Читать онлайн «К новой свободе: Либертарианский манифест». Страница 74

Роберт Пул дает убедительное определение загрязнения: это «перенос вредного вещества или энергии на собственность или его воздействие на тело человека без согласия последнего»[22]. Либертарианское, единственно последовательное решение проблемы загрязнения воздуха заключается в использовании судов и правоохранительных органов для прекращения и предотвращения соответствующей деятельности. Уже появились признаки того, что правовой механизм начинает действовать в другом направлении: принимаются новые судебные решения и отменяются законы, запрещающие коллективные иски. Но это только начало[23].

В отличие от либертарианцев, консерваторы предлагают два сходных в конечном итоге решения проблемы загрязнения воздуха. Одни, как Айн Рэнд и Роберт Мозес, просто отрицают существование проблемы и приписывают всю борьбу с загрязнением левым политическим движениям, желающим разрушить капитализм и современную промышленность ради утверждения первобытных форм социализма. Хотя в этом обвинении есть доля истины, отрицать само существование проблемы значит отрицать саму науку и давать в руки левых аргумент, что защитники капитализма «ставят права собственности выше прав человека». Более того, защита тех, кто загрязняет воздух, даже не защищает их права собственности, напротив, всего лишь защищает право промышленников нарушать права собственности основной массы граждан.

Другое консервативное решение проблемы предлагают такие экономисты-рыночники, как Милтон Фридман. Сторонники Фридмана признают, что загрязнение воздуха представляет собой проблему, но предлагают в ответ не защиту прав собственности, а утилитарный подход на основе вычисления выгод и издержек, при котором правительство должно решать, какой объем загрязнений совместим с интересами общества. После чего либо предприятия будут получать лицензии на определенное количество выбросов (право загрязнять) или платить налоги в пропорции к величине вредных выбросов, либо налогоплательщики будут платить предприятиям за отказ от загрязнения. Это решение не только наделило бы правительство огромными дополнительными полномочиями (во имя защиты свободного рынка!), но и сохранило бы практику нарушения прав собственности во имя защищаемых государством общественных интересов. Это решение далеко от идеалов подлинно свободного рынка и доказывает, что невозможно защитить свободы и свободный рынок, не защищая при этом права частной собственности. Гротескный совет Фридмана всем опасающимся заболеть эмфиземой легких горожанам переезжать в пригороды, напоминает печально знаменитое высказывание Марии-Антуанеты «Пусть едят пирожные» – и свидетельствует о безразличии к правам человека и правам собственности. Фактически позиция Фридмана типична для консерваторов: «Если вам здесь не нравится, можете уезжать», – и предполагает, что правительство по праву владеет территорией, а каждый, кто не согласен с заведенными им порядками, может убираться куда угодно. Предложенная Робертом Пулом либертарианская критика Фридмана позволяет взглянуть на позицию консерваторов с противоположной стороны:

Увы, но перед нами пример полного фиаско консервативных экономистов: в этом предложении нет даже упоминания о правах. Защитники капитализма спотыкаются на этом уже 200 лет. Даже сегодня термин laissez-faire вызывает образ английского фабричного поселка XVIII века, окутанного дымом и почерневшего от копоти. В те давние времена капиталисты соглашались с судами, что дым и копоть – это цена, которую приходится платить за выгоды, приносимые развитием промышленности… Но экономическая свобода, оторванная от прав,– это явное противоречие; позиция laissez-faire опирается на идею прав человека и может быть жизнеспособной только в условиях нерушимости этих прав. В наши дни, когда растет понимание необходимости защищать природу это старое противоречие вернулось чтобы не давать покоя капитализму.

Воздух – это действительно редкий ресурс (как и говорят сторонники Фридмана), но возникает вопрос: почему же он редок? Если он редок из-за систематического нарушения прав, тогда решение не в том, чтобы повысить цену статус-кво, санкционировав тем самым нарушение прав, а в том, чтобы требовать защиты прав… Когда завод выбрасывает в воздух большое количество молекул двуокиси серы, которые кто-то вдыхает полной грудью и получает отек легких, владельцы завода нарушают его права и причиняют такой же вред, как если бы они сломали ему ногу. Этот момент приходится подчеркивать, потому что он принципиально важен для либертарианской позиции защиты экономических свобод. Свободно действующий загрязнитель – это явное противоречие, и это нужно ясно понимать. Либертарианское общество будет обществом полной ответственности, в котором каждый будет в полной мере отвечать за свои действия и за любые их вредные последствия[24].

Правительство не только отказывается выполнять свой долг по защите частной собственности, но и вносит прямой вклад в загрязнение воздуха. Не так давно Министерство сельского хозяйства США, пренебрегая протестами фермеров, разбрызгивало с вертолета ДДТ на больших территориях. Оно и до сих пор продолжает сбрасывать тонны ядовитых и канцерогенных инсектицидов по всему югу в тщетной попытке справиться с огненными муравьями[25]. А Комиссия по атомной энергии насыщает радиоактивными отходами почву и воздух, когда проводит испытания ядерных зарядов и эксплуатирует ядерные электростанции. Атмосферу загрязняют муниципальные электростанции и водохозяйственные сооружения. Одна из главных задач государства состоит в том, чтобы прекратить загрязнение атмосферы.

Если требования и манифесты современных защитников природы очистить от путаницы и всякого вздора, мы обнаружим убедительную претензию к существующей системе, но это не претензия к капитализму, частной собственности, экономическому росту или новым технологиям как таковым. Нет, это претензия к правительству, отказывающемуся защищать права частной собственности и фактически санкционирующему их нарушение. Если бы была обеспечена полноценная защита прав частной собственности, мы обнаружили бы здесь, как и в других областях нашей общественной и экономической жизни, что частное предприятие и современные технологии – это не позор и проклятие человечества, а его спасение.

Изоляционист — это позорная кличка, которой припечатывали противников вступления Америки во Вторую мировую войну. Поскольку это слово часто подразумевало приверженность нацизму, оно обозначало правых, причем с крайне неприятным душком. Подразумевалось, что даже если изоляционисты и не являются прямыми пособниками нацистов, то во всяком случае это люди недалекие и невежественные в делах этого мира — в отличие от умудренных, искушенных, неравнодушных интернационалистов, выступавших за активное участие Америки в мировой политике. В последнее десятилетие, разумеется, участников антивоенного движения считают леваками, и интервенционисты — от Линдона Джонсона до Джимми Картера — постоянно называют сегодняшних левых изоляционистами или, по крайней мере, неоизоляционистами.

Так левые или правые? В период Первой мировой противников войны записывали, так же как сегодня, в леваки, при том что среди них были либертарианцы и сторонники свободного капитализма. Собственно говоря, в центре противодействия американской войне с Испанией и подавлению восстания на Филиппинах на рубеже XIX и XX столетий были либеральные сторонники нестесненной экономической свободы, такие как социолог и экономист Уильям Грэм Самнер и бостонский торговец Эдвард Аткинсон, основавшие Антиимпериалистическую лигу». Более того, Аткинсон и Самнер были твердыми последователями великой традиции классического английского либерализма XVIII и XIX веков и, прежде всего, таких экстремистов, как Ричард Кобден и Джон Брайт из манчестерской школы. Кобден и Брайт оказывались во главе протестующих против каждой из войн, которые вела Британия, против каждого акта политического вмешательства за рубежом, и за эти достижения Кобден получил репутацию не изоляциониста, а интернационалиста[1].До конца 1930-х годов противников войны считали подлинными интернационалистами, противниками империалистической политики и сторонниками мира, мирной торговли, свободы иммиграции и мирного культурного обмена между народами всех стран. Иностранная интервенция интернациональна только в том смысле, что интернациональна сама война: насилие посредством угроз или с прямым участием вооруженных сил всегда осуществляется через разделяющие народы границы между странами.