Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 247

Все эти кампании в воздухе, под водой, в России, Турции и Азии — были второстепенными по сравнению с основным, решающим фронтом, протянувшимся от Швейцарии до Северного моря. Миллионы людей лежали здесь в окопах, медленно постигая премудрости современной «научной» войны. В использова-

нии аэропланов произошел быстрый прогресс. В начале войны они применялись в основном для разведки, а немцами — еще и для сбрасывания ориентиров для артиллерии.

О таком явлении, как воздушный бой, никто вообще не слышал. В 1916 г. на аэропланах уже устанавливались пулеметы, и они участвовали в воздушных боях; выполнявшаяся ими бомбардировка обретала все более важное значение, с их помощью было создано великолепное искусство аэрофотосъемки, в то время как воздушный аспект артиллерии сделал огромный шаг вперед благодаря аэропланам и аэростатам наблюдения. Однако военный ум все еще противился использованию танка, способность которого внести перелом в окопную войну была очевидной.

Многие умные люди, не принадлежавшие к военным кругам, понимали это совершенно четко. Использование танка против траншей стало настоятельной необходимостью.

Первый танк спроектировал Леонардо да Винчи. Вскоре после англобурской войны, в 1903 г., в журналах появились рассказы, описывающие воображаемые сражения, в которых принимали участие танки; а готовый действующий образец танка, выполненный мистером Дж. А. Корри из Лидса, был представлен британским военным властям в 1911 г., которые, конечно же, отвергли его. Танки изобретали снова и снова до того, как началась война. Но если бы дело зависело только от военных, танк так никогда и не был бы использован. Именно мистер Уинстон Черчилль, бывший военно-морским министром в 1911 — 1916 гг., настоял на производстве первых танков, которые были посланы во Францию вопреки неистовому противодействию. За начало практического использования этих машин военная наука должна благодарить британский военно-морской флот, а не армию.

Немецкие военные власти относились к танкам столь же отрицательно. В июле 1916 г. сэр Дуглас Хейг, британский главнокомандующий во Франции, начал крупное наступление, которое не смогло прорвать оборону немцев. В некоторых местах он продвинулся на несколько миль; в других он был наголову разбит. Новообразованные британские армии понесли чудовищные потери. И он не использовал танки.

В сентябре, когда было уже довольно поздно начинать длительное наступление, танки впервые приняли участие в боевых действиях. Британские генералы ввели в действие несколько из них, причем сделано это было весьма неразумным способом. Их воздействие на немцев было потрясающим, они вызвали состояние, близкое к панике, и вряд ли приходится сомневаться, что если бы танки были использованы в достаточных количествах еще в июле, да еще и под контролем умных и энергичных генералов, то война окончилась бы тогда же. В то время на Западном фронте у союзников уже было преимущество над немцами в соотношении 7 к 4. Россия, хоть она и была на грани истощения, все еще воевала, Италия оказывала сильное давление на австрийцев, а Румыния как раз вступала в войну на стороне Антанты. Провал британского наступления в июле прибавил немцам уверенности, они повер-

нули против румын, и зимой 1916 г. Румынию постигла та же участь, что и Сербию в 1915 г. Год, который начался с отступления с Галлипольского полуострова и капитуляции в Эль-Куге, закончился разгромом Румынии и залповым огнем, которым встретила толпа роялистов в афинском порту высадившихся там французских и британских морских пехотинцев. Похоже было, что греческий король Константин хотел повести свой народ по стопам болгарского царя Фердинанда. Однако береговая линия Греции весьма удобна для действий флота. Греция была заблокирована, а находившиеся в Салониках французские войска сомкнули фронт с находившимися во Влере (Валоне) итальянскими войсками, отрезав таким образом короля Греции от его центральноевропейских друзей. (В июне 1917г. союзники заставили его отречься от престола, и вместо него королем стал его сын Александр.)

В целом к концу 1916г. дела у гогенцоллерновского империализма шли не так плохо, как, допустим, после провала на Марне. Союзники потеряли два благоприятных года. Бельгия, Сербия и Румыния, а также обширные территории Франции и России были заняты австро-германскими войсками. Следовавшие один за другим контрудары заканчивались провалами, а Россия медленно шла к своему краху. Если бы Германией правили здравомыслящие люди, то она могла бы в то время заключить мир на выгодных для себя условиях. Но призрак успеха все еще не давал покоя ее империалистам. Им нужна была не безопасность, а триумф, не благополучие всего мира, но всемирная империя. «Власть над всем миром или смерть» — такова была их формула; она не оставляла их противникам иной альтернативы, кроме как воевать до победного конца.

В начале 1917 г. Россия потерпела крах. Все больше и больше жителей Европы из привычных для себя условий попадали в условия совершенно новые, которые угнетали, возбуждали и деморализовали их. Но Россия быстрее и больше других пострадала от этого вселенского выкорчевывания цивилизации. Русская деспотия была бесчестной и некомпетентной. Царь, как и некоторые из его предшественников, отдался безумной набожности, и Двор находился под господствующим влиянием религиозного шарлатана, Распутина, культ которого отличался невыразимой мерзостью и шокировал общественное мнение во всем мире. Обратной стороной этого нечистоплотного мистицизма были праздность и подлость, дезорганизовывавшие военные действия России.

Простых российских солдат посылали в бой без артиллерийской поддержки, часто — без патронов; в припадке милитаристского энтузиазма офицеры и генералы бездумно губили их жизни. Некоторое время казалось, что они, подобно животным, будут бессловесно переносить страдания, однако существует предел выдержки даже у самых темных и забитых. В этих армиях брошенных на произвол судьбы и бессмысленно гибнущих солдат стала медленно расти глубокая ненависть к царизму. С конца 1915 г. Россия была источником постоянно растущего беспокойства ее западных союзников. В течение 1916 г. она вела в основном оборонительные действия, что вызывало слухи о сепаратном мире с Германией. Она мало смогла помочь Румынии.

29 декабря 1916г. монах Распутин был убит во время званого ужина в Петрограде, и была сделана запоздалая попытка привести царизм в порядок. К марту события стали развиваться быстро: продовольственные бунты в Петрограде переросли в революционное восстание; были попытки разгона Думы — представительного ' органа — и ареста либеральных лидеров; было сформировано Временное правительство во главе с князем Львовым, а 15 марта царь отрекся от престола.

Некоторое время возможность умеренной и контролируемой революции — в том числе, с новым царем у власти — выглядела вполне реальной. Затем стало ясно, что для таких изменений кризис доверия к власти зашел слишком далеко. Русский народ смертельно устал от прежних порядков в Европе, от царей и войн между великими державами; ему хотелось освобождения, причем немедленного, от всех этих невыносимых тягот.

Российское республиканское правительство возглавлял красноречивый и оригинальный лидер, Керенский, который столкнулся с давлением мощных сил более глубокого революционного движения, «социальной революции», внутри страны и прохладным отношением правительств союзников за ее пределами.

Антанта не могла позволить, чтобы он дал русскому народу землю и мир в его собственной стране. Пресса Британии и Франции изводила истощенную Россию просьбами о новом наступлении, но когда немцы осуществили сильный удар по морю и по суше в направлении Риги, то Британское адмиралтейство содрогнулось от возможной перспективы балтийской экспедиции. Новой Российской республике пришлось воевать в одиночку. Следует отметить, что, за исключением нескольких операций с использованием подлодок, союзники, несмотря на свое подавляющее превосходство на море и несмотря на громкие протесты адмирала лорда Фишера, позволили немцам безраздельно хозяйничать в Балтийском море на протяжении всей войны.

Массы россиян были решительно настроены на окончание войны. В Петрограде возник орган, представлявший рабочих и про-

стых солдат — Совет,— и этот орган настойчиво требовал созыва интернациональной конференции социалистов в Стокгольме. В то время в Берлине происходили голодные бунты, усталость от войны среди немцев и австрийцев была огромной, и вряд ли приходится сомневаться, особенно в свете последующих событий, что такая конференция ускорила бы заключение справедливого мира в 1917 г. на демократических принципах и революцию в Германии.

Без какой-либо моральной или физической поддержки со стороны союзников «умеренная» Российская республика продолжала войну и в июле сделала последнюю отчаянную попытку наступления. После начальных успехов это наступление провалилось и закончилось для русских еще одной кровавой бойней.