Читать онлайн «Тайная история мира». Страница 67

Перед самым рассветом сенешали Франции, действовавшие по приказу короля Филиппа Красивого, напали на замки и дома тамплиеров и арестовали более 15 ООО человек. В знаменитом парижском храме, ведавшем финансовыми делами, они нашли потайную комнату, где хранились череп, две берцовые кости и белый погребальный саван — то, что вы можете найти и сегодня, если проникнете в любую масонскую ложу.

Только немногим рыцарям из Ла-Рошели на побережье Атлантики удалось избежать ареста. Он бежали в Шотландию, где жили под защитой мятежного короля Роберта Брюса.

Инквизиция обвинила плененных рыцарей в том, что они заставляли новичков плевать на христианский крест и топтать его ногами. Они также были обвинены в содомии и поклонению идолу с козлиной головой по имени Бафомет. Впоследствии они сознались, что им являлся такой демон с длиной бородой, сверкающими глазами и четырьмя ногами. Под давлением Филиппа Красивого папа Климент издал «буллу об Упразднении», положившую конец ордену рыцарей Храма. Все их имущество было конфисковано в пользу монархии.

Представ перед папой, рыцари сказали, что их жестоко пытали, чтобы получить признание вины. Один из них, по имени Бернар де Вардо, показал деревянную шкатулку, где он хранил обугленные кости, которые выпали из его ног, когда его держали над огнем.

Была ли истина за их признаниями?

Мне выпала честь поработать с Хью Сконфилдом, большим знатоком свитков Мертвого моря, незадолго до его кончины. Сконфилд многое сделал для того, чтобы объяснить христианским ученым иудейские корни Нового Завета, которые до этого оставались незамеченными или неправильно понятыми. Он знал о шифре «Атваш», где первая буква алфавита заменяется последней, вторая предпоследней и так далее. Он также знал, что этот шифр использовался для кодирования посланий, содержащихся в Книге пророка Иеремии и некоторых свитках Мертвого моря. Интуиция подсказала ему применить этот шифр к слову «Бафомет», и он обнаружил, что в этом имени скрывается слово «мудрость».

Олицетворением мудрости, в связи с которым признались тамплиеры, было божество земной мудрости с козлиной головой. Со времен Заратустры церемонии посвящения вызывали у кандидатов измененные состояния сознания, где их подвергали пугающим испытаниям, в том числе нападениям демонов, чтобы таким образом подготовить к худшему как в земной, так и в загробной жизни. Теперь изощренные пытки инквизиторов вызвали у их жертв такую боль, что они снова вошли в измененное состояние сознания, и тогда царь-демон Бафомет еще раз появился перед ними, на этот раз с торжеством.

Они на самом деле столкнулись с худшей участью как в земной, так и в загробной жизни.

В 1274 году во Флоренции юный Данте впервые увидел прекрасную Беатриче.

Это была любовь с первого взгляда.

Это также был первый случай в истории, когда кто-то влюбился с первого взгляда.

В анналах тайных обществ это отмечено как важная и великая историческая истина. В традиционной истории люди влюбляются и испытывают друг к другу романтическую любовь с незапамятных времен. Это часть нашего биологического характера, говорят историки. Оды Пиндара и Сапфо могут служить примером выражения романтической любви.

Однако в тайной истории считается, что эти оды древних греков имеют узкую сексуальную направленность. В них нет мучительной боли разлуки, экстатического восторга от появления любимого человека, любящих взглядов — в общем, всего того, что сегодня считается характерными признаками влюбленности.

Вот как Данте описал их первую встречу: «Она появилась, облаченная в благороднейший кроваво-красный цвет, скромный и благопристойный, украшенная и подпоясанная так, как подобало юному ее возрасту. В это мгновение — говорю по истине — дух жизни, обитающий в самой сокровенной глубине сердца, затрепетал столь сильно, что ужасающе проявлялся в каждом биении». По его словам, он был поглощен любовью, горевшей в ее глазах. Как позднее написал Данте, впервые увидев ее, он подумал, что ангел каким-то чудом материализовался на земле. Было бы ошибкой считать его слова поэтической метафорой.

В «Божественной комедии» он описывает ощущение полной погруженности в глаза Беатриче и говорит, что полученный от них эротический импульс привел его в рай. Опять-таки это не просто поэтическая фантазия. Эротика и мистика переплетаются у Данте в такой манере, которая в то время была необычной для Запада.

Данте и Беатриче вступили в брак с другими людьми, и она умерла молодой. То, что сегодня мы называем романтической любовью, с ее мистическим духовным томлением и ощущением судьбы — чувством, что именно так и должно быть, — все это ведет свое происхождение от мистического фермента ислама. Точно так же, как характерное христианское понимание бескорыстной любви к своему ближнему можно считать производной от концепции добродетели иудейских пророков, так и сегодняшнее понимание чувства священного восходит к измененным состояниям осознания суфийских мистиков, таких как Ибн аль-Араби. В его революционной работе «Толкование желания» плотская любовь выражена в терминах божественной любви. Суфии выражали чувства, которые никто не испытывал ранее, и тем самым создавали условия, чтобы все смогли испытать их.

Более тысячи лет эротический инстинкт осознанно подавлялся. Половая энергия направлялась на развитие человеческого интеллекта. Ко времени Фомы Аквинского и Роджера Бэкона это развитие было завершено. Сочинявшаяся во время ночных бдений на коленях у алтаря «Сумма теологии» Фомы Аквинского состоит из более двух миллионов слов, насыщенных силлогизмами. Это свидетельствует о способности поддерживать неослабевающую интеллектуальную сосредоточенность, которая кажется трудно достижимой даже величайшим современным философам.

Теперь под влиянием импульса, распространявшегося из Аравии, люди начали испытывать новое наслаждение в материальном мире, чувственное удовольствие от внешнего вида, цвета и пространственного положения вещей. Точка эволюции человеческого сознания переместилась из монашеских келий в сады наслаждений. Искристое сияние сексуальной энергии распространилось повсюду.

Исламская оккупация Европы дольше всего продолжалась в Испании. По мере того как блистательная цивилизация мавританской Испании продвигалась на север, этот новый способ существования начал распространяться на остальную часть мира. В первую очередь его влияние стало сказываться на юге Франции.

В XII веке Прованс и Лангедок были самыми цивилизованными регионами Европы. Провансальские поэты, называвшие себя трубадурами, переняли арабо-андалузские поэтические формы, очарованные их эротической насыщенностью. Хотя Элен Уэдделл не была эзотерическим автором, ее роман «Странствующие школяры» остается классическим повествованием об этом переходном периоде. Она рассказывает историю о том, как один монах путешествует в компании с молодым коллегой, которому впервые позволили выехать за стены монастыря. Когда по пути им навстречу попадается несколько женщин, аббат заявляет: «Это демоны».

«Мне кажется, — говорит в ответ юный монах, — что это самые прекрасные существа, какие только могут существовать на свете».

«Роман о розе» был самым влиятельным литературным произведением своего времени. В нем описан замок, окруженный семерной, то есть планетарной, стеной, которую покрывали символические фигуры. Только того, кто мог объяснить их значение, допускали в прекрасный розовый сад

Первым трубадуром, появившимся в анналах традиционной истории, стал Гильом, граф де Пуатье, герцог Аквитанский, который начал слагать нежные, проникнутые любовным томлением стихи после возвращения из крестового похода. Несмотря на изысканный характер первой волны этих стихотворных произведений, они завоевали своих горячих поклонников среди представителей всех социальных сословий. Например, среди самых знаменитых трубадуров были сын пекаря Бернар де Вентадорн и сын меховщика Пейре Видаль. Возможно, именно благодаря влиянию таких людей в поэзию трубадуров проникли элементы местного колорита — жабы, зайцы, сельскохозяйственные орудия, пивные, голуби-турманы и румяные крестьянские девицы.

Поэт-трубадур Арно Даниэль, которого Данте называл it miglio fabbro, хвалился тем, что он «охотился на зайцев с быком, ловил ветер и плавал против течения». Он выражался в парадоксальной манере, к которой обычно прибегали эзотерические мыслители, когда говорили о силах, полученных ими в результате посвящения.