Читать онлайн «Как хороший человек становится негодяем. Эксперименты о механизмах подчинения. Индивид в сетях общества». Страница 16

Нам представляется, что для интерпретации полученных на настоящий момент результатов нужно учесть и фактор «фонового авторитета», более того, этот фактор играет важную роль во всех мыслимых теориях подчинения человека человеку. Рассмотрим, к примеру, насколько наша склонность подчиняться чужим приказам связана с определенными общественными институциями и местами. Мы по первому требованию подставляем горло человеку с бритвой в парикмахерской, однако откажемся делать это в обувном магазине, – зато там охотно подчинимся просьбе продавца снять ботинки и встать на пол в одних носках, чего ни за что не сделаем в банке. В лаборатории крупного университета испытуемые исполнят набор приказов, которым не подчинились бы ни в каком другом месте. Всегда нужно исследовать отношение акта подчинения к тому, как человек воспринимает контекст, в котором действует.

Чтобы изучить эту проблему, мы перенесли весь аппарат в деловой центр в промышленной части Бриджпорта и повторили условия эксперимента, но так, чтобы испытуемые не заметили никакой связи с университетом.

Бриджпортских испытуемых приглашали к участию в эксперименте такой же почтовой рассылкой, что и в йельском исследовании, с соответствующими поправками в шапке письма и пр. Как и в первом исследовании, за приход в лабораторию испытуемым платили 4 доллара 50 центов.[21] Распределение по возрасту и роду занятий, а также задействованный в эксперименте персонал были точно такими же, что и в Йеле.

Мы переместились в Бриджпорт, чтобы избавиться от каких бы то ни было ассоциаций с Йелем, и в этом отношении добились успеха. На сторонний взгляд исследование проводилось под эгидой некоей «Ассоциации исследователей Бриджпорта» – организации неуказанной направленности (название придумали нарочно для этого исследования). Для эксперимента отвели трехкомнатное офисное помещение в несколько обветшалом коммерческом здании, расположенном в торговом районе в центре города. Лаборатория была обставлена скромно, но чисто – прилично, однако отнюдь не богато. Когда испытуемые просили предоставить им сведения о профессиональной принадлежности экспериментаторов, им только сообщали, что мы частная фирма и проводим исследование для промышленных организаций.

Некоторые испытуемые скептически отнеслись к мотивам бриджпортского экспериментатора. Один господин записал, какие мысли посещали его, когда он садился за стол с генератором, и предоставил эти записи нам.

…Может быть, отказаться от этого проклятого эксперимента? А вдруг он [жертва] упадет в обморок? Какие мы идиоты – надо было проверить, что это за затея. Откуда мы знаем, что эти люди не преступники? Ни мебели, ни телефона, голые стены. Надо бы сообщить в полицию или в Бюро по улучшению деловой практики. Это мне урок. Откуда я знаю, что мистер Уильямс [экспериментатор] говорит правду?.. Знать бы, сколько вольт надо человеку, чтобы потерять сознание…

[Испытуемый 2414]

Другой испытуемый заявил:

Когда я пришел, то засомневался, стоило ли [приходить]. Я сомневался и в законности всей этой затеи, и в том, не будет ли у меня неприятностей из-за участия в ней. Мне казалось, что тренировать таким образом память или обучать человека – это бессердечно, а делать это без врачебного наблюдения наверняка опасно.

[Испытуемый 2440V]

Заметного снижения уровня напряжения у бриджпортских испытуемых не отмечено. То, насколько жертве было больно, испытуемые оценивали немного выше, чем в Йельском исследовании, – впрочем, отличие было незначительным.

Если бы в Бриджпорте не удалось добиться полного подчинения, это указывало бы, что крайнее послушание нью-хэйвенских испытуемых тесно связано с фоновым авторитетом Йельского университета; если бы и здесь большая доля испытуемых проявила полное подчинение, пришлось бы сделать совсем иные выводы.

Однако выяснилось, что, хотя степень подчинения в Бриджпорте и оказалась несколько ниже, чем в Йеле, отличие это было незначительным. Доля бриджпортских испытуемых, полностью подчинявшихся приказам экспериментатора, тоже была большой (удар максимальной силы в одной и той же экспериментальной ситуации нанесли 48 % бриджпортских испытуемых и 65 % йельских).

Как толковать подобные результаты? Вероятно, чтобы приказы, способные принести какой-то вред либо ущерб, казались законными, нужно, чтобы их отдавали под эгидой какой-то институциональной структуры. Однако из исследования очевидно, что это учреждение не обязательно должно обладать солидной репутацией или известностью. Бриджпортские эксперименты проводила ничем не примечательная фирма, которая не могла предоставить никаких рекомендаций, хотя лаборатория размещалась в респектабельном деловом центре и была указана в списке нанимателей помещений. Помимо этого не было никаких данных о ее благих намерениях и компетенции. Вероятно, нас заставляет слушаться категория учреждения, оцениваемая в соответствии с ее заявленными функциями, а не статус в пределах этой категории. Люди вкладывают деньги не только в роскошные, но и в очень скромные банки, не особенно задумываясь о разнице в предоставляемых гарантиях безопасности. Подобным же образом наши испытуемые, вероятно, считали, что обе лаборатории одинаково компетентны – ведь это научные лаборатории. Было бы полезно изучить поведение испытуемых и в других контекстах, где у экспериментатора было бы даже меньше поддержки авторитетного института, чем в бриджпортском исследовании. Не исключено, что за какой-то гранью подчинение вовсе сходит на нет. Однако в бриджпортской лаборатории эту грань перейти не удалось: почти половина испытуемых полностью подчинились экспериментатору.

Можно вкратце очертить некоторые дополнительные эксперименты в рамках Йельского цикла. Подчинение и неподчинение в повседневной жизни часто наблюдаются именно в группах. В свете многих исследований групп, уже проделанных в психологии, разумно предположить, что групповые силы оказывают колоссальное влияние на реакцию на власть. Для изучения этих эффектов проведен целый ряд экспериментов. Во всех случаях изучался один наивный испытуемый в час, однако он взаимодействовал с актерами, которых привлек экспериментатор без ведома испытуемого. В ходе одного эксперимента («Группы и неподчинение») в разгар эксперимента два актера отказались его продолжать. В таких условиях 90 % испытуемых следовали их примеру и отказывались подчиняться экспериментатору. В другой экспериментальной ситуации актеры беспрекословно подчинялись приказу, но это лишь слегка укрепило власть экспериментатора. В третьем эксперименте переключать тумблеры, чтобы нанести «ученику» удар током, было поручено одному из актеров, а наивный испытуемый играл вспомогательную роль. Мы хотели посмотреть, как будет реагировать «учитель», если он участвует в происходящем, но сам ударов не наносит. В такой ситуации отказались продолжать эксперимент лишь трое испытуемых из сорока. В последнем групповом эксперименте испытуемые сами определяли, какой силы удар нанести. Два актера все время предлагали им повышать силу удара; одни испытуемые, невзирая на давление группы, настаивали, что удары должны оставаться слабыми, другие шли на поводу у группы.

Были также проведены эксперименты с испытуемыми-женщинами, а также серия экспериментов с участием двойной, несанкционированной и конфликтующей власти. Последний эксперимент исследовал личные отношения между жертвой и испытуемым. О них следует рассказать в другой раз, иначе наша статья разрастется до размеров монографии.

Излишне упоминать о том, что в этой области следует провести дальнейшие изыскания по нескольким различным направлениям. Какая реакция жертвы чаще всего вызывает неподчинение у испытуемого? Пассивное сопротивление, похоже, эффективнее яростных протестов. Какие условия входа в систему власти приводят к повышению или снижению подчинения? Как влияют на поведение испытуемого анонимность и маскировка? Какие условия заставляют испытуемого взять на себя ответственность за свои поступки? Каждый из этих вопросов – тема для отдельного крупного исследования, которое, впрочем, также позволяет провести описанная общая экспериментальная структура с соответствующими коррективами.

В ходе экспериментов сделана одна фундаментальная находка, заслуживающая особого внимания: это высокий уровень подчинения, проявленный в экспериментальной ситуации. Испытуемые часто выражали глубокое неодобрение, что их заставляют бить человека током, невзирая на его протесты; часто звучали заявления, что это глупо и бессердечно. Однако многие испытуемые подчинялись приказам, хотя и возражали на словах. Доля послушных испытуемых значительно превысила ожидания экспериментатора и его коллег. В начале мы предполагали, что в целом испытуемые не выйдут за уровень «Сильного удара». Однако на практике многие испытуемые были готовы по команде экспериментатора наносить самые сильные удары на шкале. Для некоторых испытуемых эксперимент стал поводом сбросить агрессию. А для некоторых показал, как глубоко укоренена в нас склонность подчиняться, несмотря на то, к каким последствиям для окружающих это приводит. Однако и это еще не все. Испытуемый каким-то образом попадает в ситуацию, из которой не может найти выхода.