Читать онлайн «Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории». Страница 235

Называть какую-либо эпоху переходной является жалким паллиативом. В живом мире перемены происходят постоянно. Любая эпоха является переходной. Мы можем провести различие между общественными системами, которые могут быть устойчивыми, и общественными системами, неизбежно являющимися переходными вследствие того, что они саморазрушительны. Выше отмечалось, в каком смысле интервенционизм сам себя уничтожает и должен привести к социализму немецкого образца. Некоторые европейские страны уже достигли этой фазы и никто не знает, последуют ли Соединенные Штаты их примеру. Но до тех пор, пока Соединенные Штаты будут держаться за рыночную экономику и не примут на вооружение систему полного государственного управления производством, социалистические экономики Западной Европы будут в состоянии производить экономические расчеты. Их руководство производством еще не будет обладать самым характерным свойством социалистического руководства; оно все еще будет основываться на экономическом расчете. Поэтому во всех отношениях оно будет очень сильно отличаться от ситуации, которая сложилась бы, если бы весь мир обратился к социализму.

Часто говорят, что половина мира не может продолжать оставаться приверженной рыночной экономике, когда другая половина является социалистической. Однако нет никаких причин предполагать невозможность такого разделения и сосуществования двух систем. Если бы такая ситуация действительно сложилась, тогда нынешняя экономическая система стран, отказавшихся от капитализма, могла бы продолжать существовать неопределенно долго. Ее функционирование может привести к социальной дезинтеграции, хаосу и человеческим страданиям. Однако ни низкий уровень жизни, ни прогрессирующее обнищание автоматически не ликвидируют экономическую систему. Она уступает более эффективной системе только в том случае, если люди достаточно разумны, чтобы самостоятельно осознать преимущества, которые могут дать им эти перемены. Либо она может быть разрушена иностранными захватчиками, оснащенными более совершенным оружием в результате большей эффективности своей экономической системы.

Оптимисты надеются, что по крайней мере те страны, которые в прошлом создали капиталистическую рыночную экономику и ее цивилизацию, будут придерживаться этой системы и в будущем. Многое говорит как в подтверждение, так и в опровержение этого ожидания. Бессмысленно отвлеченно рассуждать о результатах великого идеологического конфликта между принципами частной собственности и государственной собственности, индивидуализма и тоталитаризма, свободы и авторитарной регламентации. Все, что мы в состоянии узнать о результатах этой борьбы заранее, кратко можно выразить в следующих трех утверждениях:

1. Мы не располагаем никакими сведениями о существовании и действии сил, которые присудили бы окончательную победу в этой схватке тем идеологиям, применение которых обеспечит сохранение и дальнейшую интенсификацию социальных связей и повышение материального благосостояния человечества.

2. Человек должен выбирать между рыночной экономикой и социализмом. Он не сможет уклониться от выбора между этими альтернативными вариантами, приняв на вооружение некую центристскую позицию, как бы она ни называлась.

3. В условиях упразднения экономического расчета всеобщее принятие социализма приведет к полному хаосу и распаду общественного сотрудничества, основанного на разделении труда.

Поддержание в работоспособном состоянии общественного аппарата сдерживания и принуждения требует затрат труда и товаров. При либеральной системе правления эти затраты малы по сравнению с суммой доходов индивидов. Чем больше расходы государства в этой сфере деятельности, тем больше увеличивается его бюджет.

Если государство само владеет и управляет заводами, фермами, лесами и шахтами, оно может подумать о том, чтобы покрыть часть или все свои финансовые потребности из заработанных процентов и прибыли. Но государственное управление коммерческими предприятиями, как правило, настолько неэффективно, что приводит скорее к убыткам, нежели к прибыли. Государства должны прибегать к помощи налогообложения, т.е. они должны собрать доходы путем принуждения подданных к отказу от части их богатства и доходов.

Нейтральный режим налогообложения мыслится как не отклоняющий функционирование рынка от траектории, по которой он бы двигался в отсутствие налогообложения. Однако авторы обширной литературы по проблемам налогообложения, так же как и авторы политики государств, едва ли когда-либо задумывались о проблеме нейтрального налога. Они скорее стремились найти справедливый налог.

Нейтральный налог оказывал бы влияние на положение граждан только в той степени, насколько это определяется тем фактом, что часть имеющегося труда и материальных благ поглощается государственным аппаратом. В идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики государство непрерывно взимает налоги и расходует всю собранную сумму, не больше и не меньше, на оплату издержек, связанных с деятельностью государственных чиновников. Часть доходов каждого индивида тратится на государственные расходы. Если мы предположим, что в подобной равномерно функционирующей экономике существует полное равенство доходов, такое, что доход каждого домохозяйства пропорционален числу его членов, то и подушный налог, и пропорциональный налог были бы нейтральными налогами. При этих допущениях между ними не будет никакой разницы. Часть дохода каждого гражданина будет поглощена государственными расходами, и никаких вторичных последствий налогообложения не возникнет.

Изменяющаяся экономика в корне отличается от идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики с равенством доходов. Постоянные перемены и неравенство богатства и доходов являются неотъемлемыми и необходимыми свойствами изменяющейся рыночной экономики, единственной реальной и работающей системы рыночной экономики. В рамках этой системы ни один налог не может быть нейтральным. Сама идея нейтрального налога неосуществима, точно так же, как и идея нейтральных денег. Но, разумеется, причины этой неизбежной не-нейтральности для налогов и денег различны.

Подушный налог, одинаково собираемый с каждого гражданина, безотносительно к его доходу и богатству, сильнее ударяет по тем, кто обладает умеренными средствами, по сравнению с теми, кто обладает большим богатством. Он ограничивает производство изделий, потребляемых широкими народными массами, сильнее, чем изделий, в основном потребляемых более состоятельными гражданами. С другой стороны, он ограничивает сбережения и накопления капитала в меньшей степени, чем более обременительно налогообложение более богатых граждан. Он не замедляет тенденцию падения предельной производительности капитальных благ по сравнению с предельной производительностью труда в той же степени, как это делает налогообложение, дискриминирующее людей с более высокими доходами и большим богатством, а следовательно, оно не сдерживает в такой же степени тенденцию к увеличению ставок заработной платы.

Сегодня реальная фискальная политика всех стран руководствуется исключительно идеей, что налоги должны платиться в соответствии с имеющейся у каждого гражданина возможностью платить. В соображениях, которые в конце концов привели к повсеместному признанию принципа платить по возможности, содержалось смутное понимание того, что более интенсивное налогообложение более обеспеченных людей по сравнению с менее состоятельными делает налог в определенной степени более нейтральным. Как бы то ни было, но очень скоро всякие ссылки на нейтральность налога были полностью отброшены. Принцип платить по возможности был возведен в ранг постулата социальной справедливости. Сегодня фискальные и бюджетные цели налогообложения имеют второстепенную важность. Первичная функция налогообложения по справедливости исправить социальные условия. С этой точки зрения налог представляется тем более удовлетворительным, чем менее он нейтрален и чем больше он служит в качестве механизма, отклоняющего производство и потребление от того пути, по которому их направил бы свободный рынок.

Идея социальной справедливости, содержащаяся в принципе платить по возможности, суть идея полного финансового равенства всех граждан. До тех пор, пока сохраняется малейшее неравенство получаемых доходов, вполне правдоподобно можно утверждать как то, что более высокие доходы и богатство, как бы мала ни была их абсолютная величина, указывают на определенный избыток возможности, который следует обложить, так и то, что любое существующее неравенство доходов и богатства указывает на разницу возможности. Единственный логический критерий остановки в доктрине платить по возможности это полное выравнивание доходов и богатства путем конфискации всех доходов и состояний, превышающих минимальную сумму на руках кого бы то ни было[Cм.: Lutz H. Guideposts to a Free Economy. New York, 1945. P. 76.].