Читать онлайн «Мы – это музыка. Как музыка влияет на наш мозг, здоровье и жизнь в целом». Страница 34

Что такое память? Для большинства людей это часть ума, помогающая вспомнить список покупок или пин-код и при этом с удовольствием запихивающая в самый дальний уголок информацию о том, куда мы дели ключи. Для меня память – подсказка в понимании опыта сознательного существования, обучения и ощущения идентичности; это клей, который удерживает нас в настоящем времени, позволяя размышлять над прошлым и строить планы на будущее. Дальше мы увидим, какими губительными могут быть последствия разрушения памяти.

Термин «память» охватывает много различных процессов, которые позволяют сохранять и применять информацию и влиять на жизненные события{290}. В этой главе обсуждаются две главные системы, на которых я остановлюсь подробнее: эпизодическая и семантическая память.

Эпизодическая – память на события во времени, а семантическая память – статичные знания. Рассмотрим апельсин (просто я ем апельсин, когда пишу эти строки): эпизодическое воспоминание о нем может быть воспоминанием о походе по магазинам, когда вы в последний раз покупали апельсины, или воспоминанием о чудесном обеде с апельсинами на десерт; а семантическим воспоминанием будет знание о том, как съесть апельсин или приготовить блюдо с апельсином в качестве ингредиента.

У эпизодических воспоминаний есть временной элемент, то есть вы можете заново воспроизвести их в воображении. Они могут быть и автобиографическими, если это воспоминания о событиях, которые с вами случились. При воспоминаниях этого вида люди могут снова представлять себя в той ситуации, полагаясь на способность прибегать к «мысленному путешествию во времени» (определение психолога Энделя Тулвинга).

Но есть и другая, скрытая система памяти. Имплицитные воспоминания – это виды знания, которые трудно описать. Обычно это наши навыки и умения: игра на музыкальном инструменте, езда на велосипеде или вождение автомобиля, плавание или ходьба. Невозможно словами описать все знания, необходимые для езды на велосипеде: можно давать ученику указания, но в конце концов ему придется просто сесть на велосипед и попытаться ехать. Чтобы освоить эту сложную деятельность, ему нужно сформировать собственные понятия о различных мышечных движениях, трудностях сохранения равновесия и зрительных навыках. Имплицитные воспоминания создаются подсознательно и незаметно способствуют действиям в повседневной жизни.

У этих систем памяти есть различия, но они также в чем-то пересекаются и взаимодействуют. Для большинства семантических воспоминаний нужно, чтобы сначала сформировалось эпизодическое. Имплицитные воспоминания могут также возникать как ряд фактов и событий, которые поначалу свежи, а затем постепенно откладываются в памяти, так как больше не требуют сознательного доступа или внимания. Любому, кто освоил какой-то навык, знаком этот процесс – когда переходишь от усердных, сосредоточенных размышлений к автоматическому навыку, требующему гораздо меньше усилий Поэтому системы памяти, которые я описала, – это не отдельные «ящики для хранения» у нас в уме, а переплетенные процессы, играющие различные роли в зависимости от задачи или проблемы, которую мы пытаемся выполнить или решить. Они – часть крупной сети, которая слаженно действует, чтобы мы могли познавать и понимать окружающий мир.

В этой главе я устрою для вас «экскурсию» по музыкальной памяти, уделяя особое внимание крайним проявлениям склонности помнить или забывать свое музыкальное прошлое, а иногда невольно возвращаться в него снова и снова. Рассматривая необычные и зачастую недостаточно понятные особенности музыкальной памяти, исключительные случаи способностей и потерь в этой области, мы в уникальном ракурсе рассмотрим будничные виды взаимодействия, свойственные всем благодаря музыкальности ума.

Музыканты, стремящиеся стать исполнителями мирового уровня, сталкиваются с уникальными сложностями. Последние лет 200 существует мода – концертировать по памяти. Это относится не ко всем видам выступлений, но самым характерным примером можно назвать стиль виртуозов, когда музыкант-звезда стремится продемонстрировать свои умения. В наши дни можно увидеть выступления по памяти даже на конкурсах молодых музыкантов; а когда я была учителем, те, кто умел играть произведения по памяти, могли рассчитывать на более высокие оценки.

Признаюсь, что для выступлений моя музыкальная память никуда не годится. Я никогда не требовала от учеников игры наизусть и предпочитала, чтобы у них были ноты на случай, если произведение вдруг вылетит из головы. Несомненно, это предпочтение возникло из-за собственного опыта: я никогда не выступала по памяти. Если даже не учитывать страх перед аудиторией, не позволявший часто концертировать, я всегда была визуальным музыкантом. Когда думаю о музыке или пытаюсь играть по памяти, ноты прокручиваются перед глазами. Со временем я убедила себя, что некоторым от природы дана способность хорошо играть по памяти, просто я не вхожу в их число.

Казалось, мой вывод нашел подтверждение, когда я впоследствии стала судьей музыкальных конкурсов и увидела, как участники играли по памяти. Все это выглядело так легко… и совершенно невероятно. Кроме того, есть истории о людях с выдающейся музыкальной памятью. Особенно часто ссылаются на один случай из жизни Артуро Тосканини – дирижера начала XX века.

Перед самым началом большого концерта, когда Тосканини ждал вызова на сцену, к нему подбежал взволнованный музыкант из оркестра. Он в отчаянии рассказал дирижеру, что клапан для самой низкой ноты на его фаготе сломан, а за такой короткий срок ничего нельзя сделать; как же ему играть? Тосканини вздохнул, прикрыл глаза рукой, с минуту подумал и ответил: «Все в порядке, этой ноты нет в сегодняшнем концерте».

Мало того что Тосканини явно знал каждую ноту из партии всех инструментов оркестра в том концерте (вероятно, около 70 музыкантов и как минимум два часа музыки); но еще, по свидетельствам, он знал наизусть каждую ноту из партий всех инструментов примерно в 250 симфониях, слова и музыку 100 опер плюс целые тома камерной музыки, произведений для фортепиано, виолончели и скрипки, а также песен. Как вообще возможно такое изумительное достижение памяти?

И только позже, начав работу над кандидатской диссертацией, я узнала, что музыкальная память – навык, а не дар; она развивается благодаря тренировкам и опирается на типы приемов, к которым прибегают практически все эксперты по памяти, только в этом случае они приспособлены под музыкальные цели.

Эксперты по памяти встречаются во всех областях деятельности, а самое массовое их мероприятие – Международный чемпионат памяти. На этом конкурсе представлен ряд дисциплин, ставящих целью запоминание изображений, чисел, стихов, дат или карт в колоде{291}.

Чтобы получить звание чемпиона, человек должен: 1) за один час запомнить порядок 520 беспорядочно перетасованных карт (десять полных колод); 2) запомнить 1000 случайных чисел за час; 3) запомнить порядок беспорядочно перетасованной колоды из 52 карт за две минуты или меньше. Казалось бы, это совершенно невозможно. Но в сентябре 2013 года соревнование выявило 133 чемпиона по памяти из 18 стран{292}.

У чемпионов по памяти и опытных музыкантов есть нечто общее: долгая и тщательная разработка стратегий – мнемонических приемов – для расширения основных способностей памяти, которая на самом деле не отличается от вашей или моей. Но память – это не мышца, которая увеличится при должной проработке. Скорее память можно сравнить с набором инструментов: практически любые достижения окажутся по плечу, если вы, потратив время и силы, научитесь грамотно использовать свой инструментарий.

В основе первой группы важных мнемонических приемов лежат действия с информацией по мере ознакомления с ней – в момент ее кодирования.

Для хорошей памяти одинаково важно и то, как усваивается информация, и то, как человек пытается ее воспроизвести.

Для любого эксперта по памяти первая важная стратегия кодирования состоит в том, чтобы разделить крупные единицы информации на небольшие, лучше усваиваемые фрагменты. Такое разбиение информации на части называется группировкой; в ее ходе эксперты по памяти устанавливают связи между меньшими единицами информации, объединяя их, а затем пытаются вспомнить эти группы, имеющие больше смысла, чем их отдельные составляющие.

Например, если такому эксперту нужно запомнить порядок карт в перетасованной колоде, он представляет каждую карту как имеющего смысл персонажа, предмет или место, а не абстрактную картинку. Затем придумывает истории или путешествия с участием этих персонажей, предметов и так далее, тем самым соединяя их в уме. В итоге все, что нужно будет знать эксперту, чтобы вспомнить целую колоду карт, – одна история, а не разрозненные ее части.