Читать онлайн «Богачи. Фараоны, магнаты, шейхи, олигархи». Страница 109

Среди многих, кто вышел сухим из воды, самый значимый персонаж — Бланкфейн. В апреле 2010 года он был вынужден выслушивать тирады президента Обамы в адрес банкиров: «Некоторые на Уолл-стрит забыли, что за каждым долларом, который торгуется на бирже или берется в долг, есть семья, желающая купить дом, оплатить обучение, открыть бизнес или сохранить деньги на старость». Банковский босс поспешил покинуть заседание, не сказав ни слова, но дал понять, что недоволен. Ранее, в 2009 году, через несколько месяцев после обвала, журнал Vanity Fair поместил его на завидное первое место в ежегодном списке «Новый истеблишмент» — впереди Стива Джобса, Ларри Пейджа, Сергея Брина и им подобных. Ему не нравилось, когда его публично отчитывают. Goldman не просто пережил кризис — он заработал на нем, воспользовавшись легкими деньгами, пришедшими от правительства и с рынка, зачищенного после кончины Lehman Brothers и краха Bear Stearns. Активы банка выросли до 1 триллиона долларов. В 2012 году Бланкфейн был самым высокооплачиваемым CEO, заработав 21 миллион долларов; эта сумма добавилась к 256 миллионам — стоимости его доли в Goldman Sachs. Он вновь начал делиться своей мудростью — от советов кандидатам в стажеры («будьте гармоничной личностью»)[926] до рассказов о том, чем он любит заниматься на выходных (лежать на диване)[927]. Он уже не выслушивает президентских порицаний — его снова приглашают в Белый дом для приятных бесед.

Победителей и проигравших в этой истории объединяет неспособность адекватно отвечать за свои действия. В 2009 году Бланкфейн туманно извинился, признав, что его банк «участвовал в сомнительных делах»[928]. Он просил прощения скорее за то, что банк не справился с контролем за своей репутацией, не смог донести свой мессидж, чем за какие-то реальные действия: «Теперь, после кризиса, хотелось бы объяснить, кто мы такие, что наша фирма сделала и как мы смотрели на мир, прежде чем кто-то другой охарактеризовал нас вместо нас самих»[929]. «Как иначе я мог бы поступить?» — искренне недоумевал Фулд. Кейн признавал, что не смог «взять долговую зависимость под контроль», но извиняться не стал[930]. Он был убежден, что его банк рухнул в результате заговора хедж-фондов, которые выгадали от гибели Bear Stearns. В своей прощальной речи перед топ-менеджерами он сказал, что надеется — власти разберутся с людьми, ответственными за коллапс банка. Он не имел в виду себя. Язык этих псевдоизвинений подразумевает, что в этих проблемах не был виноват никто конкретно — это попросту естественный ход событий, в которых участвовали все, а значит, виноватых нет. Те же люди, которые были убеждены, что навсегда навели порядок в экономике, после кризиса поспешили винить во всем внешние факторы.

Некоторых из ключевых игроков вызвали на слушания в Конгрессе. Наиболее информативный диалог произошел еще в октябре 2008 года. «Те из нас, кто надеялся, что своекорыстие кредитных организаций сможет защитить капитал акционеров — в том числе и я, — сейчас пребывают в состоянии шока и недоверия, — сказал Алан Гринспен на заседании комитета по надзору и правительственной реформе. — Я сделал ошибку. Нечто, казавшееся очень надежным зданием и даже критически важной опорой рыночной конкуренции и свободных рынков, обрушилось. И это шокировало меня». Человека, который отмахивался от всех, кто привлекал внимание к растущей задолженности банков, как от «алармистов», и который в 2005 году получил в награду за свой труд президентскую Медаль свободы, спросили: «У вас были полномочия, чтобы предотвратить безответственную выдачу кредитов, которая привела к кризису субстандартной ипотеки. И многие другие советовали вам это сделать. Как вы считаете, это ваша идеология побудила вас принимать решения, о которых вы теперь сожалеете?» Гринспен признался: «Да, я допустил изъян. Я не знаю, насколько он значим или долговечен. Но я очень встревожен этим фактом»[931].

Во время парламентских слушаний в Британии и США часто звучали довольно смачные выражения. Банковское начальство вызывали на ритуальную головомойку в прямом эфире телевидения. В июне 2010 года Карл Левин, председатель сенатского постоянного подкомитета по расследованиям, напал на менеджера Goldman Sachs за проведение «дерьмовых сделок» — это словосочетание он использовал с дюжину раз к явному восторгу аудитории. Но слушатели в тот момент, наверное, не знали, что все, кроме одного, члены этого комитета в общей сложности получили больше 500 тысяч долларов пожертвований на их избирательные кампании от созданного банком комитета политического действия и от отдельных сотрудников Goldman[932].

Экономист Джозеф Стиглиц четко объяснил мотивы комедии, что разыгрывали политики: «Практически все сенаторы США и большинство членов Палаты представителей относятся к одному проценту богатейших, когда они избираются, остаются на своих постах благодаря деньгам одного процента богатейших и знают, что если они будут служить одному проценту богатейших, то этот один процент богатейших вознаградит их после ухода с должности». Тесные связи между государством и банками, отмечал он, были не побочным эффектом проблемы, они проистекали из самой сути кризиса и последовавших за ним событий: «Сегодняшнее неравенство во многом объясняется манипулированием финансовой системой, которое стало возможно благодаря изменению правил, купленному и оплаченному самой финансовой индустрией»[933].

За кулисами все возвращалось к прежней норме. Лоббисты банковской отрасли добивались, чтобы ограничения на деривативы — инструменты, которые Баффет когда-то назвал «финансовым оружием массового уничтожения», — были выхолощены. Требования Закона Додда-Франка, принятого американскими законодателями в качестве реакции на кризис, были смягчены и в итоге применялись всего лишь к 20 % финансовых операций[934].

Банкиры и не собирались разрушать систему, в которую верили с религиозным пылом и которая обеспечила им высокий статус и постоянный источник личного богатства. Но именно неколебимая вера, что сбой в системе невозможен, привела к тому, что они перестали мыслить критически и стали жертвами собственной пропаганды. Они убедили себя, что переписали законы финансов и человеческой природы. Невзирая на весь исторический опыт, они не сомневались, что банковские кризисы ушли в прошлое.

Разумеется, это не было преступлением без жертвы. По всему миру закрывались малые бизнесы, сотни миллионов людей потеряли работу и надежду на достойное будущее. Британии потребовалось больше пяти лет, чтобы качество жизни вернулось к уровню, достигнутому до 2008 года, да и это улучшение было неравномерным. Также банкиры были ответственны за ряд специфических скандалов. Выяснилось, что в течение, возможно, целых двух десятилетий крупные банкиры «подкручивали» один из ключевых рыночных инструментов — Лондонскую межбанковскую ставку предложения (LIBOR)[935] — и мошенническим образом получали прибыль. Между тем десятки тысяч простых работников потеряли деньги в частных пенсионных фондах и вследствие сомнительных страховых схем — вроде так называемой «защиты выплат по кредиту» (PPI). Эти реальные трудности и страдания спровоцировали люди, которые прекрасно понимали, что делают, а теперь, избежав наказания, ноют о том, как плохо с ними обошлись.

В середине 2000-х газета Daily Mail уже высказывала возмущение бонусами, которые банкиры выплачивают сами себе. Газета, провозгласившая себя голосом среднего класса из пригородов, обозначила растущее раздражение, и это произошло еще во время подъема. После того как появились новые свидетельства криминального поведения банков, 5 февраля 2014 года газета метала громы и молнии в редакционной колонке:

Более двух десятилетий наши ведущие финансовые институты сознательно обманывали клиентов. Но хотя продукты, которые нам продавали обманным путем, разнились, есть одна загадка, которая так и не раскрыта. Почему после этой затяжной истории обмана и масштабных хищений ни один высокопоставленный банкир не предстал перед судом? Да, банки были обязаны выплатить колоссальные суммы компенсаций — порядка 20 миллиардов фунтов только за схему PPI. Но покажите нам типичного жулика, который может рассчитывать, что избежит наказания, просто выплатив украденные деньги. Почему к ворам-банкирам должны применяться другие правила, хотя их единственное отличие от мелких аферистов — это титанический масштаб их преступлений?

Газета заключала: «Это мошенничество не прекратится, пока виновные не окажутся за решеткой». А этого не случилось и почти наверняка не случится. Подобное чувство гнева возникает и в Соединенных Штатах, особенно в регионах, опустошенных отъемом квартир по невыплаченным ипотечным кредитам, — скажем, в Детройте. В сентябре 2013 года только в одном его округе больше восемнадцати тысяч домов ушли с аукциона по бросовым ценам. Как понимал еще Красс две тысячи лет назад, на чужом несчастье можно здорово заработать.