Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 194

Из речи Ворошилова:

«И вот, вместо того, чтобы поставить эту армию в условия, когда она могла бы правильно развиваться и быть образцом строительства нашей пролетарской коммунистической армии, нашим авангардом в классовой войне, — эту армию уничтожают тем, что разгоняют одного за другим, которые не согласны с официальной точкой зрения. Ставят в такие условия, когда армия в конце концов распадается. Эта армия разваливается, и все у нас будет разваливаться до тех пор, пока мы здесь на партийном съезде не положим конец тому положению, которое было создано. У нас нет даже возможности рассуждать о таком огромном деле, как наша военная политика. У нас есть единоличное управление, единоличное усмотрение, а вокруг этих единоличных лиц сгруппировались враждебные нам слои белогвардейского офицерства, которое одурманивает, ассимилирует до некоторой степени мозги наших товарищей. Результат этой ассимиляции сказывается»[861].

Из выступления другого представителя военной оппозиции Минина: «Приезжает народный комиссар по военным и морским делам и говорит товарищам Рухимовичу, Артему[862] и другим, с которыми мы вместе работали: все равно вы город не защитите. Троцкий приехал и, не спросив никого, в чем дело, говорит: это верхоглядство. Он заявил нам с Ворошиловым, что я вас привезу под конвоем в Москву. Это отношение совершенно не коммунистическое»[863].

Я не стану в деталях распространяться на тему о претензиях, предъявлявшихся членами военной оппозиции к Троцкому, да и вообще к центральному партийному руководству. Причем надо подчеркнуть, что это недовольство носило глубокий характер и затрагивало отнюдь не единицы, а достаточно широкие слои военных работников.

Сам Троцкий в работах съезда не участвовал, сославшись на неотложные дела на фронте. Вместо этого он подготовил тезисы, содержавшие довольно банальные истины и обходившие стороной вопрос о корнях столкновений с местными военными деятелями. Весь вопрос он пытался свести к тому, что представители военной оппозиции якобы выступают против очевидного и разделявшегося по существу всеми принципа построения регулярной Красной армии. В частности, он писал: «Завоевание политической власти дало пролетарии ту возможность использовать государственный аппарат для планомерного строительства централизованной армии, единство организации и единство управления которой только и могут обеспечить достижение наибольших результатов с наименьшими жертвами. Проповедывать партизанство, как военную программу, то же самое, что рекомендовать возвращение от крупной промышленности к кустарному ремеслу»[864].

Но коренная суть разногласий по военному вопросу сводилась отнюдь не к вопросу — создавать или не создавать регулярную армию (она на протяжении довольно длительного времени уже практически создавалась) — а к отношению к военным специалистам и, — что особенно надо подчеркнуть — к методам руководства военными делами со стороны Троцкого. Не стану приводить подробных доказательств общего недовольства методами председателя Реввоенсовета, в первую очередь среди членов партии, работавших в армии. Сошлюсь лишь на написанный Лениным проект постановления Политбюро. Этот проект в числе других был подписан и Сталиным. Последний пункт проекта гласил: «5) указать т. Троцкому на необходимость как можно более внимательного отношения к работникам-коммунистам на фронте, без полной товарищеской солидарности с которыми невозможно проведение политики Центрального комитета в военном деле»[865].

Общая картина разногласий по военным проблемам была обрисована выше. Какова же была истинная позиция Сталина по данному вопросу? В литературе о Сталине господствующей является, коротко говоря, следующая точка зрения: Сталин на словах высказывался против «военной оппозиции», но на деле выражал ей сочувствие. Якобы в кулуарах съезда он пытался создать впечатление, что, не слишком хорошо разбираясь в военном деле, ЦК партии и Ленин передоверили его Троцкому[866].

Академик Минц, в свое время много сделавший для раздувания культа Сталина и превозношения его заслуг в Гражданской войне, в период перестройки, естественно, изменил свои взгляды на 180 градусов и стал доказывать прямо противоположное тому, что писал ранее. Так, по его мнению, Сталин на словах поддерживал линию Ленина, а на деле вдохновлял оппозицию и руководил ею[867].

На мой взгляд, истина заключается в том, что Сталин занимал неоднозначную позицию в данном вопросе. Верхом наивности полагать, что такому реалистически мыслящему человеку, каким не только слыл, но и являлся Сталин, было присуще непонимание столь простой истины, что новой власти нужна регулярная армия, а не партизанская вольница. Без железной дисциплины такой армии создать невозможно. Так что приписывать Сталину заведомо абсурдные идеи о противодействии созданию строго централизованной и хорошо дисциплинированной армии — значит рисовать заведомо извращенную и до предела примитивную картину.

Но что его, так сказать, духовно роднило с представителями оппозиции, так это критика в адрес Троцкого, неприятие методов руководства военным делом со стороны последнего. Здесь сказывались не только личная неприязнь к Троцкому, но и принципиальное несогласие с его методами проведения в жизнь выработанной партией политики в военных вопросах. Чего здесь было больше — личной антипатии или разногласий по принципиальным вопросам? Видимо, одно сочеталось с другим и накладывалось друг на друга.

Для полной ясности и объективности процитируем наиболее важные положения, отстаивавшиеся Сталиным в ходе этой дискуссии. Вот что он говорил на заседании военной секции съезда:

«Все вопросы, затронутые, сводятся к одному: быть или не быть в России строго дисциплинированной армии. Весь вопрос в этом. Полгода назад или 8 месяцев назад у нас была новая армия, после развала старой царской — добровольческая, плохо организованная армия с коллективным управлением и командованием, не подчинявшаяся приказу. Это был период, когда обозначались наступления со стороны Антанты более или менее ясные. Состав армии был главным образом, если не исключительно, рабочий.

Ввиду отсутствия дисциплины, ввиду отсутствия стройности старой добровольческой армии, ввиду того, что приказы не исполнялись, ввиду дезорганизации в управлении армии мы терпели поражения. Дошли до того, что отобрали у нас Казань, с юга наступал Краснов. На западе была более серьезная война двух империалистических групп. Факты говорили, что добровольческая армия, плохо организованная и дисциплинированная армия не выдерживает критики, что мы — Советская республика — не сумеем оборонять нашу республику, если не создадим другой армии, армии регулярной, проникнутой духом дисциплины; с хорошо поставленным политическим отделом, умеющей и могущей по первому приказу стать на ноги и идти на врага. Эта задача была, плохо ли, хорошо ли, но все-таки разрешена. Перед нами стоит основной вопрос о том, чтобы наше решение, решение центра о необходимости, о неизбежности организации регулярной армии, армии строго дисциплинированной, подчинявшейся приказу, было исполнено…

И теперь весь вопрос состоит в том, чтобы дисциплину сознательную, ту, которая была у нас, плохо ли, хорошо, в период добровольчества, чтобы сознательно дополнять дисциплину железной формой.,

Я должен сказать, что те элементы нерабочие, которые составляют большинство нашей армии, — крестьяне, они не будут драться за социализм, не будут! Добровольно они не хотят драться. Целый ряд фактов на всех фронтах указывает на это. Целый ряд бунтов в тылу, на фронтах, целый ряд эксцессов на фронтах показывает, что непролетарские элементы, составляющие большинство нашей армии, драться добровольно за коммунизм не хотят.»[868].

Речь эта вполне определенно и однозначно выражает позицию Сталина по военному вопросу. Поэтому рассуждения насчет того, что он якобы поддерживал партизанские устремления военной оппозиции лишены реальной почвы. С другой стороны, обращает на себя внимание тот факт, что Сталин фактически обошел молчанием вопрос о своих разногласиях с Троцким по вопросам военного руководства и не высказал прямо своих критических замечаний. А что такие замечания у него были, хорошо видно из приводившихся ранее документов и материалов. Здесь, видимо, решающую роль сыграли соображения иного характера: Ленин и ЦК в целом стояли за то, чтобы на съезде не раздувать пожар разногласий и не вносить дополнительно горючий материал. Во главу угла ставилась задача консолидации и выработки общей, приемлемой для всех, позиции по военному вопросу. Сталин, очевидно, также придерживался этой линии и на практике проводил ее в жизнь. Здесь, на мой взгляд, и надо искать причину того, что он воздержался от критики Троцкого. Может быть, имелись и какие-то иные соображения и мотивы, но они, если таковые были, явно играли второстепенную роль.