Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 27

Ко времени рождения Сталина в Гори действовала учительская семинария, при которой имелись четыре начальных училища: грузинское, армянское, русское и татарское. Кроме того, в городе имелись уездное училище, армяно-григорианское духовное училище, женская прогимназия и армянская женская школа[111]. Как видим, городок представлял собой своеобразный образовательный центр, что по тогдашним временам было довольно редким явлением. Именно это обстоятельство, видимо, и зародило в матери Иосифа стремление дать ему какое-то образование, чтобы он смог «выйти в люди» Еще до поступления в духовное училище сосед Джугашвили К. Чарквиани по просьбе матери обучил маленького Иосифа грузинской азбуке. Мальчик проявлял способности к учебе, что, очевидно, и служило стимулом для определения его в школу. Следует учитывать реальное положение семьи, низкий уровень ее материального состояния, чтобы должным образом оценить поистине фанатичное стремление матери дать ребенку образование. Можно предположить, что на ее стремление большое влияние оказал тот факт, что ее собственные родители сумели дать образование ее братьям, хотя их семья и находилась чуть ли не на самых низших ступенях социальной лестницы тогдашнего грузинского общества[112]. В условиях посткрепостнической Грузии получение даже начального образования для низших слоев населения было явлением отнюдь не ординарным.

Вообще проблема образования для людей, подобных Сталину, — это в сущности начало суровой борьбы за достойное место в жизни, попытка выйти из заколдованного круга неграмотности и невежества, на которые их обрекали сами жизненные обстоятельства. Весьма красноречивое описание домика, в котором родился ее отец, оставила Светлана Аллилуева, посетившая Гори в середине 80-х годов вместе со своей дочерью Ольгой от брака с американцем. Вот как она передает свои впечатления:

«Я, конечно, должна была познакомить свою дочь с детством ее деда — и мы отправились в Гори, смотреть музей. Крошечная лачуга, не более курятника, где вся семья ютилась в одной комнатушке, произвела неизгладимое впечатление на маленькую американку. «А где они готовили пищу?» — спросила она. Я перевела. «Летом на улице, — ответила экскурсовод, — а зимой — тут, в комнате, на керосинке». Здесь жили мальчик, его отец-пьяница и мать, зарабатывающая стиркой белья. Мать отдала мальчика в приходскую школу, где он изучал три языка: русский, грузинский, греческий (Оле показали парту, за которой он сидел). Потом он учился в семинарии, чтобы стать священником. Мы видели здание семинарии в Тбилиси. Он стал революционером: ушел из семинарии, уехал из Грузии. Долгие годы, десятилетия, не видел свою родину и свою мать, растившую его на гроши. Потом, когда он стал главой государства, ее поместили в Тбилиси в одну из комнат бывшего губернаторского дворца. Там старуха и умерла, огражденная «славой» и надзором КГБ[113] от всего, что было ей привычно, но до самой своей смерти все так же неуклонно посещая церковь. Ольга знала, что совместно с Черчиллем и Рузвельтом ее дед выиграл войну против нацизма — у нее была фотография «большой тройки». Но только теперь, здесь, в этой маленькой лачужке, над которой возвышались холм и крепость, а дальше белели снеговые вершины, она могла увидеть жизнь не из учебников».[114]

Примечательные мысли по данному поводу высказал и английский писатель Ч.П. Сноу в своей книге «Вереница лиц», в которой немало места посвящено Сталину. В частности, он писал: «В сравнении с бедностью и убожеством жилища, где родился будущий Сталин, дома Уэллса или Ллойд Джорджа смотрелись бы вызывающе — до неприличия — роскошными. Ни один крупный политический лидер во всей истории не был выходцем из таких глубоких низов»[115].

Именно через такую призму — назовем условно это фактором бедности — можно в должной мере оценивать тяжкий и суровый путь к знаниям, который пришлось преодолеть многим из той социальной среды, к которой принадлежал Сталин. Видимо, справедливо считать, что чем тяжелее условия жизненной среды, чем суровее путь к приобретению знаний, тем больше уважения должно проявлять по отношению к тем, кто успешно преодолел препятствия на столь тяжком и тернистом пути.

В этом контексте выглядят весьма неприглядными и даже кощунственными прямые, а чаще завуалированные насмешки и упреки, на которые не скупились оппоненты Сталина в связи с его низким уровнем образования. В данном случае было бы более уместным по достоинству оценить то упорство и ту настойчивость, которые молодой Сталин проявлял, стремясь получить образование. Не будет ошибкой предположить, что тяготы, связанные с получением образования, явились одним из важных факторов, повлиявших на формирование взглядов молодого человека, на складывание основных черт его характера. И здесь трудно не согласиться с мыслью Чарльза Сноу, который писал: «Фактически у него, как и у Эйнштейна в том же возрасте, характер уже сформировался и многие взгляды с убеждениями тоже. Развит он был не по годам, основные черты Сталина исторического сложились уже тогда (т. е. в ранней юности — Н.К.)»[116]

Как явствует из сохранившихся архивных документов, подтвержденных также и в биографической хронике, содержащейся в официальном издании сочинений Сталина, Иосиф Джугашвили был принят в Горийское духовное училище в сентябре 1888 года. В связи с тяжелым материальным положением его семьи ему определили ежемесячную стипендию в размере 3 рублей, а также разрешили его матери зарабатывать в месяц до 10 рублей, обслуживая учителей и школу[117]. Надо заметить, что в духовное училище принимали детей преимущественно из духовного сословия, а также из обеспеченных семей. Так что сам факт поступления в училище можно расценить как заметный успех матери Иосифа. Сам выбор духовного училища, вероятно, был обусловлен прежде всего глубокой религиозностью Екатерины Джугашвили, а также тем обстоятельством, что ей оказали определенное содействие в устройстве сына на учебу те люди, с которыми она соприкасалась как прачка и уборщица.

Поскольку училище было четырехклассным, а молодой Сталин закончил его лишь в 1894 году, возникает вопрос: почему для окончания четырехлетнего обучения ему потребовалось шесть лет, куда исчезли два года? Дело в том, что И. Джугашвили был принят вначале в подготовительный класс, что дает объяснение увеличению срока учебы в один год. Другой год, как справедливо считают биографы Сталина, был потерян в связи с семейными конфликтами, вызванными самим фактом учебы Иосифа.

По свидетельствам лиц, знавших семью Джугашвили, Сосо было 5 лет, когда его отец уехал в Тифлис и стал работать на обувной фабрике Адельханова. «Мать Кеке со своим маленьким сыном осталась в Гори. Между Виссарионом и Кеке возникли неприятности по вопросу о воспитании сына. Отец был того мнения, что сын должен унаследовать профессию своего отца, а мать придерживалась совершенно иного взгляда, — вспоминал С.П. Гогличидзе, один из тех, кто в годы правления Сталина поделился своими воспоминаниями о ранних годах жизни Сосо и его семьи, зафиксированными в материалах Тбилисского филиала Института Маркса, Энгельса, Ленина[118].

— Ты хочешь, чтобы мой сын стал митрополитом? Ты никогда не доживешь до этого! Я — сапожник, и мой сын тоже должен стать сапожником, да и все равно будет он сапожником! — так часто говорил Виссарион своей жене.

Несмотря на то что Виссарион жил и работал в Тифлисе, а Кеке с сыном — в Гори, она постоянно беспокоилась:

— А ну, как приедет Виссарион, да увезет сына и окончательно оторвет его от учебы?»[119]

В конце концов так и случилось. Неистовому Бесо, отцу Сталина, не давала покоя мысль, что его сын ходит в училище, а не изучает ремесло. И вот в один прекрасный день в Гори приехал Виссарион и отвез его в Тифлис, где отдал на фабрику Адельханова. Маленький Сосо работал на фабрике: помогал рабочим, мотал нитки, прислуживал старшим. Через некоторое время мать в свою очередь поехала в Тифлис и увезла сына с фабрики. Некоторые из преподавателей знали о судьбе Сосо и советовали оставить его в Тифлисе. Служители экзарха Грузии предлагали ей то же самое, обещая, что Сосо будет зачислен в хор экзарха, но Кеке и слышать об этом не хотела. Она спешила увезти сына обратно в Гори…[120]

Сама мать Сталина незадолго до своей смерти в беседе с корреспондентом газеты следующим образом описала суть этого семейного конфликта: «Учился он прекрасно, но его отец, мой покойный муж Виссарион, задумал мальчика взять из школы, чтобы обучать своему сапожному ремеслу. Возражала я как могла, даже поссорилась с мужем, но не помогло: муж настоял на своем. Через некоторое время мне все же удалось его снова определить в школу»[121].