Читать онлайн «История Византийских императоров. От Константина Великого до Анастасия I». Страница 82

И не случайны слова, обращённые Римским папой Целестином (422–432) к св. Феодосию в одном из писем, написанном под конец его царствования: «Поистине, к вашей славе относится пророческий голос, и царство ваше может назваться царством всех веков (Псал. 144, 73), которое распространяется по заслугам хранимой веры»[577].

Уже первые страницы жизни св. Феодосия Младшего не лишены интереса. Как свидетельствует история, ещё в 400 г. св. Порфирий, епископ Газы Палестинской, испытывающий крайний недостаток в средствах для строительства христианских храмов и миссионерства (его епархия отличалась наличием множества языческих общин), отправился в Константинополь за поддержкой. По дороге один святой отшельник посоветовал ему искать аудиенции у императрицы Евдоксии, что благодаря посредничеству евнуха Амация удалось.

При встрече с царицей св. Порфирий предсказал ей скорое рождение сына, сказав следующие слова: «Потрудись о нашем деле, владычица, ради Христа, а Он за труд твой даст тебе сына, который и воцарится пред твоими очами». И хотя Аркадий, опасающийся раздражать газских язычников, не решался выделить просимые средства, императрица, в конце концов, добилась своего. 10 апреля 401 г. у царей родился долгожданный наследник — будущий император св. Феодосий, а спустя 10 дней Евдоксия предложила св. Порфирию изложить своё ходатайство письменно на имя новорожденного августа. Крещение младенца праздновали настолько пышно, что св. Порфирий воскликнул: «Если такова слава царя земного, — то какова же слава Царя Небесного!». После крещения он по совету Евдоксии передал прошение императору, которого царица убедила удовлетворить первую просьбу на имя их сына, поскольку царям подобает начинать свою жизнь актом милости.

Конечно, Аркадий не стал противиться, и св. Порфирий получил громадные средства, использованные им для христианизации своей епархии[578]. Этот эпизод очень точно обозначил будущий характер святого императора; но вернёмся к текущему повествованию.

Итак, в 408 г. Восточная империя оказалась в управлении двух малолетних детей императора Аркадия — св. Пульхерии и св. Феодосия II, прозванного «Младшим». По счастью для всех, два обстоятельства сыграли на руку римлянам: верность слову и благородство Персидского царя, принявшего кураторство над царём-мальчиком, и удачно выбранный опекун св. Феодосия Младшего — префект претория Востока Анфимий. Последний принадлежал к той национальной партии, которая после гибели Гайна получила доступ к высшим должностям государства. Патриот и умелый администратор (ранее он был магистром армии и консулом, а затем получил статус патриция), Анфимий в первый же год выполнения своих обязанностей использовал добрые отношения с Йезидегердом для заключения выгодного торгового договора с Персией.

Посредником между Империей и Персией выступил епископ Месопотамии Маруфа, несколько раз являвшийся к Йезидегерду с поручениями от Анфимия. В договоре были чётко обозначены пограничные территории обоих государств и пути доставки товаров обеими сторонами. Это было тем более актуально, что в 408 г., вследствие недобросовестности перевозчиков из Александрии, в Константинополе не осталось никаких хлебных запасов, и возникла угроза голода. Анфимий ликвидировал главные очаги волнений и возложил обязанности по доставке хлеба на всю корпорацию перевозчиков в целом, в корне решив вопрос на следующие времена[579].

В этом же году опекуну св. Феодосия пришлось заняться и сугубо политическими вопросами: гунны, пополнившие свои ряды скирами, под руководством царя Ульдиса вторглись в Дакию и оттуда начали набеги на Фракию. Магистр римской армии попытался организовать переговоры, но гуннский вождь высокомерно отверг его предложения, явно недооценив противостоящего ему полководца. В ответ римлянин исподволь начал тайные переговоры с вождями отдельных гуннских отрядов и добился того, что множество варваров перекочевало из лагеря Ульдиса в палатки римских войск. Гунн вовремя сообразил, чем для него может закончиться такой поход, и поспешил вернуться обратно, по дороге понеся тяжёлые потери. Особенно досталось скирам, во множестве попавшим в плен. Пленных было так много, что римляне даже опасались оставить их в городах, предоставив им для расселения малоазиатские провинции[580].

Как опытный военачальник, Анфимий предпринял дополнительные меры по усилению дунайской границы: он организовал постройку речных судов, должных обеспечивать безопасность границ. Поскольку Иллирия освободилась от готов, ушедших под знамёнами Алариха на Запад, выдалась возможность восстановить эти земли и укрепления. Для этого Анфимий использовал в полной мере административный ресурс, обязав все сословия участвовать в строительстве новых стен и крепостей, и воззвав к чувству патриотизма местных жителей, которые отдавали свои деньги и сбережения для защиты государства. Работы длились несколько лет и к 412 г. были почти завершены.

Аналогичные меры безопасности были предприняты Анфимием и в Константинополе: по его приказу возвели новые стены на суше. Анфимий расширил территорию города и уже к 413 г. его план был почти полностью реализован. Теперь город имел стены, протяженностью более 5 км, на которых возвышалось 92 башни. Были восстановлены мосты, а в стенах устроены боковые выходы, позволяющие обстреливать врагов во время осады[581]. В завершение своих реформ Анфимий провёл указ императора (датированный 415 г.) о сложении с населения всех недоимок за последние 40 лет. Таким путём правительство Римской империи быстро восстановило экономику страны и облегчило жизнь провинций.

Наконец, к чести Анфимия, ему удалось прекратить раскол «иоаннитов». Поставленный после Арзакия на патриаршую кафедру Аттик (406–425) слыл мягким человеком, близко стоящим ко двору и пользовавшимся большим авторитетом. Когда умер Александрийский патриарх Феофил (412 г.), а затем и Порфирий, епископ Антиохийский, Аттик прекратил преследование «иоаннитов», включив имя св. Иоанна Златоуста в диптихи Константинопольской церкви. Преемник Порфирия по Антиохийскому престолу, епископ Александр (408–418), направил письмо Римскому понтифику, в котором предложил восстановить общение церквей. Новый епископ Александрии св. Кирилл (412–444) также получил приказ Анфимия включить имя св. Иоанна Златоуста в диптихи. Правда, приказ был выполнен далеко не сразу, но всё же и в Александрии через некоторое время память св. Иоанна Златоуста была восстановлена. Удивительно, но раскол закончился в считанные месяцы[582]. Естественно, такая мера ещё более упрочила отношения между кафедрами, до этого весьма и весьма натянутые.

Так, год за годом Восточная империя восстанавливала свои силы, в то время как Запад находился на краю гибели. Царевич и царевна повзрослели, и в 414 г. произошла перемена носителей власти: сестра св. Феодосия св. Пульхерия, достигшая 16-летнего возраста, 4 июля приняла по совету предшественника Анфимия Аврелиана титул августы и отставку опекуна. А 30 октября 414 г. в помещение сената были водворены бюсты Гонория, св. Феодосия и св. Пульхерии, что наглядно демонстрировало единство Римской империи[583].

Теперь самое время немного раскрыть личность св. Пульхерии. Старшая из детей Аркадия и Евдоксии, она обладала умом, характером, тактом и упорством в достижении цели. Искренняя христианка (результат благочестия её родителей), она ещё в юности приняла вместе со своими младшими сёстрами Аркадией и Мариной, позднее ушедшими в монахини, обет девства. Золотую дощечку, на которой были записаны священные для девушек слова обета, они пожертвовали Константинопольскому собору. У неё возникли добрые отношения с патриархом Аттиком, имевшим на неё благотворное влияние, и вскоре сам двор, до сих пор видевший далеко не идиллические сцены из жизни прежних фаворитов, стал походить на монастырь. День во дворце начинался с пения псалмов и чтения Евангелия, среди придворных неукоснительно соблюдались все посты и выработанные церковным уставом правила[584]. Это не мешало царствующей девушке в совершенстве изучить латынь и греческий язык, получить замечательное образование и вплотную, активно заняться государственными делами. Она всё делала обдуманно и после зрелого размышления, без излишней спешки, и решительно приводила в движение весь государственный механизм для достижения поставленных целей, неизменно приписывая успехи управления не себе, а младшему брату.

Как добрая сестра, она окружила юного св. Феодосия лаской, вниманием и заботой, практически заменив ему и рано скончавшуюся мать, и отца. Мальчик начал учиться ещё при жизни Аркадия и рано обнаружил в себе прилежание, терпение и склонность к естествознанию, астрономии и живописи. Мягкий и ласковый в обращении, св. Феодосий всем сердцем усвоил идеал благочестия, заботливо прививаемый ему сестрой. Он тщательно изучил Священное Писание и собрал при дворе богатую богословскую библиотеку.