Читать онлайн «История России. XX век. Деградация тоталитарного государства и движение к новой России (1953—2008). Том III». Страница 171

1) Совет муфтиев России (Москва);

2) Центральное духовное управление мусульман России и Европейских стран СНГ (Уфа);

3) Высший координационный центр России (Москва);

4) Союз мусульман России (Махачкала).

Организационная разобщенность и соперничество духовных центров оказывало негативное влияние на умму – общину мусульман. Если культовая сторона российского ислама осуществлялась в должной мере, то руководство мирской жизнью оставляло желать лучшего. Ислам в России так и не осознал себя в рамках единого вероисповедного и культурного начала.

В этих условиях умы многих мусульман были открыты для проникновения откровенной или завуалированной пропаганды со стороны радикальных и даже террористических группировок. Особенно напряженным регионом остается Северный Кавказ. Большую опасность для государства и традиционных форм ислама, столетиями сложившихся в России, представляли в 1990–2000-е гг. ваххабиты. Организация общин ваххабитов действовала во многих городах и селах Северного Кавказа. В ваххабитских общинах-джамаатах была введена шариатская форма правления. Наиболее успешная акция ваххабитов прошла в дагестанских селах Чабанмахи и Карамахи (1997–1999 гг.), где фактически была организована ваххабитская республика на территории России. Община ваххабитов располагала военными подразделениями, именно они 23 декабря 1997 г. напали на российскую военную часть в Буйнакске. Напряженные отношения ваххабитов неизменно сохранялись с суфийской текией (орденом) накшбандия Дагестана, который издавна функционирует на Кавказе.

Хотя среди российских мусульман ощущалось отсутствие солидарности, следует отметить попытки провозглашения консолидирующих идей. Они исходили в основном из среды татарстанских интеллектуалов, во главе которых стоял Р. С. Хакимов. Поскольку основные идеи джадидизма оставались актуальными, то татарстанскими учеными провозглашалась теория ориентации просвещенных мусульман на Европу. Говорилось о том, что «евроислам» «в большей мере отражает культурный аспект ислама». «Евроислам» – это современная форма джадидизма. Приверженцы «евроислама» в России солидаризируются с реформистами ислама Европы, лидер которых Мухаммад Аркун призывал пересмотреть существующие установки ислама с учетом всех достижений мировой цивилизации.

А. Малашенко. Исламское возрождение в современной России. М., 1998.

Л. О. Хоперская. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Ростов н/Д., 1997.

Р. Г. Ланда. Ислам в современной России. М., 1995.

Вопреки разделению церковных структур, навязанному богоборцами еще в 1920–1930-е гг., верующий народ России со священством и архиереями сохранял глубинное единство в устремлении служить Христу и Церкви как живому и страждущему Телу Христову. Но Церковь – общество не функциональное, а духовное. Здесь особо болезненно сказывалась невозможность свободного осмысления путей народа в стране Российской и в рассеянии. Различия церковных путей и обстоятельств жизни влияли как на восприятие, так и на пастырское делание. Вторгалась политика. А нападения и самозащита порождали предрассудки, взаимное непонимание, недоверие. До конца 1980-х гг. общение частей русской поместной Церкви было урезано и небезопасно. Устранить наносное и выявить церковное единство оказалось процессом сложным и длительным.

Десятилетиями Московская Патриархия защищала путь компромисса, в русле которого сохранялась допущенная властью мера церковного служения. А Русская Зарубежная Церковь (Русская Православная Церковь Заграницей – РПЦЗ), считая себя свободной частью Русской Церкви, посильно поддерживала людей, активно расширяющих узкие границы, навязанные Церкви, поощряла бескомпромиссность. Она рано начала подготовку к празднованию 1000-летия Крещения Руси, но отказалась участвовать в официальном праздновании в России. Синод ее в 1987 г. подчеркнул требование подлинного отделения Церкви от государства, указал на необходимость принять подвиг прославленных ею в 1981 г. Святых Новомучеников и Исповедников Российских, отвергнуть путь оправданий «произвола правителей в делах Церкви», начатый «Декларацией лояльности» 1927 г., прекратить «лицемерно-богослужебные формы братания в экуменизме».

Вскоре это требование раскрепощения втянуло Русскую Зарубежную Церковь уже не в подпольных связях, а открыто на российские просторы. Незадолго до выборов Патриарха Алексия II, положивших конец застою в церковном управлении, Архиерейский собор РПЦЗ решил принимать просящихся под ее омофор священнослужителей и верующих в России. Если в Зарубежье противостояние давно определилось, то теперь оно стало фактором в бурно развивающейся и далеко не ясной церковной обстановке в СССР.

Вскоре после августа 1991 г. в среде зарубежных архиереев выявляются различия в оценке ситуации. Но положить начало официальному диалогу мешало прошлое и связанность заново возникшими внутрироссийскими противостояниями. Диалог был начат на уровне одной епархии – Германской, по инициативе определившегося в этом вопросе к 1993 г. Берлинского и Германского архиепископа Марка (Арндта). После девяти рабочих трехдневных встреч диалог этот завершился общим «Заявлением», сделанным в 1997 г. В заявлении подчеркивалась необходимость продолжения диалога вопреки насильственному изъятию у Зарубежной Церкви монастыря в Хевроне в июле 1997 г. палестинскими боевиками Ясира Арафата. Монастырь был перенят Московским Патриархатом. На фоне этого в некоторых кругах РПЦЗ «Заявление» встретило резкий отпор. Когда же подобное повторилось в Палестине с монастырем в Иерихоне (январь 2000), произошло новое резкое обострение отношений. И все же 2000 г. становится окончательно переломным для примирения и воссоединения.

Летом 2000 г. Архиерейский собор в Москве принял решения, которые открыли двери к диалогу в самом существенном: был прославлен весь сонм (собор) явленных и неявленных Новомучеников Российских, включая Царскую Семью; экуменической деятельности были положены границы, соответствующие православным нормам; в отношениях между Церковью и государством «Основы социальной концепции РПЦ» определили критерии, согласные святоотеческому учению, на чем настаивала РПЦЗ в своей антитоталитарной критике «сергианства».

В целом все три вопроса духовно взаимосвязаны. И хотя «Декларация» и другие исторические моменты здесь не упоминались, но прославление новомучеников из среды церковной оппозиции снимало остроту вопроса об исключительной правильности того или иного пути. Архиерейский собор РПЦЗ в Нью-Йорке в октябре 2000 г. откликнулся положительно на Московский собор в послании к пастве, создал «Комиссию по вопросам единства Русской Церкви», решил провести конференции с участием российских историков и клириков Московского Патриархата.

Летом 2001 г. митрополит Виталий (Устинов) попросился на покой. Первоиерархом РПЦЗ был избран митрополит Лавр (Шкурла). Противникам единения помогла старческая немощь митрополита Виталия, некогда радикально настроенного. От его имени подняли знамя противостояния, создавая отколы от РПЦЗ как в Зарубежье, так и в России. Но митрополит Лавр, на соборе изначально выступивший за проведение конференций историков как преддверия дальнейшего диалога (одна была проведена в Венгрии в 2001 г., другая – в Москве в 2002 г.), вел Зарубежную Церковь к дальнейшему выявлению церковного единства.

Синод РПЦЗ высказал признание всех таинств, совершаемых в Московском Патриархате, открыты были перспективы евхаристического общения у единой Чаши Христовой (май 2003 г.). В сентябре 2003 г. в Нью-Йорке митрополит Лавр и ряд представителей РПЦЗ встретились с Президентом России Владимиром Путиным. Президент долго и откровенно общался со священнослужителями, передал письмо от Святейшего Патриарха Алексия II – оба приглашали митрополита Лавра в Россию.

В ноябре 2003 г. малая делегация РПЦЗ, возглавляемая архиепископом Марком (Арндтом), посетила Москву. На встречах с Патриархом и членами Священного Синода определялись основы диалога. Представители обеих сторон друг у друга испросили прощения за былые несправедливости и причиненную боль. Декабрь 2003 г. ознаменовался Пастырским Совещанием в городе Наяк (штат Нью-Йорк). Участвовало более половины священнослужителей РПЦЗ со всего мира и в дискуссиях у круглого стола несколько представителей Московского Патриархата. За этим в мае 2004 г. последовал визит в Россию митрополита Лавра, во главе делегации священнослужителей РПЦЗ из 25 человек. Узкий круг из делегации в рабочем порядке совместно с возглавлением Московского Патриархата определял, какие вопросы предстоит обрабатывать двум Комиссиям по диалогу. Председателями Комиссии были определены архиепископ Корсунский Иннокентий (Васильев) (Московский Патриархат) и Берлинский и Германский архиепископ Марк (Русская Зарубежная Церковь).