Читать онлайн «Неукротимый, как море». Страница 119

— Мы опять движемся…

— Да, — кивнул он. — Все будет в порядке.

Центральный пост управления силовой установкой был переведен в автоматический режим ровно в девять вечера. Вахтенные мотористы отправились на ужин, затем отдыхать, оставив старшего механика в одиночестве. Он задержался еще на пару часов в длинном и узком туннеле гребного вала, горестно бормоча себе под нос и покачивая головой над массивным подшипником. Ежеминутно стармех трогал громадную литую деталь, ожидая появления высокой температуры и вибраций, которые являлись признаками неотвратимой механической поломки.

В одиннадцать он с досадой плюнул на мерно вращавшийся гребной вал, который в обхвате не уступал дубовому кряжу, сверкая полированным серебром под безжалостными лампами, затем поднялся с корточек.

На посту управления он еще раз убедился, что системы судна работают автоматически, что все контрольные цепи функционируют исправно и дублируют свои сигналы на индикаторах громадного пульта, после чего зашел в лифт и поднялся наверх.

Через тридцать пять минут один из крошечных транзисторов в контуре управления хлопнул со звуком вылетевшей пробки из шампанского и окутался облачком серого дыма. В отсутствие людей это событие прошло совершенно не замеченным. Система не имела аварийного резерва, переключиться на него не могла, и, когда температура подшипника вновь подскочила, не прошло никаких импульсов на срабатывание тревожной сигнализации и экстренное глушение силовой установки.

Тяжеленный вал вращался, а перегретый подшипник все плотнее и плотнее охватывал участок металла, поврежденный из-за предшествующей длительной работы в критических условиях. Тоненький металлический заусенец отслоился от полированной поверхности вала и, завиваясь серебристой стружкой, попал между вкладышами. Весь узел раскалился до темно-вишневого цвета, через минуту вздулась и пошла пузырями оксидная краска, которая покрывала наружный кожух. Двигатель продолжал неумолимо прокручивать вал.

Смазка, нагнетаемая в зазор между светящимися от жара поверхностями, мгновенно потеряла вязкость и стала жидкой как вода. Затем температура превысила точку воспламенения, масло вспыхнуло, и по корпусу подшипника побежали огненные струйки, от которых занялась и краска. Туннель гребного вала заполнился густыми, едкими клубами, и лишь тогда сработали пожарные датчики, включив тревожную сигнализацию на ходовом мостике и в каютах капитана, старпома и стармеха.

Однако двигатель упорно развивал семьдесят процентов мощности, вал по-прежнему вращался в разваливающемся подшипнике, брызгая расплавленным металлом вкладышей, прогибаясь и коробясь под немыслимыми механическими нагрузками.

Первым на пост управления силовой установкой ворвался стармех и, не дожидаясь распоряжений с мостика, стал торопливо выполнять процедуру аварийного глушения всех систем.

Ушел еще час, прежде чем авральная группа под командованием старшего помощника сумела локализовать пожар в туннеле гребного вала. Для тушения краски и масла они включили подачу углекислого газа, так как вода, попадая на раскаленный металл, еще больше усугубила бы повреждение, вызвав термические деформации.

Стармех вскрыл кожух подшипника — тот был еще настолько горячим, что работать приходилось в толстых кожаных рукавицах с асбестовым чехлом.

Вкладыши коренного подшипника были безнадежно испорчены, а сам гребной вал в этом месте изъязвили оспины. Если и произошло коробление, то — как это отлично знал стармех — на глаз его выявить невозможно. С другой стороны, биение даже в одну десятитысячную долю дюйма является критическим.

«Дед» работал, бормоча себе под нос проклятия, словно колыбельную. Он призывал громы небесные на изготовителей маслонасоса, монтажников и инспекторов оборудования, с ненавистью поминал поврежденный сальник и недостаточный аварийный резерв, но больше всего он плевался в адрес упрямого и несговорчивого председателя совета директоров «Флотилии Кристи», чья безответственная манера рубить сплеча превратила великолепный образчик инженерного искусства в груду закопченного, дымящегося металла.

Утро было в самом разгаре, когда с судового склада наконец доставили деревянные ящики с запасными вкладышами. И тут, сбив доски и вытащив ворох упаковочной стружки, стармех увидел, что ящики неправильно промаркированы: вкладыши имели устаревший, неметрический размер и были на пять миллиметров меньше диаметра шейки вала, что делало их абсолютно непригодными.

При этом известии стальная выдержка Дункана Александера дала первую трещину. Он минут двадцать в бешенстве носился по ходовому мостику, даже не пытаясь отыскать пути выхода из переделки, и вместо этого поливал Рандла вместе с его инженером самыми дикими и экстравагантными выражениями. Приступ невиданной ярости оказал парализующий эффект на всех без исключения офицеров «Золотого рассвета», и они стояли навытяжку с побелевшими, виноватыми лицами.

Питер Берг не остался в стороне от таких событий и незаметно проскользнул на мостик, желая подсмотреть, что к чему. Неистовая злоба отчима завораживала мальчишку — такого ему видеть еще не доводилось. Наступил миг, когда Питеру показалось, что глаза Дункана вот-вот лопнут как перезрелые виноградины. Он затаил дыхание — и был горько разочарован, что этого так и не случилось.

Наконец Дункан остановился, обеими руками вцепившись в густые вьющиеся волосы. Между пальцами торчали два вихрастых пучка, напоминая рога дьявола. Его мучила одышка, но по крайней мере частичное самообладание уже вернулось.

— Итак, сэр, что вы предлагаете? — потребовал он от Рандла.

— Новые вкладыши можно запросить на Бермуде, — раздался звонкий голос Питера Берга. — До нее всего три сотни миль. Я помню, наши координаты определяли сегодня утром.

— Ты что здесь делаешь? — вихрем обернулся Дункан. — Марш к матери!

Питер стремглав кинулся наутек, сам удивляясь своей опрометчивости, и лишь после того, как мальчик исчез, слово взял стармех:

— Мы могли бы затребовать Лондон выслать вкладыши авиарейсом на Бермуду…

— Судно на острове найдется… — поспешно вставил Рандл.

— А вкладыши сбросят нам с самолета…

— Или вертолета…

— Срочно телекс в «Кристи»! — злобно рявкнул Дункан.

«Хорошо, что вновь под ногами палуба!» — радовался Николас. Сейчас он чувствовал себя полным жизненных сил.

— Я морская тварь, — усмехнулся он себе под нос. — Хотя все время об этом забываю.

За кормой таял низкий силуэт острова Гамильтон с его двурогой бухтой и разноцветными пятнышками зданий в тени кедровых рощ. Затем Ник вновь обратился к разостланным на штурманском столе картам.