Читать онлайн «Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории». Страница 220

Экономическая наука не предназначена для исследования слепой веры и фанатизма. Верующие защищены от любой критики. По их мнению, критика это возмутительный, богохульный мятеж порочных людей против неувядаемого величия их идола. Экономисты имеют дело только с социалистическими планами, а не с психологическими факторами, побуждающими людей поддерживать государственничество.

Карл Маркс не был автором социализма. Идеал социализма был полностью разработан к тому времени, когда Маркс воспринял социалистическое кредо. К праксиологической концепции социалистической системы, разработанной его предшественниками, ничего нельзя было добавить, и Маркс ничего и не добавил. Не опроверг Маркс и возражения против осуществимости, желательности и полезности социализма, выдвинутые как более ранними авторами, так и его современниками. Он никогда даже не пытался сделать это, полностью осознавая, что ему не удастся добиться в этом успеха. Все, что он сделал в борьбе с критиками социализма, это выдвинул доктрину полилогизма.

Однако услуги, которые Маркс оказал социалистической пропаганде, не ограничивались изобретением полилогизма. Гораздо более важной была его доктрина неизбежности социализма. Маркс жил в эпоху, когда почти всеми разделялась доктрина эволюционного совершенствования мира мелиоризм. Невидимая рука Провидения ведет людей, независимо от их воли, от низших и менее совершенных этапов к высшим и более совершенным. В ходе человеческой истории присутствует неизбежная тенденция к прогрессу и совершенствованию. Каждый последующий этап человеческой истории благодаря тому, что это более поздний этап, является более высокой и лучшей ступенью. В жизни людей нет ничего постоянного, за исключением неистребимого стремления к прогрессу. Гегель, скончавшийся за несколько лет до того, как на сцене появился Маркс, представил эту доктрину в своей захватывающей философии истории, а Ницше, появившийся на сцене, когда с нее сошел Маркс, сделал ее фокусом своих не менее увлекательных работ. Эта доктрина была мифом двух последних столетий.

Маркс соединил социалистическое кредо и доктрину мелиоризма. Наступление социализма неизбежно, и это само по себе доказывает, что социализм является более высоким и более совершенным состоянием человеческих дел, чем преходящее состояние капитализма. Бессмысленно обсуждать аргументы за и против социализма. Социализм обязательно наступит с неумолимостью закона природы[Cм.: Маркс К. Капитал. Т. 1//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 773.]. Только идиоты могут быть столь глупы, чтобы задаваться вопросом, является ли то, что обязательно придет, более полезным, чем то, что ему предшествует. Лишь продажные апологеты несправедливых притязаний эксплуататоров могут нагло искать недостатки в социализме.

Если присваивать эпитет марксист всем, кто разделяет эту доктрину, то мы должны называть марксистами подавляющее большинство наших современников. Эти люди согласны, что приход социализма является и абсолютно неизбежным, и крайне желательным. Волна будущего несет человечество к социализму. Разумеется, они расходятся друг с другом в том, на кого возложить обязанности капитана социалистического государственного корабля. На эту должность есть много кандидатов.

Маркс пытался доказать свое пророчество двояким образом. Прежде всего методом гегелевской диалектики. Капиталистическая частная собственность является первым отрицанием индивидуальной частной собственности и должна породить свое собственное отрицание, а именно установление общественной собственности на средства производства[Там же.]. Для огромного множества последователей Гегеля, наводнивших Германию во времена Маркса, все было проще простого.

Второй метод состоял в демонстрации неудовлетворительности условий, созданных капитализмом. Марксова критика капиталистического способа производства абсолютно неуместна. Даже самые ортодоксальные марксисты не осмелились всерьез поддержать ее центральный тезис, заключающийся в том, что капитализм приводит к прогрессирующему обнищанию наемных рабочих. Но если ради поддержания дискуссии принять все нелепости марксистского анализа капитализма, все равно ничего невозможно извлечь для обоснования двух его тезисов: что социализм обязательно наступит и что он не только лучше, чем капитализм, но и представляет собой самую совершенную систему, осуществление которой наконец обеспечит человеку вечное блаженство в его земной жизни. Все изощренные силлогизмы увесистых томов, опубликованных Марксом, Энгельсом и сотнями марксистов, не способны скрыть того факта, что единственным и исходным источником пророчества Маркса является не внушающее доверия вдохновение, благодаря которому он претендует на то, что он разгадал планы таинственных сил, определяющих ход истории. Подобно Гегелю, Маркс был пророком, передающим людям откровение, сообщенное ему внутренним голосом.

Выдающимся фактом истории социализма между 1848 и 1920 гг. было то, что важнейшая проблема, касающаяся его функционирования, даже не затрагивалась. Марксистское табу клеймило все попытки исследовать экономические проблемы социалистического сообщества как ненаучные. Никто не осмелился переступить через этот запрет. И противниками, и сторонниками социализма по умолчанию предполагалось, что социализм представляет собой осуществимую систему экономической организации человечества. Огромная литература о социализме имела дело только с мнимыми недостатками капитализма и с общим культурным значением социализма. Она никогда не изучала экономическую теорию социализма как таковую.

Кредо социализма покоится на трех догматах:

Первый: общество это всемогущее и всеведущее существо, свободное от человеческих недостатков и слабостей.

Второй: приход социализма неизбежен.

Третий: история представляет собой непрерывный процесс развития от менее совершенных условий к более совершенным условиям, приход социализма желателен.

Для праксиологии и экономической науки единственная проблема, которая должна обсуждаться в связи с социализмом, заключается в следующем: может ли социалистическая система функционировать как система разделения труда?

Существенной характеристикой социализма является то, что действует только одна воля. Не играет роли, чья это воля. Руководитель может быть наследным королем или диктатором, правящим благодаря своей харизме, он может быть фюрером или советом фюреров, назначенных путем голосования людей. Только одна воля выбирает, решает, руководит, действует, приказывает. Все остальные просто повинуются распоряжениям и инструкциям. Организация и спланированный порядок заменяют анархию производства и инициативу множества людей. Общественное сотрудничество в условиях разделения труда обеспечивается системой гегемонических связей, в которых руководитель требует беспрекословного повиновения от своих подданных.

Называя руководителя обществом (как марксисты), государством (с заглавной буквы), правительством или властью, люди забывают, что руководителем всегда является человеческое существо, а не абстрактное понятие или мифическое коллективное образование. Можно признать, что руководитель или совет руководителей это люди выдающихся способностей, мудрые и полные добрых намерений. Но ничем, кроме как идиотизмом, нельзя назвать предположение о том, что они всеведущи и непогрешимы.

В праксиологическом анализе проблемы социализма мы не касаемся нравственных и этических качеств руководителя. Не обсуждаем мы и его субъективные оценки и выбор им конечных целей. Мы исследуем лишь вопрос о том, может ли какой-либо смертный человек, имеющий логическую структуру человеческого разума, соответствовать задачам, возложенным на руководителя социалистического общества.

Мы предполагаем, что в распоряжении этого руководителя находится все технологическое знание его времени. Более того, он имеет полный список всех материальных факторов производства, имеющихся в наличии, и реестр всей наличной рабочей силы. В этом отношении толпа экспертов и специалистов, собранных в его канцелярии, обеспечивает его совершенной информацией и правильно отвечает на все вопросы, которые он может им задать. Их многотомные отчеты огромными грудами лежат на его рабочем столе. Вот теперь он может действовать. Из бесконечного разнообразия проектов он должен выбрать такие, чтобы ни одна потребность, которую он считает более насущной, не осталась неудовлетворенной из-за того, что факторы производства, необходимые для ее удовлетворения, использованы для удовлетворения потребностей, которые он считает менее насущными.