Читать онлайн ««Тихий Дон»: судьба и правда великого романа». Страница 175

Одной из самых агрессивных и бездоказательных попыток такого рода была передача ленинградского телевидения «Пятое колесо» (1990)1, где гипотеза И. Н. Медведевой-Томашевской и Р. Медведева об «авторе» (Крюков) и «соавторе» (Шолохов) «Тихого Дона» подавалась как якобы доказанная истина.

Но появились и новые ноты — растерянности и шатаний среди «антишолоховедов», свидетельствующие, что научная критика этой гипотезы дала свои плоды. О растерянности «антишолоховедения» свидетельствовал, — как об этом писал Г. Хьетсо, — отказ ряда «антишолоховедов» считать Крюкова возможным автором «Тихого Дона» и «выдвижение все более невероятных кандидатов в авторы эпопеи»2, — таких, к примеру, как малоизвестный журналист и критик В. Севский (Краснушкин), А. Серафимович и даже Николай Гумилев.

Новую попытку доказать истинность версии литературоведа Д*, вдохнуть в нее новую жизнь предприняли в 90-е годы историки А. Г. и С. Э. Макаровы в работе «Цветок—татарник. К истокам “Тихого Дона”», опубликованной в таком серьезном журнале, как «Новый мир» (1993. №№ 5, 6, 11)3, и вошедшей в сборник «Загадки и тайны “Тихого Дона”»4.

Л. Кацис, принадлежащий к новому поколению «антишолоховедов», невысоко оценил их труд. С самого начала, — пишет он, — «Макаровы были абсолютно уверены в правоте И. Н. Медведевой-Томашевской, а к другим работам относились пренебрежительно и свысока...

Что же нового внесли Макаровы в решение вопроса об авторстве “Тихого Дона”? Они попытались сравнить ряд мемуарных источников по истории Гражданской войны на Дону с текстом “Тихого Дона” и выявили, что многие из них вошли в роман с минимальной текстуальной правкой. Они же показали, что большая часть материалов такого рода приходится на третью и четвертую части романа.

Выше уже говорилось, что подавляющая часть как редких “красных”, так и белогвардейских источников, использованных в романе, называлась и самим Шолоховым, и многими шолоховедами. Макаровы же лишь с удивительным педантизмом сопоставили эти источники с текстом романа, продемонстрировав объем включенных в него источников. В этой части их работа может быть признана вполне полезным прикладным исследованием. Настораживает другое: какое отношение все это имеет к проблеме авторства? Ведь установление любого количества и качества источников, легших в основу того или иного художественного текста, никогда не было признаком плагиата или заимствования»5.

Справедливое замечание, относящееся к бо́льшей части работы Макаровых.

И тем не менее, в конечном счете их исследование посвящено проблеме авторства «Тихого Дона» и считается одним из серьезных в «антишолоховедении», — за счет, прежде всего, глав, где анализируются источники романа.

Как уже указывалось ранее, Макаровы призывают к «научному», «объективному» исследованию проблемы. Как они его понимают?

Оговорив ряд привходящих моментов, а именно — «недостаточный объем достоверных, надежных данных, имеющихся в распоряжении исследователей», необходимость основываться «на системном подходе к решению вопроса, каждый раз анализируя всю совокупность данных, какими бы противоречивыми они ни были, не допускать отбрасывания при этом неудобной информации», Макаровы полагают, что «решение проблемы авторства должно основываться на системном, всестороннем текстологическом исследовании предмета, опирающемся прежде всего на максимально объективные факторы и критерии»6.

Что можно возразить против этих, в общем-то обязательных для каждого литературоведа требований? Ничего. Надо только стремиться неукоснительно следовать им. К сожалению, сами Макаровы, провозгласив эти справедливые научные требования, следуют им далеко не всегда. Они заявляют, что «при научной постановке проблемы авторства романа “Тихий Дон” основными для исследователей должны стать следующие вопросы:

— структура известного на сегодняшний день текста “Тихого Дона”;

— выявление главных источников его возникновения;

— возможно полная реконструкция протографа — исходного, первоначального текста романа, если таковой был использован Шолоховым в своей работе»7.

При этом именно последний вопрос, по мнению Макаровых, «главный, и его положительное решение, возможно, сулит русской литературе возвращение из небытия одного из замечательных произведений XX века. А надежное выявление и определение характера и объема изменений, внесенных Шолоховым в исходный текст в процессе работы над романом, решит попутно и сам вопрос о плагиате — действительном или мнимом»8.

Таким образом, под научным подходом Макаровы понимают только такой, который априори ставит во главу угла существование некоего «протографа», «исходного текста», подлинным автором которого будто бы был Ф. Д. Крюков.

Медведева-Томашевская и Р. Медведев считали возможное авторство Крюкова лишь гипотезой. Макаровы же выдают эту гипотезу за аксиому, игнорируя определяющий судьбу спора факт: наличие рукописи «Тихого Дона», уже установленное к моменту выхода их книги журналистом Л. Колодным.

В своей новой книге «Вокруг “Тихого Дона”: от мифотворчества к поиску истины» (М., 2000) эти авторы не только не изменили своей позиции, но, не представив никаких новых аргументов в подтверждение ее, даже усугубили нападки на Шолохова, обвиняя его в «безграмотности» и «невежестве»9.

Не желая заняться объективным исследованием реально существующей рукописи первых двух книг романа, Макаровы в своем анализе проблемы авторства «Тихого Дона» исходят из привычного для «антишолоховедения» мифа — существования никому не известного гипотетического «протографа», принадлежавшего гипотетическому автору — Крюкову.

Научный подход требует другой логики взаимоотношений с материалом. Он должен начинаться с текстологического и историко-литературного анализа реально существующей рукописи произведения, ее органичности, ее связи с источниками возникновения, установления ее идентичности, ее подлинности, и только в том случае, если будет доказано, что рукопись не принадлежит автору, имеет смысл переходить к следующему этапу поиска: выявлению «исходного» рукописного текста, принадлежащего другому возможному — «эвентуальному», как принято выражаться в текстологической науке (от лат. eventus — случай), автору.

Данная научная логика могла быть нарушена только при одном обстоятельстве: если бы была обнаружена рукопись романа, принадлежащая Крюкову или какому-то другому лицу. В этом случае был бы необходим сравнительно-сопоставительный анализ текстов с целью выяснить истину. Но в нашем случае — помимо шолоховской рукописи первой и второй книг «Тихого Дона» и печатного текста романа, не предъявлено никаких доказательств не только существования какой-то другой рукописи, но даже возможности ее существования.

Вот почему методологические принципы, предложенные Макаровыми, в своем исходном тезисе — о существовании некоего мифического «протографа» «Тихого Дона» — далеки от научности. И даже от простого здравого смысла.

Столь же далеко от научности, в большинстве своем, и практическое осуществление этих принципов в книге Макаровых.

Утверждения о существовании некоего мифического «протографа» романа «Тихий Дон», принадлежащего, якобы, какому-то подлинному «автору» романа, — ключевые в системе аргументации «антишолоховедения». Но в силу того, что этого «протографа» не существует в природе, «антишолоховедение» пытается получить доказательства его существования из реального текста самого романа «Тихий Дон», выявляя якобы существующие в нем неточности, противоречия, ошибки, указывающие на его мнимую вторичность.

Этим путем идут и Макаровы, наивно полагая, что в обнаруженных ими ошибках и противоречиях «Тихого Дона» они найдут отражения этого самого «протографа», принадлежавшего перу Крюкова.

Значительная часть работы Макаровых, не меньшая по объему, чем та, где исследуется источниковая база «Тихого Дона», посвящена уличению Шолохова в тех или иных фактических ошибках.

Понятно, что при том огромном объеме информационного материала, который содержится в четырех книгах «Тихого Дона», молодой писатель не мог хоть в чем-то не ошибиться. Эти ошибки были выявлены еще до Макаровых, — тем же Г. Ермолаевым в статье «Исторические источники “Тихого Дона”» и в других его работах.

Макаровы, повторяя, часто без ссылок на предшественников, давно обнаруженные неточности, приписывают тексту романа «Тихий Дон» такие ошибки, которые при ближайшем рассмотрении таковыми не являются. Одну из глав в своей книге они так и назвали: «Характер ошибок в тексте “Тихого Дона”: ошибки времени, места, действия». Открывается эта глава подглавкой «Последняя турецкая кампания», где Макаровы вменяют Шолохову в вину «путаницу» с хронологией в отношении турецкой кампании, с которой вернулся Прокофий Мелехов вместе с женой-турчанкой.