Читать онлайн «Первая Мировая. Война между Реальностями». Страница 94

75

Об этом часто говорят как о парадоксальности хода и исхода Марнской битвы. В действительности здесь нет никакой тайны и никакого парадокса. Немцы вели несколько отдельных сражений – они их и выиграли. Союзники вели одно большое сражение. В этом большом сражении немцы «не участвовали» начиная с 5 сентября и заканчивая 8 сентября. Восьмого числа Мольтке, наконец, увидел Марнскую битву как единое целое, и командировал Хенча принять решение на месте. Хенч сделал вывод, что битва проиграна, и от имени Мольтке отдал приказ на общее отступление. И это был единственный общий приказ германским армиям Правого крыла за все сражение на Марне.

Британский 3-й корпус был сформирован перед Марнской битвой из 19-й кавалерийской бригады и 4-й дивизии. Эта дивизия была посажена на суда лишь 23 августа, перевозилась в последующие дни и присоединилась к английской армии после боя у Ле Като. Не подлежит сомнению, что активность Флота Открытого Моря в районе Ла-Манша или против британского побережья привела бы к отмене или значительной задержке переброски этой дивизии. Не менее эффективными могли быть действия германских морских сил непосредственно против коммуникационных линий британских экспедиционных сил. Разумеется, активность германского флота привела бы к бою линейных сил. Но, возможно, для немцев было бы выгоднее дать это сражение осенью 1914 года, когда даже отрицательный его результат прямым и непосредственным образом улучшил бы стратегическое положение Германии.

Потери убитыми в Марнском сражении составили у англичан 1700 человек (1,77 % от численности войск), у французов – 80 000 человек (8,11 % от численности войск).

Конечно, ни по соотношению сил, ни по их конфигурации, разгрома союзников на Марне не произошло бы. Немецкое наступление в любом случае было бы застопорено или, по крайней мере, приостановилось бы. Но с точки зрения позиционной войны линия фронта, проходящая по Сене и включающая Париж, крайне маловероятна, а с учетом «комплекса неполноценности» французских и английских войск и вовсе невозможна. Нашлись бы, как в 1940 году, сторонники идеи «открытого города».

(с) У. Рэлей (Sir Walter Raleigh), капер эпохи Елизаветы I.

Дополнительную остроту ситуации придавал тот факт, что Э. Фалькенхайн, которому только что исполнилось 53 года, был младше не только всех командующих армиями, но и всех командиров корпусов.

Википедия связывает название дороги с дочерями Людовика XV, В. Новицкий ссылается на дочерей следующего Людовика. В любом случае речь шла о красивой и удобной дороге, построенной для поездок королевской семьи в замок герцогини Нарбонской в окрестностях Краонеля.

Корпус оставил 5 батальонов в Мобеже для караульной службы и эвакуации пленных. Но 13 сентября в его составе было не более 11 000 солдат. Однако артиллерийский парк корпуса был укомплектован по штату: 72 легких и 12 тяжелых орудий. Вообще говоря, германские резервные корпуса тяжелой артиллерии не имели, но 7-й рез.к. был предназначен для осадных действий, поэтому в его составе были две тяжелые батареи.

Седьмой резервный, 15-й и 12-й корпуса составили 7-ю армию, которая, таким образом, сосредоточилась не на правом фланге германского расположения, а между 1-й и 2-й армиями. Девятый резервный корпус был передан в 1-ю армию.

Итак, «для того, чтобы остановить наступление французских войск в промежуток между 1-й и 2-й германскими армиями, хватило всего двух корпусов. И это в совершенно новых условиях, сложившихся после Марны: союзники воодушевлены одержанной победой, немецкие войска отступают в тяжелых условиях, их моральное состояние подорвано. Вероятно, несколькими днями раньше, на Марне, хватило бы всего одного активного корпуса между 1-й и 2-й немецкими армиями, чтобы выиграть решающий темп для осуществления контрманевра Клюка. Между тем даже по довоенному плану Мольтке германское правое крыло должно было иметь приблизительно на четыре корпуса больше, нежели реально насчитывалось на Марне; в рамках плана Шлиффена речь шла по крайней мере еще о трех активных, одном резервном и шести эрзац-резервных корпусах, девяти ландверных бригадах» (примечания к М. Галактионову).

Часть исследователей осуждает Жоффра за слишком большое внимание к операциям западнее Уазы (вместо того, чтобы сконцентрироваться на бреши между 1-й и 2-й неприятельскими армиями, иными словами – на овладении плато Краон). Думается, Жоффр был совершенно прав. Из общих соображений: имеющий преимущество обязан стремиться к расширению пространства борьбы. С чисто формальной точки зрения: легче закрыть одну слабость, чем две. Если бы не постоянная угроза с правого фланга, Клюк отступал бы на северо-восток, сокращая промежуток между армиями. Наконец, угроза со стороны 13-го корпуса и 37-й дивизии заставила Клюка потратить на обеспечение фланга 9-й резервный корпус.

В сущности, это ведь тоже «минимум свободной поверхности».

Этот вывод, разумеется, не относится к заведомо неравновесным состояниям, когда операция развивается быстрее, чем противник успевает на нее реагировать. Вот почему Наполеон высмеивал «систему кордонов», а немецкие генералы Второй мировой войны говорили, что «у танков флангов не бывает». В августе 1914 года, когда структура операций на Западном фронте еще не была определена, разрывы между армиями были возможны и в некоторых ситуациях даже желательны. Но уже на Марне и Эне возникает устойчивая тенденция к сплошному фронту.

Осадные войска: 3-й резервный корпус, 27-я и 37-я ландверные бригады, морская дивизия, 4-я эрзац-резервная дивизия, саперная и две тяжелые артиллерийские бригады, два полка конницы, 177 тяжелых орудий. Пятого октября присоединилась 1-я баварская ландверная бригада. Бельгийские войска: 36 крепостных пехотных батальонов, 6 саперных батальонов, 8 батальонов крепостной артиллерии (все это, собственно, гарнизон крепости), 6 полевых пехотных дивизий. В первых числах октября в Остенде и Брюгге высадились 3-я кавалерийская и 7-я пехотная английские дивизии, морская дивизия. К 10 октября к этим силам добавилась 87-я территориальная дивизия и французская морская бригада.

Седьмой корпус входил во 2-ю армию, затем был переподчинен 7-й армии, 19-й корпус – из состава 3-й армии.

Третья кавалерийская дивизия, направленная на помощь Антверпену и высаженная в Остенде.

В их оправдание нужно сказать, что, если бы немцы, последовательно выполняя план Шлиффена (пускай даже в версии Мольтке), заняли бы Париж, Антверпен капитулировал бы безо всякого штурма.

Система управления германскими морскими силами была весьма громоздкой, кроме того, поддержка сухопутных сил не рассматривалась немецкими адмиралами как приоритетная задача.

В нее были назначены новые, только что сформированные в Пруссии, Саксонии и Вюртемберге корпуса – 22, 23, 24, 27-й, 6-я баварская резервная дивизия. Из «старых» соединений – осадная группа Безелера (3-й резервный корпус с усилением). Части были на 3/4 составлены из добровольцев, на 1/4 из резервистов, опыта войны не имели – ни позитивного, ни негативного. В литературе указывается, что боеспособность этих корпусов была низкой, их части «были способны на непродолжительный блестящий натиск, но не на продолжительные усилия». Не думаю, впрочем, что они были чем-то хуже французских территориальных войск или бельгийских дивизий.

Позднее в эту армию из 5-й армии перешла 38-я дивизия. Вместе с 42-й дивизией она образовала новый 32-й корпус генерала Эмбера.

«Французы приписывают эту мысль то ген. Фошу, то ген. Гросети (начальнику 42-й французской дивизии), англичане и германцы – английскому командованию, а бельгийские источники сообщают, что эта мысль зародилась в бельгийской главной квартире благодаря рассказам одного из крупных бельгийских чиновников Фюрна о сохранившемся в его семье историческом документе времен французских революционных войн, в котором говорится о наводнении, устроенном для обороны Ньюпора» (В. Новицкий). Думаю, примерно с теми же основаниями эту идею можно приписать Эркюлю Пуаро.

Уже говорилось, что это оперативное решение осуждается практически всеми аналитиками. Критика началась еще в 1914 году, продолжается и поныне. Но без нейтрализации 1-й русской армии и ликвидации угрозы, которую она представляла для Восточной Пруссии, немцы вообще не могли наступать в Польше: тактически они подставляли Ренненкампфу фланг (притом что фронт наступления с неизбежностью увязал в боях за Ломжу и Осовец), а стратегически русские войска угрожали их тыловым сообщениям. Отбросив назад 1-ю армию и ослабив ее, Людендорф выиграл оперативное время для операций в Польше, а не потерял его.