Читать онлайн «История России. XX век. Деградация тоталитарного государства и движение к новой России (1953—2008). Том III». Страница 162

Самый массовый вид искусства – кинематограф, в былые времена нацию единивший, в 1990-е гг. сходит на нет – в развалившихся кинотеатрах крутят третьесортные американские боевики, или кинотеатры просто перепродают и перепрофилируют. Но фильмы, и фильмы хорошие, при этом продолжают сниматься. Режиссеры и сценаристы особенно начинают интересоваться трагическими страницами отечественной истории XX в. В 1991 г. Андрей Кончаловский снимает фильм «Ближний круг» о страшной судьбе людей, которые попали случайно в «ближний круг» Сталина. В 1992 г. Александр Рогожкин экранизирует совершенно запрещенную повесть убитого в 1937 г. В. Зазубрина «Щепка» («Чекист») о кровавых буднях провинциальной чрезвычайки в годы Красного террора (сама повесть была издана впервые в 1989 г.). В 1995 г. выходит замечательный фильм Владимира Хотиненко «Мусульманин» о жизни современной русской глубинки и награждается Оскаром фильм Никиты Михалкова «Утомлённые солнцем».

В 1990-х гг. стало тревожно и за национальную гордость – русскую литературу, традиционно являвшуюся центром и осью отечественной культуры. Падал авторитет русского писателя, тем стремительнее, что этому давали повод сами писатели: делёжкой имущества, оставшегося после распада Союза писателей, борьбой за власть, стремлением угодить новой власти, при этом имитируя свою якобы «независимость» от неё, отнюдь не бескорыстным выполнением заказов зарубежных фондов. В 90-х гг. было тревожно и за судьбу «толстых» литературных журналов, ещё так недавно выходивших огромными тиражами, а теперь, из-за нехватки средств, с трудом обретавших читателей, особенно на периферии. Беспокойство вызывала и судьба русского языка, угрозу которому теперь представляла не столько «смесь французского с нижегородским», сколь английского с «подмосковным» (все эти бесконечные «Барвиха Хиллс» и «Верейская Плаза»), чудовищная смесь языка «криминальной зоны» с языком «офисов».

Описанный в своё время Михаилом Бахтиным «материально-телесный низ» стал «верхом» еще в начале советской эпохи, и в 1990-е он продолжал вытеснять собой понятие духа, совести, чести, упраздняя их за ненадобностью. В искусстве царил либо коммерческий ширпотреб (детективы, пропаганда насилия, животной эротики), либо постмодернистские игры для немногих, поддерживаемые критикой и средствами массовой информации. В обществе начинала вырабатываться «привычка к неудаче» и странная радость от переживаемой беды. Средства массовой информации подавали неудачи в чеченской войне или, скажем, гибель подводной лодки «Курск» не как национальную трагедию, а как «информационный повод».

Но распад хотя и главенствовал в 1990-е гг., не был явлением всеобщим. Ему противостояла тенденция противоположная. Люди долго хранили в сердце обнадёживающие и вдохновляющие встречи с талантливым и честным врачом, учителем, работниками музеев и библиотек. Быстро начинали осваивать азы рыночной экономики молодые и не очень молодые предприниматели. Вопреки тенденциям времени пробивались ростки новой литературы, нового театра, от создания театра под руководством П. Н. Фоменко (1993 г.) до образования Студии театрального искусства под руководством С. Женовача (2005 г.). Со второй половины 1990-х гг. городское население потянулось в театральные и концертные залы, которые к концу 90-х уже были на интересных концертах и спектаклях заполнены до предела.

В начале XXI в. стал складываться новый российский кинематограф, завоёвывающий не только российского, но и иностранного зрителя вдумчивым и сочувственным отношением к драматическому существованию современного русского человека и честным и точным анализом русского прошлого. В эти годы талантливо экранизируются в сериалах еще недавно запрещенные романы Александра Солженицына «В круге первом» (Глеб Панфилов, 2006); Анатолия Рыбакова «Дети Арбата» (Андрей Эшпай, 2004); повести Варлама Шаламова («Завещание Ленина», Николай Досталь, 2007). Создаются широкие исторические киноэпопеи «Романовы – венценосная семья» (Глеб Панфилов, 2000); «Гибель Империи» (Владимир Хотиненко, 2005); «Штрафбат» (Николай Досталь, 2004); «Адмиралъ» (об адмирале А. В. Колчаке. Андрей Кравчук, 2008). Большой популярностью пользовались в 2000-е гг. фильмы Алексея Балабанова и Александра Сокурова. Новые современные кинозалы теперь не пустуют – отечественный кинематограф вновь стал не только высококачественным, но и экономически рентабельным.

Достойно внимания и распространение высшего образования в послесоветской России. Советской власти было свойственно гордиться распространением высшего образования в послереволюционные годы. Однако со временем рост числа студентов вузов прекратили: в 1970–1995 гг. он держался на уровне около 200 человек на 10 тыс. жителей. После 1995 г. рост возобновился, и в 2005 г. число студентов на 10 тыс. жителей достигло 500. Это связано в первую очередь с увеличением количества вузов в Российской Федерации – с 514 в 1990 г. до 1068 в 2005-м, что аналогично удвоению их числа между 1914 и 1917 гг. (с 72 до 150). По качеству образования нынешние вузы существенно уступают университетам императорского времени, но они отражают спрос рыночного хозяйства на специалистов среднего уровня и, соответственно, тягу молодежи к приобретению знаний, которые можно конвертировать в хорошо оплачиваемую и интересную работу. Из 1000 вузов 2005 г. около 40 % – негосударственные, муниципальные или частные, которых не существовало в советское время; в них учились 15 % студентов. Российская высшая школа по-прежнему высоко котировалась в мире (особенно дипломы 4–5 ведущих университетов), но резкое расширение образования не могло не снизить его общий уровень и он снизился к концу 2000-х гг. довольно значительно.

Уже с конца 1990-х гг. в студенческих аудиториях стали появляться юные лица, несущие на себе не печать поражения, а стремление постичь и достигнуть. Это – первые представители того нового, воспитанного уже без пионеров и октябрят (не говоря уже о комсомоле) поколения, которое не испило яда коммунистической идеологии и не исковеркало душу сотрудничеством с преступным режимом. Многие из них лучше своих отцов и матерей, и очень часты случаи, редчайшие за пределами послекоммунистического мира, что дети приводят родителей к вере и Церкви и преображают своим отношением к жизни нравственный облик старших. Проведенный в 2006 г. опрос среди студентов и преподавателей Московского государственного института международных отношений МИД России, одного из самых престижных высших учебных заведений, показал, что среди студентов 80 % назвали себя верующими в Бога и около 36 % – постоянными (раз в месяц и чаще) прихожанами того или иного христианского храма, иудейской синагоги или мусульманской мечети. Среди преподавателей в обеих группах таковых более чем в два раза меньше, при том, что молодые преподаватели по этим показателям ближе к студентам, нежели к старой профессуре.

Молодежи оказались в высшей степени нужны положительные примеры среди поколения их родителей и честное, информативное и по возможности глубокое образование. Особенно – образование гуманитарное, до предела искаженное в коммунистическую эпоху. Тогда, войдя в возраст, нынешние студенты преобразят Россию, как они порой преобразовывали в 2000-е гг. своих «в Бога не верящих» отцов и матерей.

Мнение мыслителя:

«Я убежден, что прочная положительная самоидентификация (в России. – Отв. ред.) будет возможна лишь в том случае, если русские окажутся способны гармонически сочетать западные политические и экономические институты с восстановлением религиозных и нравственных институтов своей собственной культуры». – James H. Billington. Предисловие к книге Russia in the Search of Itself. Washington; London, 2004. Цит. по: Дж. Биллингтон. Россия в поисках себя. М.: РОССПЭН, 2006. С. 11.

Еще одна область культуры, в которой бросаются в глаза резкие перемены, – книгоиздательство. С крушением советских издательских монополий ушли в прошлое и гигантские тиражи официально рекомендованных книг. Тем более что эти тиражи нередко в отчетах завышались «для плана». Тиражи стали небольшими – исчисляются тысячами, а не десятками и сотнями тысяч. Зато число выпускаемых ежегодно названий с 1990 по 2005 г. увеличилось в 2,4 раза, возникло множество частных издательств. Как и в других областях, рост этот обозначился с середины 1990-х, после спада в первое пятилетие. Диапазон тем крайне широк и отражает многообразие читательских интересов. Спрос находит все, от популярных изданий, посвященных кулинарии, здоровью, и криминальных романов до узко специальных изданий по религии, истории, философии, включая и переводную литературу, и многочисленные переиздания дореволюционных или вышедших в русской эмиграции книг.

Число студентов вузов на территории РФ в 1970–2005 гг. (на 10 000 жителей)

Лавинообразное движение распада России во времени и в пространстве, в истории и в географии на рубеже тысячелетий приостановилось. Сказать, что центробежные тенденции в эти годы были окончательно побеждены центростремительными – невозможно, но их соотношение уже не так катастрофично, как в 1992–1995-м гг. Российский народ можно было бы сравнить с группой альпинистов, сорванных лавиной и стремительно несущихся в бездну. Но падение приостановилось, сорвавшимся удалось зацепиться за какой-то скальный карниз, и альпинисты начинают осторожный и рискованный подъём туда, где виден источник света.