Читать онлайн «Национальная система политической экономии». Страница 56

В нации земледельческой и одновременно мануфактурной, гораздо более богатой по вышеизложенным причинам вещественными капиталами, чем нация чисто земледельческая, бросается в глаза то, что проценты за пользование капиталом невелики, предприниматели могут иметь в своем распоряжении более значительные капиталы и на более выгодных условиях. Отсюда — преимущество в борьбе с новыми фабриками земледельческой нации, отсюда — постоянный наплыв изделий из мануфактурной страны в земледельческую, отсюда — постоянная задолженность земледельческой нации мануфактурным и постоянное колебание на ее рынках цен на пищевые продукты, фабрикаты и денежной валюты, которое останавливает накопление вещественных капиталов и вместе с тем приносит вред ее нравственному развитию и внутренней экономии.

Школа различает капитал основной от оборотного и, как это ни странно, разумеет под первым множество предметов, находящихся в обращении, не делая из этого различия никакого практического применения. Она умалчивает о единственном случае, где это различие могло бы быть полезным. Так, вещественный капитал, как и умственный, в большей части связан с земледелием, или с фабрично-заводской промышленностью, или с торговлей, или с какой-либо отраслью одной из этих трех промышленностей, часто же он прикреплен просто к известным местностям.

Без сомнения, срубленные фруктовые деревья имеют совсем иную ценность для фабриканта, выделывающего из них деревянные изделия, чем для земледельца, который собирает с них плоды. Масса убитых овец, как это часто встречается в Германии и Северной Америке, уже не имеют той ценности, какой обладают овцы как источники добычи шерсти. Виноградники имеют свою цену, но если их превратить в пашни, то они ее потеряют. Деревянные суда как средство перевозки имеют гораздо большую ценность, чем как лесной строительный или горючий материал. К чему служили бы фабрики, водяная сила, машины, если бы ниточное производство погибло? Точно так же люди обыкновенно бывают в потере от перемещений большей части их производительных сил, насколько последние состоят из приобретенных опыта, привычек и талантов. Школа всем этим предметам и качествам дает общее название капитала и в силу этой терминологии переносит их, по своему усмотрению, из одной отрасли труда в другую. Так, Сэй советует англичанам посвятить земледелию капитал, вложенный в фабрично-заводскую промышленность. Он не объяснил, каким образом могло бы совершиться подобное чудо, но и до сих пор эта тайна была не известна государственным людям Англии.

Очевидно, Сэй смешал здесь понятия частного и национального капиталов. Один фабрикант или торговец может изъять свои капиталы из фабрично-заводского дела или торговли, продавши фабрики или корабли и купив за вырученную отсюда сумму земельную собственность; но целый народ не может совершить подобной операции, не потеряв значительной части своих вещественных и интеллектуальных капиталов. Причина, по которой школа затемнила то, что было так ясно, очень проста. Стоит назвать вещи их настоящими именами, и тогда будет совершенно понятно, что перемещение производительных сил из одной отрасли труда в другую вызывает затруднения, которые, далеко не поддерживая свободы торговли, часто дают основания в пользу протекционной системы.

Если бы мероприятия в духе протекционизма для поддержания туземной фабрично-заводской промышленности клонились к ущербу потребителей мануфактурных изделий и единственно к обогащению фабрикантов и заводчиков, то этот ущерб отразился бы преимущественно на интересах землевладельцев и земледельцев — многочисленного класса потребителей этих изделий. Но можно доказать, что возникновение фабрично-заводской промышленности является для этого самого класса более выгодным, нежели для самих фабрикантов и заводчиков, так как фабрики и заводы создают спрос на более разнообразные сельские продукты и на большее количество их, увеличивая их меновую ценность и позволяя сельским хозяевам извлекать больше пользы из их земли и труда земледельца. Результатом этого является повышение земельной ренты, доходности и заработной платы, а увеличение ренты и капиталов вызывает увеличение меновой ценности земли и труда. Меновая ценность земельной собственности есть не что иное, как капитализация земельной ренты; она обусловливается, с одной стороны, количеством и ценностью ренты, с другой же — вообще количеством умственных и материальных капиталов, которыми располагает нация.

Каждое индивидуальное и социальное усовершенствование, всякое развитие производительных сил страны вообще, но особенно возникновение фабрично-заводской промышленности, увеличивают ренту в количественном отношении, между тем как она в долевом отношении уменьшается. В земледельческой стране, малообразованной и малонаселенной, например в Польше, рента достигает половины или третьей части валового дохода; в стране же образованной, населенной и богатой, как, например, в Англии, она достигает только четвертой или пятой части. При всем том итог самой малой части бесконечно значительнее, чем итог указанной большей части, в особенности в деньгах и еще более в фабрично-заводских изделиях, потому что пятая часть 25 четвериков образует в Англии средний валовой доход с пшеницы, составляющий 5 четвериков, а третья часть 9 четвериков образует средний валовой доход пшеницы в Польше и составляет только 3 четверика; потому даже эти 5 четвериков в Англии стоят в среднем 25-30 шиллингов91, а указанные 3 четверика в Польше самое большее стоят 8-9 шиллингов; потому, наконец, что фабрично-заводские изделия в Англии самое меньшее вдвое дешевле, чем в Польше, а следовательно, английский землевладелец может на свои 30 шиллингов земельной ренты купить 10 аршин сукна, между тем как польский на свои 10 шиллингов земельной ренты может купить только 2 аршина, а отсюда следует, что английский землевладелец при 1/5 части валового дохода втрое лучше поставлен в качестве собственника, пользующегося рентой, и в пять раз лучше как потребитель фабрично-заводских изделий, чем польский землевладелец при 1/3 части валового дохода. Что касается фермеров и рабочих-землевладельцев, то их положение гораздо лучше в Англии, чем в Польше, даже как потребителей фабрично-заводских изделий. Действительно, при сборе в 25 четвериков в Англии остается 20 четвериков на семена, обработку, заработную плату и чистый доход; следовательно, если взять на эти два последние элемента половину, или 10 четвериков, то средняя стоимость этой половины будет равняться 60 шиллингам, или 20 аршинам сукна (по 3 шиллинга аршин); между тем в Польше при сборе в 9 четвериков только 6 четвериков идет на семена, обработку, заработную плату и чистый доход, и если взять на чистый доход и заработную плату также половину, или 3 четверика, то средняя стоимость этой части будет равняться 10-12 шиллингам, или 2 Ѕ аршина сукна.

Рента является главным средством для помещения вещественных капиталов. Ее ценность регулируется, следовательно, массой находящихся в стране капиталов и отношением предложения к спросу. Избыток капиталов, которые соединяет внешняя и внутренняя торговля в стране мануфактурной, низкий процент на свободный капитал и то обстоятельство, что в нации мануфактурной и коммерческой большое число лиц обогащается, отыскивая постоянно способы помещения своего избытка от вещественного капитала в сельское хозяйство, поднимают в такой стране цену того же количества земельной ренты несравненно выше, чем в стране исключительно земледельческой. В Польше земельная рента ценится в десять-двадцать раз, в Англии — в тридцать-сорок раз выше ее суммы.

Насколько денежная ценность земельной ренты в мануфактурной и коммерческой стране выше, чем в земледельческой, настолько и денежная ценность земель выше в первой, чем во второй. В Англии при одинаковой естественной плодородности ценность земель в десять-двадцать раз выше, чем в Польше.

Уже Адам Смит в конце 9-й главы своей книги указывает на влияние фабрично-заводской промышленности на ренту, а следовательно, на меновую ценность земли, но лишь вскользь и недостаточно освещая громадное значение фабрично-заводской промышленности в этом отношении. Он различает там те причины, которые оказывают прямое влияние на увеличение ренты, каково, например, улучшение земельных участков, увеличение скота как по количеству, так и по меновой ценности, — от тех, которые оказывают на эту ренту косвенное влияние, куда он относит фабрично-заводскую промышленность. Таким образом, фабрично-заводская промышленность, которая является основной причиной увеличения ренты, так же как и земельной ценности, поставлена им на задний план, так что она едва заметна, между тем как улучшение земельных участков и увеличение скота, которые в большинстве случаев вызываются фабрично-заводской промышленностью и возникающей отсюда торговлей, им предпочитаются или, по крайней мере, им противопоставляются как главные причины. Адам Смит и его ученики далеко не поняли ближайшим образом значения фабрично-заводской промышленности в этом отношении.