Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 261

Однако конфликт между нацией и человечеством, между обществом-крепостью и открытым обществом не всегда и не во всем будет конфликтом между разными типами людей. Скорее, это будет конфликт внутри их сознания. Новые представления о человеческих возможностях проникают повсюду, становясь достоянием каждого. Сегодня король может быть исполнен чувства собственной важности и мыслей о правах своей династии, а завтра он может почувствовать себя идиотом в своей униформе и среди своих церемоний.

Сейчас деловой человек может интриговать, упорствовать, загонять соперника в угол, изо всех сил стараясь его превзойти, а сегодня ночью он может проснуться с мыслью о том, действительно ли он наилучшим образом тратит свой короткий промежуток времени между двумя вечностями. Глубоко в человеческой совести живет страх собственной бесплодности. Каждый человек время от времени спрашивает себя: «Что я делаю со своей жизнью?» Только по мере раскрытия будущего мы сможем оценить степень и глубину этого всеобщего проникновения нового мировосприятия в умы и сердца людей.

12

Наш «Очерк» отслеживал непрерывный рост социально-политических единиц, в которые объединились люди. За короткий исторический период в десять тысяч лет эти единицы выросли от небольшого родового племени ранней неолитической культуры до обширных объединенных государств современности — обширных и все же слишком маленьких и неполных. И эти изменения размера государства, изменения явно незавершенные, сопровождались глубокими изменениями в самой его природе. Принуждение и покорность уступили место идеям свободы объединений, а власть, когда-то сконцентрированная у деспотического богоподобного короля, широко рассредоточилась по всему обществу.

Пока Римская республика не расширилась на всю Италию, не существовало свободного общества большего, чем город-го-

сударство; все большие общества были обществами, подчинявшимися монарху. Объединенная республика Соединенных Штатов была бы невозможна до появления печатного станка и железной дороги. Телеграф и телефон, самолет, непрерывный прогресс сухопутного и морского транспорта настоятельно требуют более крупной политической организации.

Если наш «Очерк» исторически точен и эти краткие выводы правильны, это означает, что мы участвуем сейчас в выполнении огромной задачи по настраиванию самих себя на новый и более масштабный лад, и эта настройка является общей характеристикой состояния дел в мире. Наши войны, наши социальные конфликты, наши экономические кризисы — все это аспекты подобной трансформации. Сегодняшние лояльность и клятвы в лучшем случае являются временными. Нашим истинным государством, государством, которое лишь нарождается, которому каждый человек должен отдать максимум политических усилий, должно стать Федеральное Мировое Государство, к появлению которого взывают нужды человечества. Наш истинный Бог — это Бог всех людей. Обожествленный национализм должен, подобно племенным божествам, кануть в забвение. Наша истинная национальность — человечество.

Насколько глубоко современные люди смогут уяснить эту необходимость и отождествить себя с ней, взяться за пересмотр прежних убеждений, переделку своих институтов, подготовку подрастающих поколений к этому окончательному расширению гражданства? И насколько глубоко они останутся темными, отсталыми, костными, традиционными и будут противостоять сходящимся силам, которые предлагают им либо единение, либо нищету? Рано или поздно единство наступит, иначе люди просто исчезнут из-за собственных изобретений. Нам, поскольку мы верим в силу здравого смысла и рост доброй воли в людях, придется отбросить эту альтернативу. Но путь к единству может оказаться очень длинным и скучным, трагическим и изнурительным; это может быть либо мученичество для многих поколений, либо быстрый переход в течение одного-двух поколений.

Это зависит от сил, природу которых мы уже в некоторой степени понимаем, но еще ничего не знаем об их интенсивности. Необходимо провести большую образовательную работу через обучение определенным правилам, распространение информации и опыта, но мы еще ничего не знаем об объеме этой работы по образованию, чтобы сделать выводы относительно тех усилий и времени, которые для нее потребуются. Эта оценка зависит от нашего настроя; это время может длиться намного дольше, чем будут жить наши надежды, и закончится гораздо раньше, чем исчезнут наши страхи.

Ужасающий опыт мировой войны очень многих людей заставил с исключительной серьезностью относиться к политическим делам, которые прежде они воспринимали без должной серьезности. Для некоторого небольшого количества мужчин и женщин уже само достижение мира во всем мире стало главнейшим делом жизни, превратилось в факт, достойный религиозного служения. Для гораздо большего числа людей это наконец стало руководящим мотивом.

Многие из них ищут способы посвятить себя работе ради этой великой цели или уже работают — пером или убеждением — в школах, колледжах и на страницах книг, на тех главных и второстепенных дорогах, по которым движется жизнь общества. Возможно, сейчас большинство людей в мире настроены благожелательно к такой деятельности, но каким-то противоречивым образом: у них отсутствует какое-либо четкое понимание того, что именно нужно делать и что именно следует предотвратить, а также понимание необходимости развивать человеческую солидарность, Всемирный всплеск надежды на президента Вильсона и веры в него, пока он не начал падать духом и подводить нас, был очень важным знаком для будущего всего человечества.

Мотивам единства противостоят другие, совершенно противоположные мотивы: страх и ненависть к незнакомым явлениям и людям, любовь и доверие к вещам старым и традиционным, патриотизм, расовые предрассудки, подозрительность, недоверчивость — и элементы злобы, подлости и крайнего эгоизма, которые все еще сильны в душе каждого человека.

Господствующими мотивами, которые до недавнего времени боролись и в душе индивидуума, и в обществе в целом и побеждали злобные, низкие и эгоистические импульсы, отчуждающие нас друг от друга, были мотивы религиозные и образовательные.

Религия и образование, эти два взаимодополняющих фактора влияния, сделали возможным появление более крупных человеческих сообществ, рост которых мы проследили в нашем «Очерке». Они были основными объединяющими силами на протяжении всей великой истории возрастания сотрудничества между людьми, которую мы исследовали от самых ее истоков.

В интеллектуальных и теологических конфликтах XIX века мы нашли объяснение этого странного и курьезного отделения религиозного обучения от формального образования, которое является отличительной чертой нашей эпохи, и мы установили последствия этого периода религиозных споров и сомнений в виде возврата международной политики к грубому национализму, а промышленной и деловой жизни — к откровенной, эгоистичной и бездумной погоне за прибылью. Древнее сдерживающее начало исчезло — и произошла настоящая децивилизация человеческого сознания.

Хотелось бы высказать настойчивое предположение, что этот отход религиозного учения от организованного образовательного процесса неизбежно будет явлением временным, мимолетным нарушением; что образование вскоре снова должно стать по своему духу и направлению религиозным; что импульс полной самоотдачи, служения всеобщему благу и абсолютного самоотречения и отказа от собственных эгоистических интересов, который был основной движущей силой всех великих религий на протяжении последних двадцати пяти столетий,— импульс, который заметно ослаб в последние семьдесят или восемьдесят лет процветания, изнеженности, утраты иллюзий и скептицизма,— возникнет снова, четкий и ясный, в качестве общепризнанного основополагающего импульса в человеческом обществе.

Образование — это подготовка человеческого индивидуума к жизни в обществе, а его религиозное воспитание является стержнем этой подготовки. При таких великих интеллектуальных сдвигах и масштабных изменениях, которые имели место в XIX веке, путаница и кризис в образовании и утрата его цели были неизбежными. Мы теряем возможность готовить индивидуума к жизни в обществе, если наши представления о самом обществе разрушены и находятся в процессе перестройки.

Прежние убеждения, прежние, слишком узкие и ограниченные политические и социальные воззрения, прежние, чересчур сложные религиозные формулы утратили силу своей убедительности, в то время как более значительные идеи всемирного государства и экономического содружества очень медленно и очень непросто прокладывали свой путь к сознанию людей.

Пока что они являются достоянием лишь меньшинства исключительных людей. Но из бед и трагедий нашего времени, из ожидающих нас неопределенностей может возникнуть нравственное и интеллектуальное возрождение, возрождение религиозное, своей простотой и своим размахом способное собрать воедино людей чуждых рас и пока разделенных традиций и обеспечить общий для всех и надежный образ жизни во благо всего человечества.