Читать онлайн «Наука Плоского Мира II: Земной шар». Страница 84

Эту мысль мы и хотим до вас донести. Мы не обязаны быть жертвами повествовательной силы, как квизитор Ворбис, который был сражен простой черепахой, несущей в себе Гнев Ома. Мы можем поступать, как Матушка Ветровоск, которая, подобно первоклассному навигатору, плывет по пространству историй, прислушиваясь к каждому дуновению сюжетных ветров (а это, заметьте, не так-то просто), и, в одиночку сражаясь с бурей, держится в стороне от Мелководья Догм и Сциллы и Харибды Нерешительности…

Извините, мы отвлеклись от темы. Вот что мы хотели сказать: осознав мощь истории и научившись распознавать злоупотребление ее силой, мы, вероятно, сможем на полном основании назвать себя Homo sapiens.

В своей книге Блэкмор доказывает, что многие аспекты человеческой природы можно намного лучше объяснить в рамках меметики и механизмов, обеспечивающих существование и распространение мемов, нежели любой другой альтернативной теории. В нашей терминологии это означает, что меметика помогает нам понять комплицитную связь между интеллектом и экстеллектом, между разумом отдельно взятого человека и культурой, по сравнению с которой он составляет всего лишь одну крошечную часть. Возражения некоторых критиков основаны на том, что меметика не в состоянии даже описать единицу измерения мемов. К примеру, считается ли мемом последовательность из первых четырех нот Пятой симфонии Бетховена (да-да-да-ДАМ) или мем — это все-таки симфония целиком? Успешно копируется и тот, и другой: второй, благодаря любителям музыки, первый — благодаря странному многообразию разумом.

Тем не менее, для зарождающейся теории подобная критика никогда не обладает заметным весом. Критиков это, конечно же, не останавливает. К тому моменту, когда научная теория сможет дать абсолютно точные определения своих понятий, она уже будет мертва. Лишь очень немногим понятиям можно дать исчерпывающее определение — даже слово «живой» вызывает у нас трудности. Что конкретно означает «высокий»? «Богатый»? «Мокрый»? «Убедительный»? Не говоря уже о «слуде». И если уж дело подходит к развязке, то в генетике тоже нет вполне убедительного определения базовой единицы измерения. Считать ли такой единицей основание ДНК? Или ДНК-последовательность, кодирующую структуру белка, то есть «ген» в наиболее узком смысле? Или ДНК-последовательность, выполняющую известную нам функцию — «ген» в наиболее широком значении? Может быть, это хромосома? Или целый геном? И должна ли она обязательно находиться внутри организма? Большая часть ДНК не вносит никакого генетического вклада в будущее нашего мира, ведь ДНК содержится и в лоскутках отмершей кожи, и в опавших листьях, и в гниющих бревнах…

Знаменитая фраза Докинза, «На улице идет дождь из ДНК», сказанная им по отношению к пушистым семенам ивы в пятой главе книги «Слепой часовщик» («The Blind watchmaker»), — это поэтический образ. Тем не менее, лишь очень малая часть этой ДНК дает хоть какой-то эффект; это всего лишь одна из молекул, которой предстоит распасться по мере гниения опавшего листа. Очень немногие семена доживают до момента прорастания; еще меньше производят на свет растение; и большинство из них не успевают вырасти в иву и пролить на землю очередной «дождь из семня», потому что погибают или становятся пищей для других существ. Для того, чтобы ДНК приобрела генетический смысл и смогла передаться дальше, она должна находиться в нужном месте (для видов, размножающихся половым путем, — в яйцеклетке или сперматозоиде) в нужное время (в момент оплодотворения). Но, несмотря на все это, генетика не теряет своей научности и остается довольно важной и захватывающей областью знания. Так что размытость определений — это не лучший повод критиковать меметику или любую другую идею, которая имеет к ней отношение.

В своем первоначальном обсуждении Докинз, как бы между прочим, высказывает предположение о том, что религия — это мем следующего рода: «Если ты не хочешь гореть в вечном пламени, то должен поверить в это и передать веру своим детям»[144]. Конечно, популярность религии не ограничивается этим мемом, и тем не менее, в идее Докинза есть разумное зерно, ведь приведенное утверждение весьма точно отражает центральную догму большинства — не всех — религий. Теолог Джон Боукер был настолько обеспокоен этим предположением, что для его опровержения написал книгу «Бог — это вирус?» («Is God a Virus?»). Данное обстоятельство указывает на то, что Боукер счел поставленный вопрос достаточно важным (и, с его точки зрения, опасным).

Блэкмор признает, что религия, как и любая идеология, слишком сложна, чтобы ее распространение было основано на одном-единственном меме — подобно тому, как организм слишком сложен, чтобы его можно было передать при помощи единственного гена. Докинз, который также разделял эту точку зрения, ввел понятие «коадаптированного комплекса мемов». Так называются системы мемов, в которых действует коллективное копирование. Мем «Если ты не хочешь гореть в вечном пламени, то должен поверить в это и передать веру своим детям» слишком примитивен, чтобы привести к серьезным последствиям, но если объединить его с другими мемами вроде «В Священной Книге говорится о том, как избежать вечного пламени» и «Ты обязан прочитать Священную Книгу или навлечешь на себя вечное проклятие», то полученное множество мемов образует сеть, которая намного лучше справляется с самокопированием.

Специалист по теории сложности назвал бы такой набор мемов «автокаталитическим множеством»: каждый мем катализируется группой из нескольких или всех остальных мемов, которые способствуют его копированию. В 1995 году Ханс-Сис Шпил[145] ввел термин «мемплекс». В книге Блэкмор теме «Религии как мемплексы» посвящена отдельная глава. Если эта аргументация вызывает у вас беспокойство, прервитесь на минуту. Вы хотите сказать, что религия не является собранием убеждений и предписаний, которые могут довольно эффективно передаваться от человека к человеку? Именно это и означает термин «мемплекс». К тому же вы (если пожелаете) всегда можете заменить слово «религия» на «политическую партию» — но, разумеется, не ту, которую вы поддерживаете. То есть на тех идиотов, которые поддерживают/презирают (нужное подчеркнуть) свободный рынок, государственные пенсии, национализацию промышленности, приватизацию коммунальных услуг… И имейте в виду, что даже если секрет распространения вашей религии состоит в том, что ей известна Та Самая Истина, вы не можете сказать того же насчет всех остальных, ложных религий. Так какого черта разумные люди верят в подобную чепуху?

Потому что это эффективный мемплекс.

Множество фактов указывают на то, что идеологии распространяются меметическим путем. К примеру, каждая из мировых религий (за исключением самых древних, истоки которых затеряны в тумане времен), по-видимому, была основана небольшой группой верующих во главе с харизматичным лидером. Их специфика отражает особенности культурного окружения, поскольку для развития мема необходима плодородная среда. Многие верования, которыми так дорожат христиане, покажутся абсурдом для человека, выросшего вне христианской культуры. Непорочное зачатие? (Впрочем, здесь свою роль сыграл неправильный перевод еврейского слова, означающего «молодая женщина», но это не так важно). Воскрешение мертвых? Превращение причастного вина в кровь? Причастный хлеб — это тело Христа — неужели вы его едите? Серьезно? Конечно же, с точки зрения самих христиан, все эти верования выглядят вполне разумными, однако у постороннего человека, который не был заражен мемом, они просто вызывают смех.

Блэкмор отмечает, что в условиях выбора между добрыми делами и распространением мема религиозные люди чаще предпочитают второй вариант. Большинство католиков, как и многие и другие люди, считают Мать Терезу святой (и, учитывая ее репутацию, она имеет все шансы стать таковой со временем). Ее работа в трущобах Калькутты — пример самоотверженности и альтруизма. Без сомнения, она принесла немало добра. Однако некоторым жителям Калькутты кажется, что она отвлекала их внимание от настоящих проблем, помогая только тем, кто соглашался принять ее вероучение. К примеру, она выступала решительно против контрацепции, хотя на практике именно эта мера принесла бы больше всего пользы тем молодым женщинам, которые нуждались в помощи Терезы. Но католический мемплекс запрещает контрацепцию, и в критической ситуации мем одерживает верх. Свой анализ Блэкмор резюмирует следующим образом:

Подобные религиозные мемы не были созданы намеренно, с целью завоевать расположение людей. Они выражали черты поведения, идеи и истории, которые передавались от человека к человеку… Эти мемы достигли успеха, потому что смогли объединиться в группы, где нашли взаимную поддержку и все необходимые приемы, которые помогли им не только надежно закрепиться в миллионах голов, книг и зданий, но и многократно умножить свою численность.