Читать онлайн «Открытие Вселенной - прошлое, настоящее, будущее». Страница 81

Возможны и иные по-своему удобные приемы классификации. Например, уровень цивилизации как космического фактора можно оценивать по размеру области уверенно освоенного пространства. Начальный уровень выберем в масштабе планеты, следующая характерная единица — расстояние до центрального светила, потом — размер планетной системы, среднее межзвездное расстояние, расстояние до центра Галактики и т. д. Таким методом допустимо оценивать цивилизацию по способности к транспортному или сигнальному Контакту. Схема отражает определенную гипотезу об эволюции транспортных и сигнальных средств. Скажем, заведомо ясно, что цивилизация, осуществляющая полеты в масштабах всей Галактики, — великий долгожитель.

Другой параметр, которым можно характеризовать цивилизацию, энерговооруженность. На этой основе простую и часто обсуждаемую схему предложил советский астрофизик Н. С. Кардашев. Цивилизации, освоившие энергопроизводство планетарного масштаба, он отнес к I типу, в масштабе звезды — ко II, а галактики — к III типу.

Эта схема приятна уже в том отношении, что земная цивилизация стоит на пороге включения в нее. Реальная суммарная мощность энергетики составляет сейчас около 1013 Вт, что всего на 4 порядка ниже мощности, перехватываемой Землей от Солнца (~ 2.1017 Вт), и лишь на порядок отстает от средней мощности, выделенной за счет внутренних источников нашей планеты (~1,7.1014 Вт). Отсюда, кстати, неплохо усматривается общая оценка надвигающегося экологического кризиса. 100-кратное увеличение мощности энергетических установок привело бы к увеличению потока до 10 Вт/м2 и перегреву атмосферы на несколько градусов. Скорее всего, уже 10-кратное увеличение мощности является пределом, когда нужно решать проблему отвода излишнего тепла в космическое пространство. Ясно также, что при сохранении нынешнего уровня производства энергии на душу населения (около 2000 Вт/чел.) — энергии, практически целиком рассеиваемой в приповерхностном слое планеты, — рост населения имеет довольно ясный предел 40–50 млрд. человек.

Итак, по схеме Кардашева земная цивилизация близка к I типу. Видимо, только цивилизации II типа, умеющие «зажигать звезды», то есть производить мощности порядка 1025–1027 Вт могут рассчитывать на уверенный Контакт в масштабах Галактики — их деятельность, казалось бы, непременно будет замечена чьими-то астрономами. Сооружение объекта с такой колоссальной энергоемкостью по простым оценкам требует впечатляющих сроков в миллионы лет. Так что гипотеза о переходе цивилизации во II тип содержит в себе предположение о ее завидном долгожительстве.

III тип цивилизаций, владеющих мощностями уровня 1036–1037 Вт и способных в силу этого осуществлять межгалактический Контакт, должен в свою очередь иметь какие-то космологические сроки жизни в несколько миллиардов лет.

Наряду с транспортной и энергетической классификацией можно использовать и технологическую, скажем, по максимальному размеру создаваемых конструкций или еще удобней — по безразмерному отношению максимальных и минимальных размеров искусственных объектов. Это отношение на уровне первобытных людей заключалось в узком интервале 10-100. Цивилизации древности довели его до 104–105, сейчас оно, видимо, доходит до 1010. Можно полагать, что будущий прогресс в миниатюризации и в монтаже гигантских космических конструкций в условиях невесомости даст числа типа 1012 и большие.

Самое важное — уметь использовать все методы оценки совместно. Прогресс в энергетике, транспорте и технологии взаимосвязан. Нельзя, например, рассчитывать на создание искусственной звезды, не имея мощных космических кораблей и не владея приемами монтажа миллионов сверхпрочных блоков.

Однако прогноз по параметрам типа размеров системы или ее мощности содержит и немало скользких мест. Мы всегда рискуем проскочить мимо качественно новых ситуаций — в первую очередь потому, что не можем предсказать новые конкретные открытия, влияющие на дальнейшее решение проблемы. Некоторые опасности такого рода мы обсудим в следующей главе.

Как видно, все предыдущие оценки числа возможных партнеров по Контакту страдают огромной неопределенностью. В какой же степени они важны и что зависит от среднего числа предполагаемых цивилизаций?

Ответ прост: мы хотим понять будущую стратегию поиска.

Число цивилизаций, отнесенное к объему Галактики, дает их среднюю концентрацию, а по ней можно оценить и среднее расстояние между ними.

Результаты приведены в таблице:

Предполагаемое число цивилизаций 10           103       106     109

Среднее расстояние в парсеках        3000        640       64       6,4

и в световых годах                        9,7.103     2.103    200      20

Выводы предыдущих разделов близки к первой колонке Таблицы — скорее всего геоподобных цивилизаций порядка 10 и радиус их поиска порядка масштабов всей Галактики.

Оценка в 1 миллион цивилизаций, конечно, сокращает радиус поиска, но я не уверен, что реальная дистанция действительно уменьшается раз в 50, а мощности сигналов соответственно в 2500 раз.

Дело в том, что общая концентрация звезд повышается к центру Галактики, и оценки, основанные на равномерном распределении гипотетических цивилизаций по всему ее объему, вероятно, сглаживают наши будущие трудности. Не исключено, что самые развитые цивилизации будут сконцентрированы вблизи звезд второго поколения в наиболее старых областях Галактики — в шаровых скоплениях, в промежуточной составляющей. Во всяком случае, с нашего Солнечного захолустья, скорее всего, придется вести поиск на расстояниях порядка радиуса «орбиты Солнца», то есть 10000 пс.

Разумеется, нам может несказанно повезти, и ближайшая цивилизация окажется в пределах, скажем, 100 световых лет. Но сверхвезение — особая статья для любой стратегии, выходящая за ее рамки.

Поэтому, как ни удивительно, зону поиска придется, скорее всего, измерять тысячами парсеков независимо от нашего «пессимизма» (10-103) или «оптимизма» (106–109).

Сильная неопределенность оценок имеет вполне естественные причины. В какой-то степени мы пытались определить вероятность успеха в поиске «неизвестно чего», и не столь уж многое зависит от результата — велика она оказалась или мала. Это демонстрирует слабость средств, с которыми мы пока решаем проблему. Но первые шаги в любом случае важны, в них, по крайней мере, кристаллизуется то, что предстоит сделать.

ВЦ, которые мы собираемся наблюдать во Вселенной, выводят науку на новый виток в общей теории эволюции, заставляют пристальней вглядеться в происхождение и перспективы земных биосоциальных структур. Теперь уже важно не ограничиваться констатацией земных эволюционных цепочек, но и искать причины, по которым именно они реализовались на нашей планете, разыгрывать варианты, которые могли бы возобладать при тех или иных изменениях стартовых условий. В этом направлении предстоит огромная теоретическая и экспериментальная работа, и в результате мы сможем как минимум изменить взгляд на собственную цивилизацию, а по большому счету — развить вполне реалистический подход к получению биосоциального спектра Вселенной.

В предыдущей главе мы откровенно пытались ограничить многообразие форм жизни во Вселенной чем-то геоподобным. Ограничение такого рода может казаться удовлетворительным или нет, но оно, по крайней мере, делает достаточно ясным предмет обсуждения. Оно позволяет извлечь некоторые полезные уроки из опыта контактов земных цивилизаций.

В основу идей о космических контактах первоначально были положены данные, накопленные европейцами в период Великих географических открытий. Использование такой аналогии особо усилилось тем, что представления о многонаселенном космосе возникали как раз в разгар этого периода.

Джордано Бруно и его последователи считали далекие планеты чем-то вроде островов в безграничном космическом океане, островов, населенных примерно такими же людьми, как на Земле. Требовались лишь подходящие корабли, чтобы этот океан преодолеть. Впрочем, Николай Кузанский еще за полвека до открытия Америки писал: «В отношении других звездных областей мы равным образом подозреваем, что ни одна из них не лишена обитателей, и у единой Вселенной, по-видимому, столько отдельных мировых частей, сколько звезд, которым нет числа…»