Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 239

«Товарищи, два слова по вопросу об опубликовании «завещания» Владимира Ильича. Вы все знаете, как много было разговоров вокруг последних писем Владимира Ильича, касающихся внутрипартийных отношений. Оппозиция все время доказывала, что ЦК будто хочет скрыть от партии эти документы. Оппозиция утверждала, несмотря на то, что она великолепно знала решение XIII съезда партии, который, ознакомившись с этими документами, решил тогда не опубликовывать их в печати, имея и виду прежде всего волю самого Владимира Ильич, который не предназначал этих документов для печатного опубликования. На июльском пленуме ЦК и ЦКК т. Сталин внес предложение, чтобы обратиться с просьбой к XV съезду об отмене решения XIII съезда и эти письма Владимира Ильича опубликовать в «Ленинском сборнике». Мы просим съезд принять предложение июльского пленума ЦК и ЦКК и отменить постановление XIII съезда»[1074].

В дополнение А.И. Рыков (в то время председатель СНК и член Политбюро) предложил опубликовать не только то письмо, которое называется «завещанием», но и другие неопубликованные письма по внутрипартийным вопросам, а так называемое «завещание» приложить и к стенограмме. Решение было принято единогласно[1075].

Но как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Делегаты съезда получили бюллетени стенографических записей заседаний, к которым ленинское письмо действительно прилагалось. Однако в официальном издании стенографического отчета письма не оказалось, его попросту туда не включили. Не было оно опубликовано и во всех последующих томах «Ленинских сборников». Лишь в период так называемой десталинизации в 1956 году по решению ЦК КПСС эти письма были доведены сначала до сведения делегатов XX съезда партии, а затем разосланы партийным организациям и широко опубликованы — в журнале «Коммунист» № 9 за 1956 год, изданы отдельной брошюрой массовым тиражом и включены в собрание сочинений В.И. Ленина (4 и 5-е издания). Но публикация ленинских документов (хотя и неполная, без приложения к ним ответа Сталина, объяснений секретарей и т. д.) отнюдь не поставила точку во всей этой эпопее.

Завершая сюжет о ленинском завещании, невольно вспомнишь крылатую фразу Шекспира, перефразируя которую, можно сказать: нет повести печальнее на свете, чем повесть о не менее печальном ленинском завещании.

Диапазон разногласий, точнее конфликта, межу Лениным и Сталиным в период 1922–1923 гг. становился все более широким. Помимо уже рассмотренных проблем, разделявших их, прибавились и вопросы, связанные с национальным и государственным строительством. Условно все эти проблемы в исторической литературе обозначаются как конфликт по вопросу об «автономизации». Если же рассматривать проблему в более широком историческом контексте, то я бы сформулировал ее иначе: основой конфликта были принципиально отличавшиеся подходы к решению проблем национально-государственного строительства Советского Союза. Речь шла о том, строить ли государство на централизованной основе, выдвигая во главу угла прежде всего общегосударственные интересы, интересы централизованного единства. Или же во главу угла положить принципы, так сказать, демократического единства, при которых превалировали бы не соображения общегосударственного единства прежде всего, а соблюдение принципов равноправия, соблюдения прав и т. д. Причем эти две концепции не выражались во всей своей обнаженности, они облекалось в формы, порой затенявшие различия в подходах.

И это имеет свое объяснение. Строго говоря, и Ленин, и Сталин выступали за создание твердой государственной власти в стране на основе сплочения всех входящих в нее национальных республик. Однако Сталин, в отличие от Ленина, ставил акцент на централизации и борьбе против разного рода сепаратистских уклонов, способных подорвать прочность создававшегося государства. Ленин же, обуреваемый ненавистью к великодержавному шовинизму, склонен был именно через призму борьбы против великорусского шовинизма, подходить к рассмотрению и решению всех принципиальных аспектов национально-государственного строительства. В письме Каменеву в октябре 1922 г. он прямо заявлял: «Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть»[1076]. Сама по себе озлобленность Ленина против шовинизма вообще, и великорусского шовинизма в особенности, вообще наложила весьма своеобразную печать на его политические воззрения и действия последних лет жизни. У него уж слишком часто эта ненависть к великорусскому шовинизму обретает какие-то навязчивые формы. Так, в письме венгерскому коммунисту Б. Куну в октябре 1921 г. он заявляет: «Я должен решительно протестовать против того, чтобы цивилизованные западно-европейцы подражали методам полуварваров русских»[1077]. Не берусь комментировать это заявление, даже учитывая возможный контекст, из которого оно взято, но все же поражает оскорбительный для всякого русского человека тон данного заявления. В том числе, видимо, и для самого Ленина как великоросса.

Я привел лишь пару фактов, но дело не в их количестве, а в том, что у вождя партии в этот исторический период, видимо, под гнетущим впечатлением всеобщей разрухи и неразберихи, все чаще и отчетливее давали о себе знать вспышки необузданной ненависти в отношении великорусского шовинизма. В предыдущих главах я уже затрагивал вопрос о шовинизме и национализме, вернее, об отношении к тому и другому со стороны Ленина и Сталина, и проводил мысль о том, что одной из причин политического конфликта между ними как раз и стало это отношение. Подчеркну еще раз: речь идет не вообще о декларативном осуждении шовинизма и национализма, а о тех акцентах, которые ставились на данных вопросах при выработке практической линии в вопросах национально-государственного строительства.

В советский период, особенно после начала десталинизации, всячески подчеркивались ошибки Сталина в этом вопросе, изображалось дело так, будто его линия фактически вела к подрыву самой идеи создания многонационального Советского государства, а ее реализация принесла бы нам неисчислимые бедствия. Сейчас, из глубины прошедших лет, дело предстает в несколько ином ракурсе. После парада суверенитетов и чуть ли не мгновенного распада СССР взгляд на весь спор между Лениным и Сталиным, на суть их разногласий и на то, кто лучше, реалистичнее оценивал ситуацию и предлагал более устойчивые, более жизненные принципы строительства единого государства, сейчас этот взгляд претерпел серьезную переоценку. И эта переоценка явилась объективным отражением, более масштабным осознанием глубинного содержания произошедших в нашей стране изменений.

На борьбе против шовинизма и национализма, на том, как эта линия проводилась Сталиным в период отхода Ленина от руководства, в частности, на XII съезде партии в апреле 1923 года, я остановлюсь ниже. А сейчас рассмотрим вопрос о так называемой идее автономизации, сыгравшей роль некоего бикфордова шнура во взрыве взаимоотношений между Лениным и Сталиным. Конечно, наряду с другими факторами, о чем уже шла речь выше.

Прежде всего надо развеять бытующий миф о том, что Сталин был инициатором или автором идеи автономизации. Для этого в самом общем виде следует осветить процесс сближения независимых советских республик, происходивший на объективной основе совпадения их коренных интересов, не в последнюю очередь национальных. Это нашло отражение в ряде договоров между РСФСР и национальными республиками, в которых предусматривалась защита как национальных, так и интернациональных интересов. Развитие договорных отношений между республиками явилось важным этапом на пути их объединения. Компартия Украины одна из первых предложила установить более тесные экономические связи РСФСР и Украины. В декабре 1920 года пленум ЦК РКП(б) рассмотрел вопрос о союзном договоре между РСФСР и Украиной. Выработанный пленумом проект договора был принят правительствами этих республик. В 1920–1921 годах договоры о сотрудничестве с РСФСР заключили также Азербайджан, Белоруссия, Грузия, Армения, а также Хорезмская и Бухарская народные советские республики.

В начале ноября 1921 года пленум Кавбюро ЦК РКП(б) с участием руководящих партийных и советских работников Закавказья признал, что назрела необходимость заключить федеративный союз между Азербайджаном, Грузией и Арменией. Это решение было поддержано II Краевым Закавказским партийным совещанием, которое подчеркнуло, что с созданием федерации заканчивается длительный и тяжелый период межнациональной борьбы в Закавказье. Совещание обсудило проект договора между тремя братскими республиками.

ЦК РКП(б) 29 ноября 1921 года одобрил эти решения, утвердив проект постановления, предложенный Лениным, в котором федерация закавказских республик признавалась безусловно необходимой и принципиально правильной.