Читать онлайн «Политическая биография Сталина». Страница 120

Надо отдать должное царской полиции в том, что касается организации вербовки секретных агентов для работы в ее интересах. Здесь она действовала довольно эффективно на протяжении многих лет. И это было не случайно, поскольку департамент полиции был укомплектован достаточно квалифицированными кадрами, имевшими хорошую профессиональную подготовку. Так, С. Белецкий, стоявший в 1911–1914 гг. во главе департамента полиции, свидетельствовал после Февральской революции: «В мою пору департамент полиции плохо или хорошо — это другой вопрос, — но эволюционировался; 9/10 служащих были люди с высшим образованием и в большинстве с практическим судебным стажем. Все, что было нового в подпольной прессе и на русском и заграничном книжном рынке из области социальных вопросов, все выписывалось, переводилось, читалось, посылалось в форме ежемесячников розыскным офицерам; всякие сведения, даже личного свойства, касающиеся того или другого политического видного противника, мною принимались во внимание при обсуждении плана борьбы и т. п. Изучая с одинаковым вниманием как большевистское, так и меньшевистское течение того времени, я большевиков в ту пору, взятых в отдельности или, лучше сказать, в своей обособленности, не так опасался, чтобы предполагать в лице их одних наличность достаточных в то время сил и средств для нанесения серьезного удара правительственному строю. Для меня более серьезную опасность в ту пору представляли меньшевики…»[523]

С помощью своей агентуры в различных оппозиционных режиму партиях полицейские власти имели вполне адекватное истине представление об основных направлениях их деятельности, численном составе, руководящих деятелях, конкретной работе отдельных организаций и т. д. В недрах полицейских органов, боровшихся с революционным движением, тщательно изучались программные установки партий, скрупулезно фиксировались внутрипартийные споры и разногласия, и в соответствии с интересами охранки выстраивались основные направления и методы борьбы против этих партий. Можно сказать, что в целом делалось это на высоком профессиональном уровне, хотя, конечно, случались и серьезные «проколы», допускались по стародавней российской бюрократической традиции всякого рода приписки, преувеличения и т. п. При вербовке секретных сотрудников из революционной среды основная ставка делалась на подкуп. Не менее значительную роль играла и практика запугивания и устрашения взятых под подозрение участников движения. Большую роль играла также ставка на дискредитацию того или иного кандидата в глазах его товарищей по партии, что помогало полиции в отдельных случаях сломить волю к сопротивлению намеченного к сотрудничеству кандидата. Словом, набор средств и методов был весьма обширным и постоянно совершенствовался.

В итоге по существу все-более менее радикальные революционные партии и движения в той или иной степени оказались под колпаком полиции. Об этом дает наглядное представление публикация документов Московского охранного отделения по партии большевиков за период с 1903 по 1916 год, впервые изданных еще в 1918 году. Знакомство с этими документами оставляет впечатление того, что буквально каждый сколько-нибудь серьезный шаг партии становился известным полиции и она могла предпринимать свои контрмеры.

Партии революционного толка, конечно, знали, что полиция засылает в их ряды и вербует провокаторов самого различного пошиба. Однако они не знали и не могли знать подлинных масштабов проникновения провокаторства в их среду. По неполным подсчетам, в различных политических партиях и организациях имелось около 6,5 тысячи провокаторов и других работников политического сыска самодержавия[524]. Согласно последним подсчетам исследователей данной проблемы, только в разных охранных отделениях и губернских жандармских управлениях работало в общей сложности около 2070 секретных сотрудников, дававших сведения о РСДРП, Социал-демократии Латышского края и Социал-демократии Королевства Польского и Литвы[525].

Приведенные выше цифры говорят сами за себя, хотя их точность, может быть, и не столь уж бесспорна. Однако каковы бы ни были погрешности в полной достоверности указанных цифр, картина поистине массового распространения провокаторства в последние полтора десятка лет существования царского режима вполне отвечала реалиям времени. Истории дореволюционной России печально известны громкие дела, связанные с разоблачением провокаторов. Надо отметить, что ввиду массового распространения этого мерзкого феномена деятельность некоторых революционных организаций зачастую находилась на грани паралича. Большевики и их руководители, в частности В.И. Ленин, сознавали опасности для партии, связанные с провокаторской работой полиции. Они, разумеется, принимали меры противодействия подрывной активности охранки. В.И. Ленин рассматривал борьбу с провокацией как важнейшую составную часть нелегальной партийной работы. По его мнению, лучшее средство борьбы против подрывной агентуры царизма — «довести революционную организацию, дисциплину и конспиративную технику до высшей степени совершенства»[526]. Главное — создать такую организацию, которая будет способна преследовать и обезвреживать шпионов. «Перебить шпионов нельзя, а создать организацию, выслеживающую их и воспитывающую рабочую массу, — можно и должно»[527].

И хотя охранке удалось нанести ощутимые удары по партии большевиков благодаря «услугам» провокаторов, она в целом все же смогла выстоять и сохранить себя как влиятельная политическая сила именно благодаря тому, что опиралась на широкое массовое движение, последовательно и настойчиво укрепляла партийную дисциплину, умело сочетала методы нелегальной и легальной работы, совершенствовала свою конспиративную технику. Можно сказать, что она сумела выдержать противоборство с царской полицией, и в этом плане выгодно отличалась от некоторых других российских партий, которые были парализованы провокаторской работой охранки (прежде всего имеется в виду партия социалистов-революционеров).

После Февральской революции при Временном правительстве была проведена большая работа по выявлению провокаторов. Вот что пишут об этом компетентные специалисты поданной проблематике: «1917 г. в Петербурге, Москве, на местах были созданы комиссии, которые занимались вопросами секретной агентуры и ее выявлением. Назовем основные из них: Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих должностных лиц; Комиссия по заведованию архивом заграничной агентуры в Париже; Комиссия по обеспечению нового строя; Комиссия по разбору дел бывшего департамента полиции, а также созданная на базе последней в июне 1917 г. Особая комиссия по обследованию деятельности бывшего департамента полиции и подведомственных ему учреждений. Результатами работы комиссий были выявление документов по секретной агентуре, публикация именных списков, принятие тех или иных мер против бывших агентов (арест, подписка о невыезде, временное запрещение участвовать в общественной и политической жизни).

Наиболее значительная работа была проведена Комиссией по обеспечению нового строя и Особой комиссией по обследованию деятельности бывшего департамента полиции. Ими был собран и систематизирован большой материал, проведены допросы подозреваемых лиц, опубликованы списки секретных сотрудников.

После Октябрьской революции разработка материалов по выявлению секретных сотрудников велась в созданной в апреле 1918 г. Особой комиссии при историко-революционном архиве в Петрограде, которая продолжала исследование документов департамента полиции, охранных отделений, жандармских управлений. В 1919 г. эта комиссия была упразднена, но работа продолжалась самим архивом (Историко-революционный архив Петрограда), а затем, с переездом его в Москву — Архивом революции и внешней политики.

В ЦГИАМе[528] эта работа активно проводилась вплоть до 1941 г. Архив стал центральным учреждением, куда стекались сведения из государственных архивов страны. На основании этих данных составлялась единая картотека на всех выявленных по стране секретных сотрудников, которая достаточно полно отражала состав агентуры, работавшей в различных партийных организациях в России и за границей»[529].

Я привел эту обширную выдержку, чтобы подчеркнуть одно весьма важное обстоятельство: после падения царизма как Временное правительство, так и Советская власть, провели большую и весьма результативную работу по выявлению и наказанию бывших провокаторов. Архивы охранки, как на местах, так и в провинции, сохранились и подверглись тщательному изучению. Вызывают серьезные сомнения утверждения некоторых публицистов, что уже в то время проводилась соответствующая «санация» архивов с целью изъятия документов, могущих скомпрометировать тех или иных политических деятелей. Тогда это едва ли было возможно, чего, конечно, нельзя сказать о более поздних периодах. К тому же, например, архивы охранки в Закавказье почти на протяжении трех лет находились в распоряжении тогдашних властей (в Грузии, например, меньшевиков), которые, несомненно, предали бы гласности имена провокаторов из числа своих политических противников-большевиков, особенно если последние занимали руководящие посты в Москве. Но таких эпизодов никто не зафиксировал, потому что их просто не было.