Читать онлайн «Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков». Страница 92

Встречались в Москве улицы и переулки, облюбованные торговцами определённых видов товаров. На Сретенке, например, торговали мебелью, а в Леонтьевском переулке (между Тверской и Большой Никитской улицами) торговлю вели шесть антикварных магазинов. На Кузнецком Мосту, в доме 20, существовал большой книжный магазин В. Г. Готье. Книгами торговали там и при советской власти. Магазин на Никольской (улице 25-летия Октября), принадлежавший Жану Габю и продававший часы даже в наше время, торговал в конце XIX века также так называемыми «музыкальными ящиками». Фабриканты Серебряковы торговали своим мылом на Ильинке.

В Москве постоянно возникали и регистрировались какие-то новые заведения и предприятия, и администрация только успевала выдавать разрешения на их открытие. То открывалась мастерская серебряных изделий, то склад, то контора по рекомендации прислуги. Выдавались также разрешения на открытие заведений для производства клеёнки, мыловарения, на установку автоматов для продажи одеколона фабрики Лузе, на открытие ткацко-перчаточной и кружевной, ситценабивной фабрик на фотографирование Москвы и её окрестностей, на открытие бюро похоронных процессий, фабрики для выделки непромокаемых тканей и брезентов, кирпичного завода, заведения для выделки бус, игорного заведения и пр. и пр. Ничего удивительного в этом не было. После отмены крепостного права в России освободились миллионы рук и они искали работы. Шло накопление первичного капитала и рост капитализма. Возникало всё это, к сожалению, нередко на пустом месте, без опыта, традиций и хорошего оборудования. Отсюда и результат. В отличие от купцов середины XIX века, которые не стремились обогащаться за счёт финансовых афёр, в конце века открылись банки, кредитные и торговые учреждения, страховые и другие подобные им общества. Обман и нарушение «честного купеческого слова» перестали быть редкостью. Это и не удивительно. Массовость создаёт азарт, а азарт толкает людей к вседозволенности, не зря же один умный человек сказал, что, когда человек действует, у него нет времени на осмысление содеянного.

Знакомясь с рекламой, мы волей-неволей узнаём слабые места изделий настоящего и прошлого, ведь реклама из-за своей болтливости выдаёт все недостатки производства, и если в начале XX века она кричала о том, что в таком-то магазине вам предлагаются кальсоны из особо прочного материала, а также большой выбор прочных носков, знайте: кальсоны и носки 100 лет тому назад рвались так же легко, как и сегодня.

Вы, конечно, могли купить нужную вещь не в магазине, а по объявлению в газете. В середине 80-х годов XIX века, например, по объявлению можно было приобрести трюмо с фацетом[61] в красном дереве, часы с музыкой, играющие пять песен, глухие мужские часы, зеркало в форме лиры, кацавейку на беличьем меху, благовонный порошок, курительный сургуч с приятным запахом при нагревании, благовонный спирт для зубов, химическое мыло, употребляемое при испанском дворе под красным и зелёным вензелем, а для маскарадов — маску-домино, капуцин (капюшон) и воротник Вы могли приобрести также бриллиантовый эсклаваж[62] из 627 камней, перстень с солитером в 2,5 карата и 20 камнями, флигель в шесть октав и енотовую, крытую серым сукном, шинель, прямо из Кяхты, а также три цыбика[63] чая. По объявлению в газете в то время можно было купить копию карт знаменитой предсказательницы, девицы Ленорман, предсказавшей Наполеону его величие и падение.

Если же вам нужно было приобрести непременно что-нибудь новенькое, например парфюмерию, то это можно было сделать только в магазине: глицериновое мыло на берёзовом соке для нежности лица за 50 копеек, духи «Персидская сирень», «Люби меня», «Испанская кожа». Ну а если дама хотела кого-нибудь совсем добить своим видом, то ей предлагалось новое косметическое изобретение «Крем Венеры». Этот крем, как утверждала реклама, заменял румяна и белила (причём одновременно!) и вызывал на лице румянец, не смывавшийся и не исчезавший от пота! Способ применения был прост. Надо было натереть (именно натереть, а не намазать) кремом лицо, подождать две-три минуты, а затем смыть водой комнатной температуры с мылом. После этого «на лице появляется превосходный румянец, который держится в продолжение многих часов. Это действо, — как утверждала реклама, — и составляет новость». Жаль, что ни в рекламе, ни на упаковке крема не был указан состав этого чудодейственного средства, возможно, в него входило что-нибудь такое, чем сегодня удаляют ржавчину. Для укладки волос пользовались фиксатуаром, как в наше время бриолином.

С ростом эмансипации женщин рос и ассортимент товаров, для них предназначенных. В 1890-х годах, в частности, наряду с мужскими папиросами «Голова тигра», «Голубка» и «Султанским» табаком появились папиросы для дам: «Фру-фру» и «Мерси».

Большое разнообразие товаров имелось не только в промтоварных, но и в продовольственных магазинах. Из чаёв: лянсины, цветочные, зелёные, а также «фамильный», «сапсинский», из сахаров: «рафинад», «мелис», из кофе: «Мокко», «Аравийский», «Мартиник», «Куба», «Порто-Рико», «Ява» и пр. В 1904 году появилась молочная мука «Нестле» «для грудных детей и старцев». В магазине Михаила Малиновкина в Охотном Ряду можно было купить настоящую ревельскую кильку, салакушку, копчёных сигов, сельдей королевских, ливанские ядра приятного вкуса, сыр лимбургский, зелёный, швейцарский пармезан, голландские коврижки, гамбургское, а также содовое мыло, не имеющее запаха. Перечисление всех наименований спиртных напитков, имевшихся в продаже, заняло бы слишком много места, а поэтому ограничусь лишь некоторыми из них. Из столовых красных выберем «Пражский медок», «Церковное», «Бенекарло», из белых: «Вейн-де-Грав», «Сантуринское», «Кипрское старое», «Мушкатель» и «Бишоф». Из французских креплёных красных: «Сен-Жюльен», «Марго», «Шато-Лафит» (старый, высший, самый превосходный), из белых французских: «Лангоран», «Сотерн», «Шабли», «Ша-то д’Икем» 1840 года, «Францвейн» 1825 и 1819 годов, из шампанских «Жакессон и сын», «Лабри», «Вдова Клико» и розовое «Бургонское». Обратим ещё, пожалуй, внимание на «Херес золотого цветка», а также на немецкие: «Рейнвейн», «Рейнвейн старый для больных». Из крепких рекомендую батавский арак водку «Желудочную», а также «Померанцевую горечь», «Сладкую водку» четырёх сортов и нестареющий рижский бальзам. В дополнение скажу, что до революции у нас любую сорокаградусную официально нередко называли вином.

Помимо спиртного, население Москвы употребляло молоко и молочные продукты. Ещё в 1880-х годах позапрошлого века Первопрестольная постоянно снабжалась молоком от городских коров, которые паслись на окраинах. Особенно славились коровы пожарных команд. При всех частях имелись стада примерно по 50 голов в каждом. В 1891 году обер-полицмейстер Власовский и городской голова Алексеев сняли с пожарных частей обязанность содержать коров для продажи молока. Молоко задолго до этого уже поставлялось в город по железной дороге и продавалось москвичам в специальных «молочных». Первую такую «молочную» открыл в Москве Н. В. Верещагин. Со временем она перешла к братьям Бландовым, а после этого А. В. Чичкину, ставшему «молочным королём» Москвы.

С тех пор привоз молока по железной дороге в Москву стал быстро расти: этому способствовали изменение в 1895 году железнодорожных тарифов и снабжение дорог вагонами-ледниками. А в 1910 году фирма «А. В. Чичкин» построила неподалёку от Казанского вокзала, на Новорязанской улице, самый большой в Европе молочный завод.

За полвека до появления в Москве шикарных магазинов торговля тоже старалась завоевать и привлечь покупателя, хотя у неё и не было для этого таких возможностей, как потом. Однако, думаю, что и теперь вряд ли кто усидел бы дома, узнав о том, что в Охотном Ряду, в лавке купца Александра Лаврова, что напротив рыбных лавок, имеются крупные сибирские рябчики по полтора рубля за десяток, казанские крупные тетерева — 30 копеек серебром пара и ростовские крупные каплуны по рублю за пару; а в другой лавке, Фёдора Трубкина, имеется в наличии мочёная кольская морошка, она же, варённая в сахаре, и коломенская сахарная пастила. Цены в те времена на товары и услуги были невысокие. В начале XX века в «Санкт-Петербургской парикмахерской» Артемьева на Страстном бульваре бритьё, как тогда говорили, стоило, как стакан сельтерской воды, — 10 копеек стрижка — тоже 10 копеек одеколон и вежеталь — бесплатно. Такими ценами, для начала, обычно завлекали клиентов.

В открывшемся на углу Кузнецкого Моста и Петровки ещё в 1855 году магазине «Город Париж» (там в наше время находился магазин «Всё для женщин») можно было приобрести чайные сервизы, триковые пальто, халаты на фасон арабских и пружинные шляпы.

Цены на одежду более-менее обеспеченным людям не казались высокими. Можно было купить шубу на меху за 50 рублей, костюм пиджачный — за десятку, брюки за пятёрку, дамское пальто на вате рублей за 15, а за 20 рублей — ротонду, или пальто на меху. В лавке же старьёвщика что-нибудь из одежды можно было приобрести за копейки.