Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 65

Уроки поражения отрезвили как большевиков, так и меньшевиков. Процесс восстановления партийного единства стал доминирующим. Он проходил в важнейших районах страны, где были социал-демократические организации. В феврале 1906 года был создан объединенный тифлисский комитет. В конце марта 1906 года Коба избирается делегатом на IV («Объединительный») съезд РСДРП от тифлисской организации.

Некоторые биографы Сталина, в частности, Б. Суварин, с недоумением задаются вопросом: как мог он быть избран от организации, большинство которой было на позициях меньшевиков[290]. Резон в таком недоумении, конечно, есть. Но гораздо больше резона в другом: обстановка в партии в тот период была такова, что объединительные тенденции были господствующими и с этим не могли не считаться меньшевики и их лидеры. К тому же, какими бы слабыми в сравнении с меньшевиками ни были позиции большевиков, все же за них выступали многие члены организации. На съезде самый видный представитель грузинских меньшевиков Н. Жордания приводил такие цифры: в Тифлисе членов партии насчитывалось всего около 4000, из них большевиков — 300 человек[291]. Так что согласно норме пропорционального представительства делегат от большевиков должен был быть представлен на съезде. Ведь не сам же Коба назначил себя делегатом съезда!

Походя можно добавить, что и на самом съезде вставал вопрос о неправомерном формировании делегации от тифлисской организации. И одним из инициаторов постановки этого вопроса как раз и был Сталин, фигурировавший на съезде под фамилией Иванович. Так что в правомочности участия Сталина в работах объединительного съезда от тифлисской организации сомневаться нет абсолютно никаких оснований. Я же специально затронул эту проблему, чтобы на конкретном факте проиллюстрировать уже издавна бытующую в «сталиноведении» практику наводить тень на плетень даже в вопросах совершенно очевидных, подтвержденных имеющимися документами.

Не вдаваясь в рассмотрение хода съезда и не вникая в существо обсуждавшихся на нем вопросов, позволю себе сделать только несколько самых лапидарных замечаний. На съезде меньшевики находились в большинстве, поэтому резолюции по наиболее важным вопросам в целом отражали их позиции. Мыслившийся в качестве съезда, призванного укрепить единство партии, объединить обе противоборствовавшие части на базе общей платформы, он в действительности превратился в арену серьезного и непримиримого противостояния. Можно сказать, что он сыграл прямо противоположную роль, нежели та, которая на него возлагалась.

В протоколах съезда нашло отражение участие Сталина в его работах. Можно даже сказать, что он был довольно активным делегатом, выступил в прениях одним из первых при обсуждении главного пункта повестки дня — аграрного вопроса. Меньшевики ратовали за решение аграрного вопроса путем муниципализации земли. Большевики не имели единой платформы: Ленин отстаивал идею национализации, некоторые из большевиков выступали за раздел земли среди крестьян, чтобы таким способом привлечь их на сторону рабочего класса. И весьма примечательным является то, что Сталин также высказался в пользу раздела земли среди крестьян, подвергнув критике как идею муниципализации, так и национализации. Вот как он мотивировал свою точку зрения в ходе обсуждения вопроса: «Что касается существа дела, то я должен сказать, что исходным пунктом нашей программы должно служить следующее положение: так как мы заключаем временный революционный союз с борющимся крестьянством, так как мы не можем, стало быть, не считаться с требованиями этого крестьянства, — то мы должны поддерживать эти требования, если они в общем и целом не противоречат тенденции экономического развития и ходу революции. Крестьяне требуют раздела; раздел не противоречит вышесказанным явлениям, — значит, мы должны поддерживать полную конфискацию и раздел. С этой точки зрения и национализация и муниципализация одинаково неприемлемы. Выставляя лозунг муниципализации или национализации, мы, ничего не выигрывая, делаем невозможным союз революционного крестьянства с пролетариатом.»[292] Закончил Иванович свою речь совсем не ортодоксальными по марксистским меркам словами: «Если освобождение пролетариата может быть делом самого пролетариата, то и освобождение крестьян может быть делом самих крестьян». Такой вывод явно противоречил догме, утверждавшей, что освобождение крестьян входит как одна из составных частей в концепцию освобождения рабочего класса. Иными словами, крестьянству предназначалась определенная самостоятельная роль в процессе развития революции.

Как видим, аргументация выглядела убедительной, и по крайней мере, не шаблонной, накатанной в русле господствовавших тогда в партии теоретических установок. Но нас интересуют в данном контексте не тонкости аргументации и оттенки в позиции различных сторон, а то обстоятельство, что Сталин впервые вообще разошелся с Лениным, причем по столь важному вопросу. И мало того, что разошелся, но и публично изложил свою точку зрения, продемонстрировав тем самым отсутствие единства в стане большевиков. Мне представляется, что этот факт красноречиво говорит о том, что к тому времени он стал уже достаточно самостоятелен в политических, да и в теоретических вопросах. Объяснять данный поступок какими-то иными соображениями, вроде того, что Ленин в то время был в меньшинстве, поэтому, дескать, Сталин, как прожженный циник и политический флюгер, уже не счел для себя тактически выгодным ориентироваться на лидера своей партии, на мой взгляд, неправомерно. Подобные домыслы не имеют под собой никакой доказательной базы и не выдерживают серьезной критики.

Но тем не менее примечательным фактом его политической биографии остается то, что он занял принципиально иную, чем Ленин, позицию по такому коренному и актуальному вопросу, как аграрный вопрос. В дальнейшем мы будем еще иметь возможность фиксировать расхождения в позициях Ленина и Сталина по различным проблемам. Из самого факта расхождений, однако, не следует делать каких-то далеко идущих выводов. Политическая практика дает обильное количество примеров разногласий и расхождений даже в среде единомышленников. Это — вполне естественное явление, а отнюдь не какое-то экстраординарное событие. Оно вполне приложимо и к данному случаю.

Тем более, что впоследствии Сталин при подготовке к изданию своих сочинений посчитал необходимым специально отметить приведенный выше факт и признал ошибочность своей позиции в тот период. В предисловии к первому тому он, связав подход к решению аграрного вопроса с более общим вопросом — развития социалистической революции, отметил: «Только спустя некоторое время, когда ленинская теория перерастания буржуазной революции в России в революцию социалистическую стала руководящей линией большевистской партии, разногласия по аграрному вопросу исчезли в партии, ибо стало ясно, что в такой стране, как Россия, где особые условия развития создали почву для перерастания буржуазной революции в социалистическую, — марксистская партия не может иметь какой-либо другой аграрной программы, кроме программы национализации земли.»[293]

В связи с рассмотрением позиции Сталина по аграрному вопросу и, в частности, защитой им принципа раздела помещичьих земель между крестьянами, хочется обратить внимание на одно довольно существенное обстоятельство. Автор одной из авторитетных работ по истории российской революции, написанной под углом зрения анализа личного вклада в нее Ленина, Троцкого и Сталина, Б. Вольф особо отмечает, что взгляды Сталина оказались в конце концов господствующими. В подтверждение своего утверждения он приводит тот факт, что победе большевиков в Октябрьской революции во многом способствовало фактическое принятие лозунга раздела земли, а не ее национализации. Именно это обусловило поддержку крестьянством Октябрьской революции[294].

Оставляя в стороне многие детали проходившей на съезде борьбы, укажем на то, что представляется нам наиболее существенным, опять-таки в контексте процесса созревания Сталина как политической личности, уже имеющей свою точку зрения и свою позицию. Стокгольмский съезд наглядно это продемонстрировал. Об этом же свидетельствуют и печатные выступления Кобы после возвращения со съезда, в которых обстоятельно и в резко критическом духе проанализированы итоги работы объединительного съезда. Речь идет прежде всего о вышедшей в июле — августе 1906 года его брошюре «Современный момент и Объединительный съезд рабочей партии». В ней он по существу поставил под сомнение все важнейшие решения съезда, что вполне отвечало и позиции Ленина и большевиков в целом. Весь запал обращен на критику стратегической линии и программных установок, которых придерживались в то время меньшевики. Знакомство с этой брошюрой свидетельствует о его неизменной враждебности к меньшевизму как политическому течению и платформе практической деятельности. И, надо признать, что основные тезисы, отстаиваемые автором, хорошо аргументированы с точки зрения революционной марксистской теории. Мы уже имеем дело с вполне сформировавшимся деятелем партии, отличительной чертой которого выступает не только желание, но и умение сочетать теорию с практикой. Хотя по-прежнему Сталин, как правило, говорит о себе только как практике. Каких-либо претензий на лавры большевистского теоретика он не выдвигает, несмотря на то, что некоторые его статьи того периода явственно обнаруживают постоянный интерес автора к вопросам теории марксистского учения.