Читать онлайн «Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи». Страница 50

Вдобавок была в игре и Великобритания.

Война к тому времени зашла в стратегический тупик. Германия завоевала почти всю Европу, кроме нескольких стран, оставленных нейтральными в качестве каналов поставки дефицитных товаров (так, американская нефть до начала 1944-го – когда союзники стали всерьёз готовиться к высадке в Европе – шла в Германию через испанских перекупщиков, а шведские зенитные автоматы знаменитой орудийной фирмы «Бофорс» вели огонь по обе стороны линии фронта). Но Британские острова оставались недоступны: господства в воздухе немцы не добились, а их флот на фоне британского был незаметен. Соответственно и совокупная экономическая мощь Британской империи, куда входили Австралия, Индия, Канада, добрая половина Ближнего Востока, больше половины Африки, была сравнима со всеми германскими возможностями. Понятно, обе стороны рассчитывали воспользоваться нашей страной как дополнительной гирей на весах войны.

Британцы то и дело передавали нам сведения о немецких приготовлениях к войне с нами. Но можно ли было им доверять, когда британцам жизненно необходима наша война с немцами? В свою очередь немцы планировали продвижение к британским владениям на Ближнем Востоке и через них в Индию. Отголоском этих планов некоторые исследователи считают название плана удара по СССР: ведь император (1155.06.18–1190.06.10) Священной Римской империи Фридрих I Фридрихович Хохенштауфен (1122–1190.06.10) Рыжебородый – Барбаросса – утонул при переправе через реку Селиф в ходе Третьего крестового похода в Святую землю, а после Первой Мировой войны эта земля стала британским владением. Но при походе по южному маршруту немецкие коммуникации оказывались под угрозой советского флангового удара. Есть даже мнение: британцы подкинули немцам разработанный ими план такого удара и тем самым спровоцировали немецкий поход против нас. Конечно, у немцев и без того хватало причин для войны против СССР – и политических, и чисто военных. Но не принять в расчёт такие заготовки – невозможно.

Тем не менее даже в таких условиях Джугашвили нашёл способ выяснить немецкие намерения хотя бы в общих чертах. 13-го июня 1941-го Телеграфное агентство Советского Союза передало сообщение об отсутствии у СССР каких бы то ни было претензий к Германии и сведений о германских претензиях к СССР (в советских газетах оно опубликовано 14-го). Отсутствие реакции Германии на это сообщение показало: нападение состоится в ближайшие дни.

Одновременно в советские войска пошла директива о повышении боевой готовности. 18-го – когда немецкое молчание окончательно доказало неизбежность удара – отдана вторая директива. Впоследствии высшие советские военачальники отрицали существование обеих директив и делали вид, что первой стала директива, переданная в войска в ночь на 22-е июня, за считанные часы до немецкого удара. Тем не менее историкам уже в новом тысячелетии удалось сопоставлением реальных действий войск в последние предвоенные дни не только доказать существование распоряжений от 13-го и 18-го июня, но и (в основном) установить содержание директив, а также выяснить, кто из командиров в какой мере выполнил их. Попытка военного командования перевалить вину с себя на политиков уже окончательно провалилась.

Первый официальный пост Джугашвили в советском правительстве – народный комиссар по делам национальностей. И с национальностями связано одно из крупнейших его дел – обустройство Советского Союза.

Строго говоря, сама идея Союза принадлежала не ему. Главным её поборником в начале 1920-х оказался Владимир Ильич Ульянов. Сам Джугашвили полагал целесообразной идею культурной автономии, усиленно развиваемую социалистами Австрии. По ней права на развитие собственной культуры, обучение на собственном языке и прочие этнически обусловленные возможности не привязаны к конкретной территории, а доступны по всему государству, хотя и обеспечены ресурсами региона, где проживает большинство соответствующего этноса. С учётом накопленного с тех пор опыта этот вариант представляется и впрямь предпочтительным. Но в Гражданской войне страна рассыпалась по всем возможным швам, включая и национальные. Вероятно, равноправный Союз был если и не единственно возможным, то по меньшей мере удобнейшим способом совместить возрождение единства с удовлетворением амбиций бесчисленных местных князьков – в том числе и ссылающихся на иноязычие. Тем более что тогда – при единстве правящей партии – никому не привиделась бы даже в самом страшном сне возможность всерьёз воспользоваться формальным правом на самоопределение вплоть до полного отделения.

К сожалению, в политике справедливо драматургическое правило: нет ничего лишнего, и всё должно рано или поздно использоваться – если в первом акте на стене висит ружье, по ходу спектакля оно должно выстрелить. В 1991-м – когда былые идейные коммунисты давно и безнадёжно уступили место безыдейным карьерным бюрократам и Центр уже не имел ни воли, ни желания одергивать сепаратистов, внятного обоснования необходимости сохранения целостности страны единства – ослабевший Союз раскололся по всем межнациональным межам.

Тут же возопили о сталинских «минах замедленного действия». Но Иосиф Виссарионович никогда не допустил бы такого ослабления страны, когда малочисленная – но шумная и сплочённая – клика сепаратистов диктует свою волю абсолютному большинству.

Кстати, малейшие намёки на сепаратизм он карал прицельно, не допуская их разрастания. Например, печально памятное «ленинградское дело», судя по всему, относилось именно к этой категории. Хрущёв при первой же возможности объявил его фигурантов невинными жертвами кровавого тирана – но судя по тщательному уничтожению как раз при Хрущёве всех материалов по этому делу в местных и центральных архивах КГБ, там было что скрывать. По косвенным данным и воспоминаниям, толчком послужило желание создать самостоятельную коммунистическую партию РСФСР – а уж по ходу расследования вскрылось немало вполне уголовных злоупотреблений: так, глава Госплана Николай Алексеевич Вознесенский (1903.12.01–1950.10.01) лично вмешивался в расчёты своей организации, занижая плановые задания одним предприятиям и регионам и перекладывая груз на другие (в наши дни трудно поверить, что такие упрощения задач могут быть бескорыстны. Много лет слухи о намерении выделить российскую компартию из общесоюзной неизменно сопровождались вопросом: что в этом плохого? Ответ мы получили вскоре после создания КП РСФСР 1990.06.23: с него начался лавинообразный распад Союза. Причём это можно было предвидеть не только потому, что с этого момента русские в партийном аппарате других республик воспринимались как чужаки (до того – скорее как представители центра, прибывшие в регион для обмена опытом), но даже по чисто арифметическим причинам. Ведь многие регионы Российской Федерации по числу жителей и хозяйственным возможностям превосходили некоторые союзные республики, и соответствующие областные комитеты партии перевешивали республиканске комитеты и числом, и влиянием. Теперь же они замыкались на свою республиканскую компартию, и на всех общесоюзных встречах в большинстве оказались руководители с периферии, легко продавливая решения в свою пользу.

Очевидно, вождь предвидел нечто подобное, исходя хотя бы из своего жизненного опыта. И запасался инструментами, вынуждающими республики заботиться о пользе союза. В многонациональной стране действовать только пряником невозможно. Кнут в руках сильной власти в Белокаменной – острастка националистическим поползновениям в местных элитах. Поэтому Джугашвили нашёл способ раздать всем народам кнутики для взаимного сдерживания.

При раскройке политической ткани страны Джугашвили намеренно создал спорные территории. Достаточно посмотреть на доминирование таджикского населения в Самаркандской и Бухарской областях Узбекистана, узбекского в Чимкентской области Казахстана и Ошской области Киргизии, армянского в Нагорном Карабахе (у него даже армянское название другое – Арцах)… Радикальный пересмотр государственного устройства в 1930-е годы усугубил положение: так, разделение Закавказской федерации на три союзные республики создало в каждой из них анклавы других народов.

Правда, вся эта чересполосица унаследована с имперских времён. Теоретически можно было, пользуясь отголосками Гражданской войны или массовой миграцией в эпоху индустриализации, организовать переселение таким образом, чтобы зоны контакта национальных территорий оказались этнически однородны. Удалось же после Второй Мировой войны создать, например, этнически чистую Польшу, переселив оттуда миллионы русских, немцев, почти всех уцелевших после немецкого геноцида евреев. Да и самих поляков из нашей страны в основном отправили за западную границу.