Читать онлайн «Все лучшие методики воспитания детей в одной книге: русская, японская, французская, еврейская, Монтессори и другие». Страница 113

Самуил Яковлевич Маршак (22 октября 1887, Воронеж – 4 июля 1964, Москва) – поэт, драматург, переводчик, критик.

Родился в еврейской семье заводского мастера. Фамилия «Маршак» является сокращением, означающим «Наш учитель рав Аарон Шмуэль Кайдановер» и принадлежит потомкам этого известного раввина и талмудиста (1624–1676).

Его родным городом был Воронеж. Здесь будущий поэт прожил первый, самый беспечный и радостный период своего детства, да и позже на воронежской земле он провел несколько весьма важных в его жизни лет.

До шестилетнего возраста будущий поэт жил на Чижовке, тихой городской окраине, населенной бедным мастеровым людом, мелкими кустарями, оборванцами и босяками. Семья Маршака размещалась в домике при мыловаренном заводе братьев Михайловых.

Самые первые любопытные сведения о той поре жизни С. Я. Маршака донес до нас его старший брат Моисей. «Я помню себя, – писал он, – с 4–5-летнего возраста. Помню кормилицу Семы на крыльце большого дома с маленьким братцем на руках. Она мне что-то говорит о братце… А потом солнечное летнее утро у открытого окна. Принесли большого ворона (не помню, был ли он ручной или у него подрезали крылья). Он ходит по подоконнику, и маленький братец стоит тут же и с огромным любопытством смотрит на птицу. А вот и его старая няня с лицом, достойным кисти Рембрандта. Она помнит время, когда жил Пушкин. Ее молодость и зрелые годы прошли в крепостной неволе… Она смотрит на моего братца и говорит с гордостью: „Енарал Бородин – на всю губернию один!“ В 1,5–2 года Сема был – весь огонь. Живость его была необыкновенна»2.

Сохранилась интересная фотография С. Я. Маршака, сделанная в Воронеже, когда будущему поэту не было и двух лет. Маленький мальчик в нарядном платьице с белым воротничком внимательно всматривается в происходящее перед его глазами, готовый в любую секунду сорваться со своего места.

Уже в самые ранние годы детства в сознание С. Маршака глубоко запали многие события и явления, ставшие затем основой ярких художественных образов его произведений.

В автобиографических набросках С. Я. Маршак писал: «Первое воспоминание детства – пожар на дворе. Раннее утро, мать торопливо одевает меня. Занавески на окнах краснеют от полыхающего зарева. Должно быть, это впечатление первых лет моей жизни и было причиной того, что в моих сказках для детей так много места уделено огню».

… В биографии С. Я. Маршака воронежский период его детства замечателен еще и тем, что это были лучшие, светлые годы в жизни всей большой семьи поэта, и прежде всего в жизни его отца и матери.

Впоследствии С. Я. Маршак писал, что «годы, когда его отец служил на заводе под Воронежем, были самым ясным и спокойным временем в жизни нашей семьи. Отец, по специальности химик-практик, не получил ни среднего, ни высшего образования, но читал Гумбольдта и Гете в подлиннике и знал чуть ли не наизусть Гоголя и Салтыкова-Щедрина. В своем деле он считался настоящим мастером и владел какими-то особыми секретами в области мыловарения и очистки растительных масел».

С мягкой, трогательной теплотой вспоминал С. Я. Маршак о своей матери. «Мать постарела и поблекла гораздо раньше отца, хоть и была много моложе его. Но, помнится мне, в эти воронежские годы ее синие, пристальные глаза еще смотрели на мир доверчиво, открыто и немного удивленно» (IV, 357).

Она часто была веселой и беззаботной, вместе с мужем прогуливалась в поле или роще, неподалеку от завода.

Трудная жизнь отца и матери поэта не помешали им сохранить в доме дух взаимной любви и уважения, который делал всю семью дружной, а отношения между родителями и детьми – теплыми и светлыми.

С. Я. Маршак вспоминал впоследствии, как неудержимо тянулся он к рабочим завода, которые привлекали его своим спокойствием, уверенностью поступков и веселой, искренней добротой…

«… Часто, потихоньку от матери, я убегал обедать к рабочим, которые угощали меня серой квашеной капустой и солониной „с душком“, заготовленной на зиму хозяевами.

Впрочем наведывался я к ним не только ради этого лакомого и запретного угощения. Мне нравилось бывать среди взрослых мужчин, которые на досуге спокойно крутили цигарки, изредка перекидываясь двумя – тремя не всегда мне понятными словами…

Я был слишком мал, чтобы разобрать, о чем шла речь, но во все горло хохотал вместе со всеми».

С. Я. Маршак навсегда сохранил в своей памяти первую дальнюю поездку на лошадях в одну из придонских воронежских деревень. Краски этого события были такими свежими и новыми, что создали в сознании будущего поэта прекрасный поэтический образ, не раз использованный впоследствии в творчестве.

В книге воспоминаний «В начале жизни» он воссоздан так:

«Гулкие, размеренные удары копыт по длинному, длинному деревянному мосту.

Мама говорит, что под нами река Дон. „Дон, дон“, – звонко стучат копыта. Мы едем гостить в деревню. Въезжаем на крестьянский двор, когда тонкий серп месяца уже высоко стоит в светлом вечереющем небе. Смутно помню запах сена, горьковатого дыма и кислого хлеба. Сонного меня снимают с телеги, треплют, целуют и поят топленым молоком с коричневой пенкой из широкой глиняной крынки, шершавой снаружи и блестящей внутри…»

Лев Давидович Ландау, физиками именуемый просто Дау, (22 января 1908, Баку – 1 апреля 1968, Москва) – физик, академик АН СССР (избран в 1946). Лауреат Нобелевской, Ленинской и трёх Сталинских премий, Герой Социалистического Труда. Член академий наук Дании, Нидерландов, Американской академии наук и искусств (США), Французского физического общества, Лондонского физического общества и Лондонского королевского общества.

В городском саду Баку крошечный мальчик пишет на дорожках длинный-предлинный ряд цифр, потом идет вдоль написанного и говорит ответ. Занят он обыкновенным сложением и вычитанием, но для него это самая интересная игра. По цифрам на песке его и находит мама, берет за руку и ведет домой. Математику четыре с половиной года. Он очень хорош: глаза огромные, ясные, умные, приветливые. Зовут мальчика Лева, для мамы – он Левинька. Лев Ландау родился 22 января 1908 года в семье главного инженера одного из бакинских нефтепромыслов Давида Львовича Ландау. Родители Левиньки познакомились в Петербурге. В начале века красивая студентка-медичка Любовь Вениаминовна Гаркави проходила практику в клинике Петербургского университета. Однажды она принимала роды у молодой женщины. Роженицу звали Мария Таубе. Ее навещал брат Давид Ландау. Он влюбился в практикантку и сумел добиться взаимности. Они поженились. Давид Львович был талантливым специалистом, и его пригласили работать на Бакинские нефтепромыслы. Любовь Вениаминовна Ландау-Гаркави с грустью покидала Петербург. Ландау поселились на окраине Баку, на промыслах в Балаханах. Вскоре у них родилась дочь Софья, за ней – сын, в честь дедушки названный Львом (См фото). Любовь Вениаминовна несколько лет проработала в Балаханах акушером-гинекологом. Когда пришла пора учить детей, семья перебралась в Баку. Давид Львович занял квартиру на третьем этаже большого дома на углу Торговой и Красноводской (ныне улицы Самеда Вургуна и Низами). Квартира Ландау была большая, удобная, с видом на море. Когда Любовь Вениаминовна впервые вошла в нее, держа за руку шестилетнего сына, он, вырвавшись, побежал по коридору в самый конец и, прислонив ладони к последней двери, крикнул: «Я здесь буду жить!» Ему действительно отвели эту комнату. Рядом поместили Соню. Потом шли столовая, кабинет отца, гостиная, спальня родителей. Дом сохранился до сих пор, на нем прибита мемориальная доска. Деловой центр Баку тех времен – это Торговая и Телефонная улицы. Здесь располагались банки, конторы различных фирм, крупные магазины, лучшие доходные дома. Это был самый фешенебельный район города, и квартиры тут были самые дорогие. Давид Львович Ландау поселился на Торговой не случайно: он был видной фигурой – один из наиболее влиятельных инженеров-нефтяников богатейших в мире промыслов. Супруги Ландау уделяли много внимания воспитанию детей: в доме жила гувернантка-француженка мадемуазель Марп, приходили учителя музыки, ритмики и рисования. Мать научила детей читать и писать. Сонечка – примерная девочка. Как ни заглянешь в классную – сидит за огромной партой над своими тетрадками. А Левина парта чаще пустует. Занимается он больше для собственного удовольствия и чаще всего арифметикой. Все остальное выполняет быстро, лишь бы отделаться и приняться за свои числа. Давид Львоич не переставал удивляться, до чего же быстро мальчик усвоил четыре арифметических действия. Даже гулять Льва выпроваживали насильно. Но что это за гулянье! Заберется в сарай на черном дворе, найдет какую-нибудь доску и давай писать на ней цифры. Думает, родители не знают про его убежище, а мать просто виду не подает, что ей все известно. Этот малыш заставляет уважать себя. Даже мальчишки во дворе относятся к нему сочувственно: предводитель ватаги Ашот дал приказ – Левку с третьего этажа не бить, потому что он не фискал и не зануда.