Читать онлайн «Открытие Сибири». Страница 43

И на Енисее, в Красноярске, и на Ангаре, в Иркутске, открылась бы перед ним не менее впечатляющая картина социалистических городов, центров крупной индустрии XX века, культуры и науки.

И раз уже зашла речь о городах науки в Сибири, стоит вспомнить утопию, озаренную солнцем трагического утра на острове Голодай.

Адмирал Н. Мордвинов, член верховного уголовного суда Российской империи, судившего декабристов, отказался подписать им смертный приговор. Он не только высказался против приговора, но выдвинул проект создания в Сибири своего рода сибирской Академии наук: "Получив просвещенное образование, они обладают, — писал Мордвинов, — всеми необходимыми данными для того, чтобы опять стать людьми полезными для государства. Положительные науки физика, химия, механика, минералогия будут способствовать процветанию Сибири, которую природа щедро наградила своими дарами".

То, о чем писал Мордвинов, пытаясь удержать руку палача, занесенную волей Николая I над головами декабристов, стало реальностью нашего времени. Все это результат претворения в жизнь ленинских идей. О гигантских масштабах социальных и экономических преобразований Сибири, их значения для мировой истории выразительно свидетельствует развитие производительных сил индустрии.

Сибирь прославлена на весь мир своими алмазами, нефтью, великой стройкой века — Байкало-Амурской магистралью.

До Октябрьской революции на всей территории этого обширного региона насчитывалось не более трехсот заводов и фабрик. В настоящее время здесь действует свыше тридцати тысяч промышленных предприятий. На основе использования местных ресурсов сырья и энергии созданы крупнейшие в стране территориально-производственные комплексы, такие, как Братский энергопромышленный, Новокузнецкий металлургический, Норильский горно-металлургический, Омский нефтехимический. На наших глазах непосредственно в том районе Сибири, где отбывал ссылку Ленин, создается Саяно-Шушенский энергопромышленный комплекс. Так воплотились ленинские идеи развития крупной промышленности непосредственно у источников сырья с использованием новейшей техники и технологии.

За годы Советской власти объем промышленного производства возрос в этом регионе в несколько сот раз. Такими невиданными темпами шагает в будущее разбуженная Октябрем, Лениным древняя сибирская земля, современная индустриальная мощь которой играет все большую роль в коммунистическом строительстве, экономическом соревновании с капитализмом.

Говоря о ближайшем будущем развития экономики и социального развития страны, Л. Брежнев сказал 2 ноября 1977 года: "На будущее ориентированы и другие крупные комплексные программы, выработанные в последние годы. Это прежде всего программы развития Западной и Восточной Сибири, создания Байкало-Амурской магистрали, промышленных и лесопромышленных комплексов на Дальнем Востоке. Они призваны обеспечить будущие потребности народного хозяйства в нефти, газе, угле, черных и цветных металлах, лесе и прочих видах сырья. Осуществление таких программ имеет и глубокий социальный смысл. Оно означает освоение многих отдаленных районов страны, где поднимутся десятки новых городов, будут созданы новые культурные центры. Из нашего обихода окончательно исчезнет само понятие "необжитая окраина".

В своем докладе Л. Брежнев особо выделил значение Октября для решения "…национального вопроса — одного из самых болезненных, самых драматичных вопросов в истории человеческого общества…

Народы бывшей царской России, — говорил он, — впервые обрели возможность исторического выбора, право самим определять свою судьбу.

Они сделали свой выбор. Они добровольно объединились в могучем союзном государстве и, опираясь на бескорыстную помощь русского народа, решительно встали на путь новой жизни…

Там, где веками насаждалась психология национального эгоизма, прочно утвердился интернационализм. Новыми яркими красками засияли взаимно обогащенные национальные культуры, образующие единую советскую социалистическую культуру".

Примером тому служит судьба народов, которые принято называть коренными, аборигенами Сибири.

В исторической науке, этнографии, языкознании их история, их культура привлекает внимание с первых шагов русских в Сибирь, со сказания о "человецех незнаемых в Сибирской стране", иными словами, задолго до того, как Ермак в 1581 году перешел через Урал.

Вокруг их судеб давно идет в исторической науке идейная борьба, борьба сил прогресса и сил реакции. Не говоря уже об европоцентристах и современных азиацентристах-маоистах, напомню пессимистическую оценку прошлого Сибири прогрессивным историком этого края П. Словцовым. Он писал, что в прошлом ее "не было ничего подлинного, ничего самобытного". Смотреть на нее следует лишь как на "историю мер правительственных, а для правительства это была лишь "боковая дверь в Азию и Америку". "Падшие царства и исчезнувшие народы" — так озаглавил некогда свою статью о прошлом народов Северной и Центральной Азии выдающийся публицист-демократ XIX века Н. Ядринцев. Но время и исследования советских ученых — археологов и этнографов — внесли поправку в эту формулу.

Падшие царства — это верно. Немало их прошло на экране истории за две тысячи лет. Исчезли племенные союзы гуннов. Пали под ударами с востока один за другим два тюркских каганата. Армии монгольских феодалов разгромили государства чжурчжэней, енисейских кыргызов. Распалась и мировая держава, созданная Чингисханом и его преемниками.

Но "исчезнувшие народы" — это не совсем так!

Ранее, во времена Г. Миллера и его преемников, взгляд историка не проникал глубже этапа сибирской истории, о котором рассказывали письменные документы на бумаге. Со временем были прочтены и расшифрованы В. Томсеном и В. Радловым рунические тексты, вырезанные на могильных камнях в долине Енисея и в Монголии. Эти каменно-письменные тексты раздвинули писаную историю Сибири и Центральной Азии на полторы тысячи лет.

А какой переворот в сложившихся представлениях историков произвела археология! Теперь нам известны десятки и сотни подлинно древнейших памятников этой сибирской истории, своего рода исторические архивы, хранившиеся под землей.

То, что происходило в жизни народов Сибири до Октября, широко освещено письменными документами. Перелистывая страницы архивных дел и старых книг, нетрудно увидеть, какой контраст разделяет тот же XIX, предоктябрьский, век и наши дни.

Буржуазные и прочие националисты, разумеется, не прочь изобразить жизнь своего народа при царизме как некоторую идиллию. Но чтобы представить реально картину этой "идиллии", вспомним, как жили бедняки якуты, "балыксыты", в XIX веке. Путешественник Р. Маак назвал их "дендрофагами", то есть древоедами. Бедняки якуты сдирали сосновую кору и употребляли в пищу. А вот слова иркутского епископа Нила: "Когда пришлось мне побывать в двух-трех юртах, дети еще спали, валяясь на широких лавках, без всего, что считаем мы принадлежностью постели. Их не прикрывает даже рубашка, ибо у якутов она считается не потребностью, а прихотью. И только у слывущих богачами приходилось мне видеть это смиренное, по нашему понятию, телесности прикровение.

В одной из юрт якутка стряпала: в висячем чугуне что-то пенилось. На мой вопрос хозяйка, с духом смирения, отвечала: каша, и вслед за тем указала на материалы, лежавшие перед очагом на доске. Нетрудно было определить значение каждой вещицы. Оказалось, что основу горемычной каши составляла болотная трава, известная под именем заячьей капусты. К траве этой служила придачею толченая сосновая кора с значительной примесью какой-то съедобной земли вроде каменного молока".

Второй крупный народ Сибири — буряты. Вот что писал о них представитель столичного чиновничества А. Термен в 1912 году, когда проезжал по Кудинской степи:

"Под давлением изменившейся обстановки, гнета и эксплуатации соседей они (буряты) вынуждены были приспособляться, личным опытом постепенно двигаясь вперед. Дорого дался им этот опыт, и многие семьи и даже целые улусы обречены на вымирание. Буряты Иркутской губернии выстрадали себе право на культуру.

Проезжая по Якутскому тракту, видя обширные улусы со многими прекрасными избами, видя огромные стада и табуны, пасущиеся на степи, трудно себе представить, что в большинстве этих улусов обитает нищета и что большинство бурятов имеют очень мало или совсем не имеют собственного скота.

Между тем это так. Скот этот принадлежит лишь нескольким богатым, раздавшим его под проценты беднейшему населению. У бедняка ничего нет: изба или юрта его — весь скарб и скот принадлежат богачу; бедняк его вечный должник и навеки закабален, всю жизнь отрабатывая этот долг за минимальную годовую плату. Получаются своего рода феодальные князья, все держащие в своих руках посредством инородческого суда, члены которого им должны или делятся барышами, и схода, состоящего почти сплошь из их должников и потому тщательно старающихся им угодить".