Читать онлайн «Число и культура». Страница 152

На президентских выборах в Австрии в апреле 1998 г. уверенную победу одерживает прежний президент Томас Клестиль, собравший более 63 процентов голосов и оставивший далеко позади своих четырех соперников [405]. Судя по ситуации (один против группы остальных), вопрос стоял главным образом в плоскости "Клестиль – не Клестиль", цифровой итог – красноречив.

Выборы по одномандатным округам во многом схожи с президентскими или губернаторскими выборами. В 1998 г. бывший руководитель Федеральной пограничной службы России генерал Андрей Николаев баллотируется в Думу по Орехово-Борисовскому округу г. Москва (взамен перешедшей в правительство И.Хакамады). Николаев – отнюдь не последний персонаж электронных и печатных масс-медиа, с репутацией интеллигентного и честного политика (по журналистским слухам, его отставка с поста главного пограничника была вызвана решительной борьбой со спиртовой мафией на южных рубежах России, что не устроило определенные круги кремлевского истеблишмента, но не могло не прибавить симпатий к нему со стороны избирателей). За его кандидатуру высказались 63 процента от пришедших к избирательным урнам [283].

К.Ф.Вайцзеккер некогда связал метод выборов с "самым низким уровнем понимания" [70, c. 124]. Нисколько не замахиваясь на то, чтобы оспаривать подобное мнение – сложение голосов не очень компетентных людей действительно вряд ли вправе претендовать на "высшую истину", – стоит, однако, соблюдать справедливость. "Самый низкий уровень понимания" – это все же понимание, и по-школьному образованные массы ведут свои игры, подчиняясь пусть и элементарным, но логически строгим законам. На этом закончим беглый обзор классических двухпартийных или двухблоковых систем и уделим внимание одному своеобразному случаю.

1 50%, или 1/2, служит первым рациональным приближением к точной величине, см. ряд (12).

2 Необходимость принимать в расчет результаты именно по пропорциональной системе характерна особенно для новых демократий. У подавляющего большинства партий пока отсутствуют разветвленные низовые структуры, сложившаяся репутация. В этих условиях конкуренция осуществляется между провозглашенными на всю страну идеями, образами партийных лидеров, довести же принцип партийной определенности до каждого отдельного кандидата, до каждого округа еще не удается.

В статье "Европейские партийные системы со значительным коммунистическим компонентом" [197] нам (в соавторстве с В.П.Любиным) уже доводилось обращаться к анализу политической системы Италии, прийти к выводу о ее принципиальном – "топологическом" – отличии от канонических биполярных систем. На протяжении послевоенных десятилетий самыми крупными итальянскими партиями были христианские демократы (ХДП) и коммунисты (ИКП), хотя на политической сцене присутствовало и много других, менее многочисленных партий. Активное противостояние ХДП и ИКП ("правых" и "левых") не привело, однако, к формированию двухпартийной, или квазидвухпартийной, структуры; вторую по значению партию удалось в целом надежно изолировать от принятия наиболее важных решений. Была названа и цена подобного успеха антикоммунизма: одну из конструктивных политических ролей в стране стала играть "топологическая дыра", т.е. мафия. Однако сейчас нас интересует другое.

В той же статье была констатирована "двухэтажность" итальянской партийной системы. Но первом уровне, или этаже, решалась задача противостояния коммунистам, победы над ИКП, на втором – обычная для двухпартийных стран задача формирования правительственной коалиции, "нормального" управления. Поэтому речь шла о "дважды биполярной системе". Какими явлениями должна сопровождаться подобная расщепленность политических задач, целей, критериев? С одной стороны, Италию всегда приводят в качестве образца политической неустойчивости: правительственный кризис, быстрый распад коалиций, роспуск парламента, досрочные выборы – обыденные здесь события. С другой – это не приводило к параличу социально-политической, экономической жизни, в самой неустойчивости присутствовал известный момент стабильности и постоянства. Именно к последнему и хотелось бы обратиться.

Прежде всего, повторим поставленный выше вопрос: что должно происходить, если в общественном сознании и головах ведущих политиков одновременно или вперемежку сосуществуют сразу две разнородные цели – противостояние коммунистам и надежное управление? Не вызывает сомнений, что это две принципиально разные установки: либо силы сосредоточены на борьбе с коммунизмом, либо на конкретных текущих потребностях, – и при наличии на политической арене мощной "антисистемной партии" (таким ярлыком была награждена ИКП) по внутренней политике пробегает ощутимая трещина.

Числовой характеристикой биполярной структуры под знаком борьбы с ИКП служит соотношение сил между правящей коалицией и ИКП, а в проекции на государственное управление – соотношение сил той же правящей коалиции уже не только с ИКП, а со всей оппозицией. Два количественных отношения при наличии множества партий, очевидно, различны, и – в зависимости от того, что в данный момент представляется главной задачей, – преимущественное значение принадлежит либо одному, либо другому. Если же однозначный выбор не осуществлен, если общество и политики пытаются решить обе задачи одновременно (так сказать, усесться на двух стульях), то показательны сразу оба критерия. Это необычное общественно-психологическое состояние, не без признаков шизофренического, и вообще говоря, резонен вопрос, существует ли в таком социуме сколько-нибудь надежная внутренняя мера. Впрочем, в ряде случаев, как мы надеемся показать, таковая наличествует и выступает в виде среднеарифметических величин.

Начнем с состава итальянского парламента 1956 г. В палате депутатов из 590 мест 261 принадлежало христианским демократам, 143 – коммунистам, 75 – социалистам, 29 – национальным монархистам, 10 – народным монархистам, 25 – Итальянскому социальному движению, 19 – социал-демократам, 12 – либералам и 16 – смешанной группе [125-57]. В сенате из 243 мест у христианских демократов 111, коммунистов 50, социалистов 29, у национальных монархистов 13, ИСД – 9, у либералов, социал-демократов, республиканцев – 11, демократических левых независимых – 7, у смешанной группы – 13. В правительство (Совет Министров) входили представители христианских демократов, социал-демократов и либералов. Таким образом, правящей коалиции в палате депутатов принадлежало 292 места, или 51% от общего количества. Если брать соотношение сил между правящей коалицией и ИКП, то мы имеем дело с числами 292 и 143 (сумма – 435). На долю правящей коалиции в этой паре приходится 67%. Следовательно, перевес над коммунистами был надежным, даже "с запасом", тогда как парламентское большинство – в сущности, символическим. Вычисление среднеарифметических величин из-за качественного расхождения двух критериев, величин вряд ли корректно. По сенату проценты мы не вычисляем, ибо в Ежегоднике для одного из членов правящей коалиции, Либеральной партии, отсутствуют цифры, отдельные от социал-демократов и республиканцев.

Аналогичные подсчеты по результатам выборов 25 мая 1958 г. [125-59] приводят к следующим величинам. С 1 июля 1958 г. до 26 янв. 1959 г. правительство состояло из представителей ХДП и СДП, и правящей коалиции в палате депутатов принадлежало 296 мест из 592, т.е. 50%. В аспекте противостояния ИКП фигурируют абсолютные цифры 296 и 140 (сумма 436), т.е. удельный вес правящей коалиции в такой паре 67,9%, что не совсем совпадает с точным значением золотого сечения, но близко ко второму его приближению, см. ряд (12). Данные по сенату: у правящей коалиции 127 мест из 243, примерно 52% от общего состава. В паре "правящая коалиция – ИКП" (127 и 60 мест) у первой те же 67,9%. С 1959 по 1962 гг. правительства составлялись только из представителей ХДП, доля ХДП в паре "ХДП – ИКП" равна 65,9% [125-62]. В феврале 1962 г. сформирован многопартийный Совет Министров из представителей ХДП, социал-демократов и республиканцев. В нижней палате у правящей коалиции 297 мест, т.е. около 50% от общего состава и чуть меньше 68% в аспекте противостояния коммунистам. В верхней палате: правящая коалиция – 127 мест из 253 (чуть больше половины), ее удельный вес в паре "коалиция – ИКП" – 61%.

В январе 1963 г. в Италии принимается закон об изменении отдельных статей конституции, затронувший обе палаты, в апреле состоялись парламентские выборы [125-63]. У правящей коалиции (по-прежнему ХДП, социал-демократы, республиканцы) в палате депутатов 296 мест, у коммунистов 166, т.е. доля первой в настоящей паре составила 64,1%, что еще меньше, чем прежде, отклоняется от теоретической величины. В сенате – 63,4%, также неплохое приближение.