Читать онлайн «Ближний Восток: война и политика». Страница 61

Максималистская интерпретация ислама Кутбом значительно отличается от основного направления исламской мысли, господствовавшего на Востоке в течение столетий. Его теория во многом напоминает философию раннего хариджизма.

Кутб подкреплял свою джихадистскую позицию тем, что в своих работах часто ссылался на Ибн Таймийю (1268–1328), который одобрял джихад против монголов, потому что монгольские правители, прикрываясь исламом в своих интересах, в то же время не применяли шариат. Практическое значение теории Ибн Таймийи состоит в том, что даже правитель, исповедующий ислам, но не действующий строго в рамках шариата, должен быть свергнут, так как его власть незаконна. Такой правитель может выступать объектом джихада.

В 1964 г. Саййид Кутб был отпущен на свободу при посредничестве премьер-министра Ирака Абд ас-Саляма Арифа. Но на свободе ему удалось пробыть всего восемь месяцев. В августе 1965 г. Кутб был вновь арестован. Его обвинили в участии в антиправительственном заговоре. В отношении него был проведен, как некоторые считают, показательный судебный процесс. 29 августа 1966 г. шестидесятилетний Саййид Кутб был повешен.

Кутб сделал серьезный вклад в развитие мусульманской политической мысли в то время, когда мусульманском мире были более популярны такие понятия, как «национализм», «государство-нация». Он считал неизбежным установление исламского общества вместо общества джахилии, которое преобладало в мусульманском мире, в том числе в Египте. Под обществом джахилии Кутб понимал современные черты доисламского языческого арабского общества, в котором верховная власть Бога (ал-хакамиййа) ущемляется тем, что люди обожествляют себе подобных и проявляют агрессию друг к другу. Он считал, что западная цивилизация больше не в силах занимать лидирующие позиции в мире, так как она лишилась морали. По мнению Кутба, только ислам содержит в себе те ценности, которые могут освободить угнетенного человека от служения себе подобным. Он отвергал идеологические заимствования с Запада, утверждая, что ислам сам по себе является самодостаточной, целостной системой жизни. Кутб считал необходимым воскресить исламскую нацию и установить исламское общество, а орудием достижения этих целей он считал религию. Он был убежден, что ислам превосходит все прочие системы жизни, что особенно видно в его работе «Социальная справедливость в исламе», которую он написал по возвращении из США.

Абуль Аля Маудуди

Наряду с Кутбом, виднейшим религиозно-политическим деятелем XX в. считается пакистанец Абуль Аля Маудуди (1903–1979), ставший одним из наиболее влиятельный суннитских теоретиков мусульманского богословия. Многие из его предков состояли на службе у Великих Моголов, некоторые из них были тесно связаны с суфийским братством Чиштия, сыгравшем значительную роль в распространении ислама на субконтиненте. Господствующим настроением в семье Маудуди была ностальгия по былому мусульманскому политическому могуществу, неприятие британского колониализма, а также приверженность традиционной исламской морали.

Часто утверждается, что Маудуди, как аль-Банна и Кутб, и в общем-то большинство исламистских лидеров современности, не получил традиционного богословского образования. Преподаватели, приглашенные отцом Маудуди для обучения сына на дому, познакомили его с предметами, владение которыми подразумевает классическое исламское образование в его современном понимании. В период работы на Общество улемов Индии Маудуди некоторое время обучался в одном из подконтрольных этой организации медресе в Дели, где в 1926 г. получил диплом, что давало ему право называть себя улемом. В молодости Маудуди активно поддерживал индийских националистов, о чем свидетельствует хвалебное эссе, которое он писал о лидерах Индийского народного конгресса, включая Ганди. Он также участвовал в халифатском движении, которое, как известно, поддерживал Ганди и его конгресс.

К середине 20-х годов XX в. халифатское движение уже шло на убыль, Маудуди начал разочаровываться в национализме.

Интересен тот факт, что Маудуди не поддержал идею создания независимого мусульманского государства на территории Индостана. Созданная им в 1941 г. партия «Джамаат-е ислами» выступила против Лахорской резолюции Мусульманской лиги, призывавшей к созданию независимого мусульманского государства. По его мнению, мусульмане Индии не были нацией ни по своей этнической принадлежности, ни по языку, культуре и даже приверженности исламу. Мусульмане в его понимании были общиной, отличавшейся от остальных лишь степенью своей приверженности идеям, изложенным в Коране и Сунне.

Маудуди считал, что мусульмане уязвимы не столько из-за внешних факторов, таких как британский империализм или давление со стороны немусульманского большинства, сколько из-за того, что они отклонились от праведного пути, предписанного Богом. Единственным возможным решением проблем индийских мусульман, таким образом, является их духовное перерождение через возврат к подлинным исламским ценностям, создание праведного общества, «государства ислама», того, что сам Маудуди называл «салих джамаат». Другими словами, лучше отложить на неопределенный срок обретение независимости, чем создать независимое государство, основанное не на исламских принципах.

«Государство ислама», утверждал Маудуди, – это не национальное, а идеологическое государство, построенное исключительно на принципах и идеях. В этом идеологическом исламском государстве не имеют значения племенные, расовые и прочие различия между людьми; достоинства людей следует оценивать лишь мерой их благочестия.

Лидеры значительно более популярной и влиятельной партии «Мусульманская лига», в свою очередь, считали, что позиция, занимаемая «Джамаат-е ислами», направлена на создание раскола между мусульманами по вопросу о Пакистане, так как приравнивает отказ от участия в борьбе за независимый Пакистан к предательству интересов мусульман субконтинента и переходу на сторону Индийского национального конгресса.

С разделом Индии и созданием двух независимых государств в 1947 г. диспут между «Джамаат-е ислами» и «Мусульманской лигой» разгорелся с новой силой. «Джамаат-е ислами» распалась на две отдельные партии: пакистанскую и индийскую. Сам Маудуди в течение нескольких лет до раздела проживал на территории, отошедшей к Пакистану, здесь он предпочел остаться и после. Не будучи в состоянии повлиять на руководство «Мусульманской лиги» и вынудить его отойти от своих националистических позиций, он сосредоточил свою деятельность на призывах к всеобъемлющей исламизации пакистанского общества.

Влияние идей Маудуди на становление идеологиии политического ислама настолько велико, что их признание стало фактической нормой для большей части исламистов-суннитов. Среди выдвигаемых им концепций в первую очередь необходимо выделить следующие:

1) Безусловный суверенитет Бога. В книге «Принципы ислама» приводится сугубо теоцентрическая концепция, согласно которой Бог – творец и олицетворение Вселенной, а человек должен поклоняться только ему и жить в гармонии с Божественной волей, выраженной в ниспосланных ему законах, содержащихся в Коране и Сунне. Уклонение от этого пути приравнивается к джахилии, поэтому с ним необходимо беспощадно бороться. Из этой посылки, в свою очередь, делается вывод о неприемлемости для мусульманина западной цивилизации, которая, по мнению Маудуди, не позволяет в полном объеме выполнять религиозные предписания.

2) Функция государства заключается в определении и претворении в жизнь Божественного плана, изложенного в Коране и Сунне. Результатом является рождение «теодемократии», или «священного халифата», который, однако, принимает в работах Маудуди несколько утопическую форму. Теория власти, изложенная Маудуди в его работах, пожалуй, наиболее систематизированно отражает взгляды исламистов. Согласно Маудуди, существует два типа правления: абсолютная верховная власть Бога над миром и ограниченная политическая власть, принадлежащая людям. Истинно законной признается только власть Бога на Земле, поэтому шариат должен быть главным арбитром и конечным авторитетом.

Маудуди подчеркивает, что исламское правление предусматривает формирование и удаление в отставку правительства по воле общественного мнения, что соответствует принципам западной демократии, однако западная демократия основана на признании правительства совершенно свободным, в то время как исламская ограничивает свободу общественного мнения рамками, установленными шариатом. Маудуди, таким образом, выступает как противник демократии в ее западных формах, хотя в его трактовке признание верховного суверенитета Бога полностью не отрицает самого принципа демократии в мусульманском государстве в ее западном понимании, поскольку глава государства уполномочен общиной и отвечает перед ней и Богом за свои действия. Так Маудуди выступает в роли хранителя «естественного демократизма» раннего ислама. Он утверджает, что соблюдение в халифате духа и буквы шариата – единственная гарантия защиты естественных прав граждан. К этим правам он относит право на долю при распределении национального дохода, на образование, на создание организаций, если они не противоречат духу ислама, свободе слова и т. п.