Читать онлайн «Тайная история мира». Страница 79

Ди, несомненно, интересовался всеми этими теориями, но жаждал личного опыта. Его подход был экспериментальным, но в то же время систематическим. Ди ратовал за разумное применение оккультных методик, способных производить духовные явления на контролируемой, регулярной и предсказуемой основе. В нем, как в Бэконе, мы видим первые признаки пробуждения научного духа. Развитие умственных способностей, которые были необходимы для появления современной науки, происходило отчасти и в оккультном контексте.

Ди нашептывал на ухо римскому императору, что если он выдержит пост определенной продолжительности, выполнит такое-то дыхательное упражнение нужное количество раз и с нужными интервалами, затем займется такой-то сексуальной практикой и произнесет такую-то формулу в астрологически предопределенное время, это позволит ему войти в измененное состояние осознания, в котором он сможет свободно и разумно общаться с жителями духовных миров. Все это было установлено воспроизводимым экспериментом, имеет прецедент тысячелетней практики и приводит к предсказуемым результатам.

Иными словами, Ди стремился добавить в поток мировой истории нечто абсолютно новое. Цель братств посвященных, таких как розенкрейцеры, всегда состояла в том, чтобы способствовать распространению недавно появившихся форм сознания, соответствующих изменяющимся временам. Современный комментатор Майкл Мейер, пишущий с очевидным инсайдерским знанием розенкрейцеров, сказал, что «их действия всегда определялись знанием истории и знанием законов эволюции человеческой расы».

Эти законы эволюции действуют как на историческом, так и на индивидуальном уровнях. Это законы, описывающие парадоксальную природу жизни, названные нами ранее глубинными законами. Они описаны в «Автобиографии Йога» Парамаханса Йогананда как «более тонкие законы, которые управляют скрытыми духовными уровнями и внутренним царством сознания… познаваемые через науку йоги». Формулировки этих законов разбросаны по всей розенкрейцеровской литературе:

Небеса находятся совсем не там, где мы полагаем.

Если вы прекратите ограничивать вещь внутри себя, желая ее, и если вы сумеете отстраниться от нее, она сама придет к вам.

То, что убивает, производит жизнь. То, что вызывает смерть, приводит к воскрешению.

Розенкрейцерские концепции этих законов вскоре появятся на поверхности основного исторического потока и трансформируют культуру Запада.

Возможно, самое необычное в карьере Ди — это то, как близко он подошел к поверхности традиционной истории. Он не только был открыто утвержден Елизаветой I на должность ее придворного чародея, не только пытался представить Церкви ритуальную магию под эгидой римского императора, но также был настолько хорошо известен, что драматурги могли изобразить его в своих пьесах, ожидая, что публика его узнает, — в «Алхимике» Бена Джонсона или «Буре» Уильяма Шекспира.

Как мы вскоре убедимся, Ди оказался лишь первым в череде странных и трагических персонажей, которые пытались ввести эзотерические доктрины в жизнь общества.

В 1517 году папа решил возобновить продажу индульгенций, чтобы заплатить за новую базилику собора Святого Петра в Риме, который должен был стать самым роскошным, самым величественным зданием в мире. Мартин Лютер, учитель из Виттенберга, прибил свои тезисы против продажи индульгенций к двери местной церкви, которая у членов общины служила доской для объявлений.

Когда папа в ответ прислал буллу об отлучении Лютера от церкви, тот сжег этот документ на глазах у восхищенной толпы. «На том стою», — объявил он. В Северной Европе, особенно в Германии, поднималась волна недовольства, вызванная требованиями бездумного подчинения папской власти и жаждой духовной свободы. Герой дня, Лютер, избежал сожжения на костре благодаря защите местного князя, и вскоре все больше немецких лидеров стали принимать участие в его протестах против засилья папства. Так произошло рождение протестантства.

Некоторые видели в Лютере реинкарнацию Илии, который, согласно пророчествам Малахии и Иоахима Флорского, придет снова, чтобы стать предвестником новой эры.

Лютер был пропитан мистической мыслью, учениями Экхарта и Таулера. Его ближайшим другом и литературным соавтором был оккультист Филипп Меланхтон, племянник знаменитого каббалиста Рейхлина. Меланхтон был поклонником астрологии и автором биографии Фауста. Сам Лютер чувствовал себя специалистом в общении с духовными мирами, слышал голоса, указывавшие ему путь, и однажды швырнул чернильницу в демона, который его дразнил.

Но был ли он посвященным одного из тайных обществ? Существуют некоторые интригующие намеки. Однажды он назвал себя «переданный мастер» — выражение, которое мог бы использовать посвященный масон определенного уровня. Он одобрительно отзывался об алхимии, хваля ее за «аллегорию и тайный смысл», и признавал, что она играет роль в восстановлении гуманизма.

Интерес у некоторых комментаторов вызывал и тот факт, что Лютер избрал в качестве своего символа розу.

Однако белая пятилепестковая роза Лютера, содержавшая маленький крест, не была мистической красной розой розенкрейцеров, распятой на кресте вещества, которое она должна преобразить. Нет никаких причин полагать, что Лютер усматривал в своей розе некую связь с оккультной физиологией.

Хотя сначала Парацельс был сторонником Лютера, швейцарский маг испытал разочарование, когда Лютер провозгласил свою доктрину предопределенности, которая показалось Парацельсу старым римским элитизмом под новым названием. Кроме того, Парацельс был пацифистом, и хотя Лютер не нес прямой ответственности за массовые убийства католиков, которые стали происходить, как только он достиг политической власти, ему ничего не стоило их остановить. Лютер пришел к власти на волне энтузиазма и мистического рвения, но, оказавшись наверху, он стал бояться этих вещей, так как видел в них угрозу своему авторитету и всем своим достижениям

Склонный к меланхолии и паранойе, он как будто не желал останавливать преследования католиков, которые велись от его имени.

Розенкрейцеров можно рассматривать как радикальное крайнее левое крыло Реформации, и то, как лютеранская церковь обошлась с ними, лучше всего иллюстрирует история Якоба Бёме.

Сочинение Бёме «Mysterium Magnum», его комментарий к Книге Бытия, открывает головокружительные просторы тайного каббалистического смысла. Оно воспламеняло массовое воображение в великую эпоху протестантизма, не в последнюю очередь из-за своего влияния на «Потерянный Рай» Джона Мильтона. Его подробные описания оккультной физиологии человеческого тела представляют собой самые явные доказательства существования независимой западной традиции чакр до начала проникновения восточных учений в Европу в XVIII веке. Он также предоставляет почти исчерпывающий отчет о соответствиях между небесными телами, минералами и растениями, подобный тому, который ранее предлагали Агриппа и Парацельс, но в более фрагментарном виде.

Все это может показаться еще более удивительным, если принять во внимание, что у Бёме почти полностью отсутствовало какое-либо образование. Можно сказать, что его в чем-то предвосхитил Фладд со своей интерпретацией Библии, где история сотворения мира рассматривается как серия алхимических разъединений, — но нет никаких оснований предполагать, что он когда-либо читал Фладда.

Родившийся в 1575 году у неграмотных родителей, Якоб Бёме был учеником сапожника. Однажды к ним в лавку зашел незнакомец, который купил сапоги, а затем, уже на выходе, назвал Якоба по имени и попросил его выйти вместе с ним на улицу. Якоб был удивлен тем, что незнакомец знает его имя, но он еще больше удивился, когда тот остановил на нем пронизывающий взгляд и сказал: «Якоб, ты еще мал, но придет время, когда ты станешь великим, и мир будет покорен твоей воле. Читай Святые Писания, и ты найдешь в них наставления и утешения, ибо тебе предстоит вынести много страданий, жить в бедности и быть гонимым. Но будь смелым и настойчивым, ибо Бог любит тебя». Незнакомец повернулся и исчез, после чего Бёме больше никогда его не видел. Но эта встреча произвела на него неизгладимое впечатление.

Он стал значительно более серьезным, что порой вызывало замешательство у некоторых людей. Когда хозяин выгнал его на улицу, он стал бродячим торговцем, упорно трудился и в конце концов открыл собственный магазин.

Однажды, когда он сидел у себя на кухне, луч солнца отразился от поверхности оловянной тарелки и ослепил его. На какое-то время все вокруг потускнело. Затем стол, стены, его руки и все вокруг постепенно стало прозрачным. Он понял, что, хотя мы привыкли считать воздух абсолютно прозрачным, на самом деле он довольно мутен. Это стало ясно ему благодаря тому, что теперь он видел истинную прозрачность воздуха, будто перед ним разошлись облака. Абсолютно новые духовные миры внезапно открылись ему во всех направлениях. Глядя на свою прозрачную плоть, он вдруг осознал, что смотрит на себя от-куда-то сверху, и центр его сознания плавает независимо от тела, благодаря чему он может свободно перемещаться в духовные миры.