Читать онлайн «Что ответить дарвинисту? Часть II». Страница 74

Итак, предположим, что изолированные популяции некоего «общего предка всех медведей», «размазанные» по огромной территории всей Голарктики, постепенно накапливали различия между собой. Всё накапливали и накапливали. И в конце концов, некоторые популяции стали белыми медведями, некоторые – бурыми, некоторые черными, а некоторые – белогрудыми. Но если так было на самом деле (а не только в нашем воображении, воспаленном идеями эволюции всего и вся), тогда мы и сейчас должны наблюдать примерно такой же размах изменчивости между разными популяциями озвученных видов медведей. Размах, доходящий до того, что для каких-то отдельных популяций будет уже не очень понятно – это всё еще бурый медведь, или уже белый (или уже черный). Ну и где же мы наблюдаем такую картину? На самом деле, бурый медведь – он и в Африке бурый… пардон, не в Африке, конечно. А, например, и в сибирской тайге, и в американских лесах. Где бурый медведь, кстати, сожительствует с американским черным медведем на больших территориях, но тем не менее, заметно от него отличается… зато схож с бурым мишкой из далекой России. В то время как черный американский медведь, кажется, больше похож на гималайского медведя. Ну а гималайский медведь (видимо, специально для того, чтобы еще раз подтвердить дискретность и устойчивость понятия биологический вид) на всём ареале своего современного распространения (от Ирана на западе до Дальнего Востока, Кореи и Вьетнама на востоке) обязательно имеет на груди хорошо заметное белое пятно характерной формы. За что и получил второе свое название (белогрудый медведь). Несмотря на то, что в целом окраска шерсти у медведей может серьезно варьировать даже в пределах одного вида.

Однако наиболее широко распространен по свету, конечно, бурый медведь. Он остаётся бурым медведем даже в пустыне Гоби! Интересно, почему изолированная гобийская популяция бурых медведей, оказавшаяся в столь экстравагантных (для бурого медведя) природных условиях, тем не менее, никуда не эволюционирует (во всяком случае, вплоть до той минуты, пока я пишу эти строки). Ведь специалисты относят эту популяцию к виду бурый медведь (Ursus arctos). Некоторые специалисты выделяют гобийского медведя в отдельный подвид – Ursus arctos gobiensis. Но при этом (по дружному согласию специалистов) гобийский медведь находится именно в рамках Ursus arctos (бурый медведь).

Итак, бурый медведь остаётся верным себе (бурым медведем) в достаточной степени, чтобы специалисты признавали его именно бурым медведем на всем протяжении громадного ареала обитания этого зверя. Невзирая на то, живет ли он в центрально-азиатской пустыне, или же где-нибудь на берегах острова Кадьяк, вблизи берегов Аляски.

Но стоит нам только взглянуть на белого медведя, как мы сразу же видим целый ряд четких признаков, как морфологических, так и физиологических (и конечно, экологических), по которым можно безошибочно разделить белого медведя и бурого. И это несмотря на то, что данные медведи (воображаемо) разошлись в ходе эволюции совсем недавно. И даже несмотря на то, что они могут свободно скрещиваться друг с другом, образуя плодовитое потомство. Причем северная граница распространения бурого медведя может подходить вплотную к границе распространения белого медведя на огромном протяжении их ареалов. Тем не менее, мы почему-то не наблюдаем никаких популяций «бело-бурых медведей» (или еще каких-нибудь не совсем «понятных» переходных популяций) на всем огромном ареале, где эти медведи могли бы соседствовать.

Таким образом, перечисленные факты можно, конечно, объяснять как угодно (задним числом), но против самого факта здесь уже не попрёшь – разные виды медведей демонстрируют вполне четкую видовую дискретность.

Понятно, что такая картина совсем не льёт мельницу на воду дарвинизма. Скорее уж, намекает на нечто противоположное дарвиновской концепции.

Другие примеры непонятного (в рамках дарвинизма) сохранения биологическим видом своей специфичности на гигантских географических пространствах.

Бабочка Hypolimnas misippus из семейства нимфалид – распространена в тропических областях Африки, Азии и Австралии. Понятно, что самки этого вида, живущие в Австралии, сегодня вряд ли выходят замуж за самцов, обитающих где-нибудь в Сьерра-Леоне (Западная Африка). То есть, в данном случае имеется просто замечательная географическая изоляция, которая, в рамках современного дарвинизма, должна приводить к постепенному накоплению различий между изолированными популяциями, и в итоге, к образованию новых видов. К сожалению, мы не знаем, как давно эти бабочки изолированно обитают в Африке, Азии и Австралии.

Но если сравнить этих бабочек с современным человеком, то сегодня считается, что современный человек возник в Африке примерно 200–150 тысяч лет назад, а потом достиг Австралии примерно 50 тысяч лет назад. Получается, что на путешествие в Австралию у современного человека ушло от 150 до 100 тысяч лет (а надо сказать, что современный человек – весьма мобильный биологический вид).

Если принять такие же цифры «достижения Австралии» и для озвученного нами вида бабочки Hypolimnas misippus, тогда, учитывая скорость смены поколений у этих бабочек (6–7 поколений в год, см. Atluri et al., 2013), за 100 тысяч лет у этих бабочек должно было смениться примерно столько же поколений, сколько поколений сменилось бы у людей более чем за 10 миллионов лет!

Даже если предположить, что эта бабочка попала в Австралию всего 20 тысяч лет назад, то даже за это время у неё сменилось столько же поколений, сколько бы сменилось у человека за 2.5 миллиона лет. Но за два с половиной миллиона лет (согласно современным эволюционным представлениям), какие-то древние линии тропических обезьян (австралопитеков?) успели превратиться в современного человека. То есть, приобрели массу морфологических отличий. На уровне разных биологических родов (как минимум). А вот бабочки Hypolimnas misippus за то же самое число поколений (предположительно) почему-то не соизволили разделиться хотя бы на три разных биологических вида (например, африканский, азиатский и австралийский).

Можно, конечно, предположить, что эти бабочки попали в Австралию из Африки (или наоборот) не 20.000 лет назад, а всего, допустим, 5 тысяч лет назад (что равносильно примерно 500 тысячам лет для человека). И по этой причине еще просто не успели разделиться на разные виды. Но такие предположения высказывать очень опасно. Особенно в присутствии коварных креационистов. Потому что, учитывая массовый характер полностью аналогичных примеров (дискретности многих современных видов на огромных ареалах) – нам придется предположить, что примерно половина той картины распределения жизни, которую мы наблюдаем сегодня – на самом деле, сложилась совсем недавно (в недавнем геологическом прошлом). То есть, эта картина не свидетельствует в пользу представлений о «миллиардах лет эволюции» (не свидетельствует от слова совсем), а указывает на гораздо меньшие периоды времени. Поэтому коварные креационисты, наслушавшись таких выводов (о совсем малом возрасте ареалов очень многих биологических видов) начнут говорить, что такая картина, скорее, свидетельствует в пользу младоземельной концепции. Или даже в пользу потопной версии (быстрое занятие биологическими видами территорий, освободившихся после некоей глобальной катастрофы в совсем недавнем геологическом прошлом). Причем вторая половина картины наблюдаемого биологического разнообразия (всякие там эндемики и виды с ограниченными ареалами), в принципе, тоже не противоречит этой версии.

На всякий случай, озвучу пару примеров упорного сохранения видовой специфичности еще и среди растений. Очень многие виды растений имеют ареалы огромной протяженности. Например, ареалы большого числа видов растений протягиваются через всю Евразию. Некоторые заходят еще и в Северную Америку. А отдельные биологические виды вообще являются растениями-космополитами, то есть, распространены чуть ли не по всему свету.

Давайте посмотрим, например, на ареалы некоторых видов из семейства орхидных, живущих в умеренных широтах северного полушария. Выбираю почти случайно, в пределах одного и того же рода растений. Род Башмачок (Cypripedium):

1. Вид Башмачок обыкновенный (Cypripedium calceolus). Ареал распространения – широко распространен в Евразии от Британских островов и Испании до Тихого Океана. И на всей этой территории – башмачок обыкновенный представлен одним и тем же видом.