Читать онлайн «Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории». Страница 253

То же самое относится и к режиму процентных ставок в странах-кредиторах. Нет нужды что-либо добавлять к доказательству того, что процент это не денежный феномен и в долгосрочной перспективе денежные мероприятия не оказывают на него влияния.

Надо признать, что девальвации, к помощи которых прибегли многие государства между 1931 и 1938 гг., в некоторых странах заставили упасть реальные ставки заработной платы и тем самым снизили масштабы институциональной безработицы. В связи с этим историки, изучающие эти девальвации, могут сказать, что они были успешными, так как предотвратили революционный бунт день ото дня растущей массы безработных и так как в существовавших в то время идеологических условиях нельзя было воспользоваться никакими иными средствами. Но историки тут же должны добавить, что эта мера никак не повлияла на коренные причины институциональной безработицы ложные догматы тред-юнионизма. Девальвация была хитрым маневром с целью вырваться из-под влияния профсоюзной доктрины. Она сработала, потому что не причиняла ущерба профсоюзному движению. Но именно из-за того, что она не затрагивала популярность профсоюзного движения, она могла работать только в течение непродолжительного времени. Профсоюзные лидеры быстро научились отличать номинальную заработную плату от реальной. Сегодня их политика направлена на повышение реальной заработной платы. Их больше невозможно одурачить с помощью снижения покупательной способности денежной единицы. Девальвация исчерпала свою полезность в качестве механизма снижения институциональной безработицы.

Знание этих фактов дает ключ к правильной оценке той роли, которую в период между двумя мировыми войнами играли теории лорда Кейнса. Кейнс не добавил ни одной новой идеи к перечню инфляционистских заблуждений, тысячи раз опровергнутых экономистами. Его теории были даже более противоречивыми и непоследовательными, чем теории его предшественников, которые подобно Сильвио Гезеллу были отвергнуты как денежные маньяки. Он просто знал, как прикрыть оправдание инфляции и кредитной экспансии изощренной терминологией математической экономической теории. Инфляционисты затруднялись выдвинуть благовидные аргументы в пользу политики безрассудных государственных расходов. Они просто не могли найти аргументов против экономической теоремы об институциональной безработице. И в этот трудный для себя момент они приветствовали кейнсианскую революцию стихами Вордсворта: Блаженством было жить в рассветный час, но чистым раем молодость была[Cм.: Samuelson P.A. Lord Keynes and the General Theory//Econometrica. 1946. 14. 187; reprinted in The New Economics. Ed. S.E. Harris. New York, 1947. P. 145.] (перевод В.С. Автономова). Однако это был весьма скоротечный рай. Мы можем допустить, что у британского и американского правительств в 30-х годах не было иного выбора, кроме девальвации валюты, инфляции и кредитной экспансии, несбалансированного бюджета и дефицитного финансирования. Правительства не могут быть свободными от давления общественного мнения. Они не могут сопротивляться господству всеми разделяемой идеологии, пусть и ошибочной. Но это не может служить извинением для чиновников, которые могли подать в отставку, но не проводить политику, имеющую для страны катастрофические последствия. Еще меньше это извиняет теоретиков, старавшихся обеспечить якобы научное обоснование самому грубому из всех популярных заблуждений, а именно инфляционизму.

Выше уже отмечалось, что было бы ошибкой смотреть на кредитную экспансию только как на способ государственного вмешательства в рынок. Инструменты, не имеющие покрытия, появляются на свет не в качестве средства государственной политики, специально нацеленного на высокие цены, высокие номинальные ставки заработной платы, понижение рыночной ставки процента и аннулирование долгов. Они появляются по ходу нормального развития банковского дела. Когда банкиры, чьи расписки на депозиты до востребования воспринимались публикой в качестве заместителя денег, начали ссужать часть размещенных у них средств, они не думали ни о чем другом, кроме своего дела. Они считали, что не будет большого вреда от того, что они не будут держать полный эквивалент выданных расписок в виде резервов наличности в своих сейфах. Они были уверены, что всегда будут в состоянии выполнить свои обязательства и без задержки выкупить все выданные расписки, даже если они ссудят часть депозитов под проценты. Банкноты становятся инструментами, не имеющими покрытия, в условиях действия свободной рыночной экономики. Прародителем кредитной экспансии был банкир, а не власть.

Но сегодня кредитная экспансия является исключительно государственной практикой. Хотя частные банки и банкиры и занимают важное место в эмитировании инструментов, не имеющих покрытия, их роль является чисто вспомогательной и касается только технических деталей. Государства в одиночку управляют развитием событий. Они добились полного господства во всех вопросах, касающихся масштабов фидуциарного кредита. В то время как масштаб кредитной экспансии, которую способны организовать частные банки и банкиры, жестко ограничен, государства нацелены на максимально возможный размах кредитной экспансии. Кредитная экспансия главное орудие государства в борьбе против рыночной экономики. В его руках она является волшебной палочной, предназначенной для чудесного избавления от редкости капитальных благ, снижения или полного упразднения ставки процента, финансирования щедрых государственных расходов, экспроприации капиталистов, стимулирования вечного бума и всеобщего процветания.

Неизбежные последствия кредитной экспансии продемонстрированы в теории циклов производства. Даже те экономисты, которые все еще отказываются признавать правильность денежной, или основной на фидуциарном кредите теории циклических колебаний производства, никогда не осмеливались поставить под сомнение убедительность и неопровержимость того, что эта теория утверждает относительно неизбежных последствий кредитной экспансии. Эти экономисты должны признать и признают, что резкий скачок неизменно обусловлен кредитной экспансией, что он не может возникнуть и продолжаться без кредитной экспансии и что он оборачивается депрессией, когда развитие кредитной экспансии прекращается. Фактически их объяснение цикла производства сводится к утверждению, что резкий подъем изначально порождается не кредитной экспансией, а другими факторами. Они говорят, что кредитная экспансия даже, по их мнению, необходимый элемент общего бума не является следствием политики, специально нацеленной на низкие процентные ставки и поощрение дополнительных инвестиций, для которых не хватает необходимых капитальных благ. Она является тем, что чудесным образом всегда возникает без активного вмешательства со стороны властей, где бы эти другие факторы ни начинали действовать.

Очевидно, что эти экономисты противоречат сами себе, когда выступают против планов устранения колебания производства путем воздержания от кредитной экспансии. Сторонники наивного инфляционистского взгляда на историю последовательны, когда из своих разумеется, крайне ошибочных и противоречивых догматов делают вывод, что кредитная экспансия является экономической панацеей. Но те, кто не отрицает, что кредитная экспансия является причиной бума, т.е. необходимым условием депрессии, противоречат своей собственной доктрине, сражаясь с предложениями обуздать кредитную экспансию. Представители и государства, и мощных групп давления, и поборники догматичной неортодоксальности, доминирующие на экономических факультетах университетов, соглашаются с тем, что следует пытаться предотвратить повторение депрессий и что осуществление этой цели требует недопущения бумов. Они не могут выдвинуть логичных аргументов против предложений воздержаться от политики, поощряющей кредитную экспансию. Но они упрямы и не хотят слушать ничего подобного. Они неистово поносят планы предупреждения кредитной экспансии как коварные замыслы, которые увековечат депрессию. Их позиция ясно демонстрирует истинность утверждения о том, что циклы производства являются результатом политики, намеренно нацеленной на снижение ставки процента и возбуждение искусственных бумов.

Не секрет, что сегодня мероприятия, направленные на снижение процентной ставки, повсеместно считаются весьма желательными, а на кредитную экспансию смотрят как на эффективное средство достижения этой цели. Именно это предубеждение вынуждает все государства бороться с золотым стандартом. Все политические партии и группы давления твердо привержены политике легких денег[Если банк не расширяет фидуциарного кредита путем эмитирования дополнительных инструментов, не имеющих покрытия (либо в форме банкнот, либо в форме депонированных денег), то он не может вызвать бума, даже если снижает величину взимаемого процента ниже ставки свободного рынка. Он просто делает подарок должникам. Вывод, который следует сделать из теории циклов производства тем, кто желает предотвратить повторение бумов и последующих депрессий, состоит не в том, что банки не должны снижать процентную ставку, а в том, что они должны воздерживаться от кредитной экспансии. Разумеется, кредитная экспансия неизбежно приводит к временному понижательному движению рыночных процентных ставок. Профессор Хаберлер (Хаберлер Г. Процветание и депрессия. М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1960. С. 9293) абсолютно не сумел осознать этот момент, имеющий первостепенную важность, и, таким образом, его критические замечания являются бессмысленными.].