Читать онлайн «Очерки истории цивилизации». Страница 223

Таковы пять аспектов этой обширной проблемы. В окружающем нас мире мы видим сиюминутные средства во всех этих сферах, средства, плохо скоординированные друг с другом и сами по себе неудовлетворительные. Мы видим, что плохо организованная система образования финансируется крайне скупо, ее работа усложняется вмешательством и противостоянием религиозных организаций; мы видим, что информация для общества подается в основном продажной прессой, зависимой от рекламодателей и спонсоров; мы видим, что из-за фарсовых избирательных методов никого не представляющие политики возвращаются во власть, подобно наследственным правителям или случайным завоевателям; повсюду исполнительная власть в той или иной степени находится под влиянием или контролем групп богатых авантюристов, а политическая и социальная наука, а также общественная критика все еще являются участью преданных своему делу эксцентричных индивидуумов, а не официальной и почетной функцией в государстве.

Необходимо проделать огромный объем интеллектуального труда, дискуссий и образовательной работы в течение многих лет, а может десятилетий или столетий — кто знает? — прежде чем на всей нашей земле появится новый порядок, спланированный так, как планируются железные дороги или суда, работающий так же четко, как почта или телеграф. И пока новый по рядок не объединит человечество своей системой, жизнь людей, как мы вскоре продемонстрируем на примере европейских войн после 1854 года, будет становиться все более нестабильной, опасной, несчастной и чреватой катастрофами, так как способы ведения войны будут становиться все более мощными и разрушительными благодаря достижениям непрерывной механической революции. «Труд, богатство и счастье человечества» — третья часть трилогии, включающая в себя данный «Очерк» и «Науку жизни»,— является предварительным обзором наличных условий, из которых должен возникнуть новый порядок.

В то время как порожденная успехами физической науки механическая революция разрушала складывавшееся веками традиционное социальное деление на классы и создавала новые идеалы и новые возможности для строительства справедливого человеческого общества и справедливого миропорядка, в сфере религиозной мысли происходили такие же важные и ранее не виданные перемены. Постоянной причиной этих религиозных пертурбаций, как и в случае механической революции, стал прогресс в области научных знаний.

Люди узнали о своем истинном положении в пространстве задолго до того, как они определили себя во времени. Мы уже упоминали о первых астрономах и рассказали, как Галилея заставили отказаться от утверждения о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Его вынудила к этому Церковь, а Церкви пришлось сделать это по той причине, что любое сомнение в том, что наш мир является центром вселенной, якобы наносило смертельный удар по авторитету христианства.

Историческим фактом является то, что учение Иисуса из Назарета содержало в себе нечто совершенно новое и созидательное. Иисус проповедовал Царство Небесное в сердцах и мире людей. Насколько мы можем судить с нынешней исторической дистанции, в его учении не было ничего такого, что противоречило бы какому-либо открытию или факту в истории мира и человечества.

Но историческим фактом является также и то, что св. Павел и его последователи посредством различных дополнений создали новую доктрину, которая заменила собой простое и глубоко революционное учение Иисуса. Она содержала в себе весьма сложное толкование спасения, которого можно было достичь главным образом через веру и формальности, без какого-либо серьезного изменения привычек и занятий верующего. И в этом учении св. Павла содержались весьма определенные взгляды относительно истории мира и человечества.

Не дело историка — заниматься опровержением или пояснением этих религиозных взглядов; проблема их истинности — это дело теолога. Историка просто интересует тот факт, что официальное христианство во всем мире приняло точку зрения св. Павла, столь доходчиво изложенную в его посланиях, но почему-то совершенно отсутствующую в Евангелиях.

В соответствии с этой точкой зрения, суть религии обращена не в будущее, а в прошлое, и Иисус был не столько учителем удивительных новых вещей, сколько предопределенной, глубоко мистической и священной жертвой во искупление конкретного исторического акта неповиновения Создателю, который совер-

шили наши прародители Адам и Ева после того, как их соблазнил змей в Райском саду. На вере в это грехопадение как факт, а не на личности Иисуса из Назарета, на теориях Павла, а не на повелениях Иисуса, была построена христианская доктрина.

Мы уже отмечали, что это сказание об особом сотворении мира, об Адаме, Еве и змее является древним вавилонским сказанием или даже еще более древним шумерским сказанием и что еврейские священные книги были посредником, через который эта очень древняя и примитивная «гелиолитическая» легенда о змее попала в христианство. Везде, куда приходило официальное христианство, оно приносило с собой это предание. Оно просто привязало себя к нему.

Еще в конце XVIII в. весь христианский мир был обязан верить и действительно верил, что вселенная чудесным образом была сотворена словом Божьим несколько тысяч лет назад в течение шести дней — по утверждению епископа Асшера, в 4004 г. до Рождества Христова. (Во «Всемирной истории» в сорока двух томах, изданной в 1779 г. в Лондоне, обсуждается вопрос о том. является ли точная дата первого дня творения 21-м марта или 21-м сентября 4004 г. до Рождества Христова. Авторы склоняются к тому, что последняя дата является более вероятной.)

На этом историческом предположении основывалась вся религиозная структура Западной цивилизации и цивилизации западного типа; однако весь мир, его холмы, горы, устья рек и моря были переполнены доказательствами вопиющей абсурдности этого верования. Религиозная жизнь ведущих государств мира, хоть она и была очень активной и искренней, протекала в здании истории, построенном на песке.

В классической литературе часто встречается признание вполне здравой космогонии. Аристотель был знаком с основными принципами современной геологии, эти принципы встречаются в рассуждениях Лукреция; мы уже рассказывали, как четко и понятно Леонардо да Винчи (1452—1519) интерпретировал ископаемые останки. Великий француз Декарт (1596— 1650) смело рассуждал о том, что в самом начале наша планета была раскаленной, а датчанин Стено (1638—1686) приступил к собиранию ископаемых останков и описанию геологических слоев. Но лишь в конце XVIII в. систематическое изучение геологии достигло масштабов, достаточных для того, чтобы поставить под сомнение истинность библейской версии древнего шумерского предания.

Одновременно со «Всемирной историей», которая цитировалась выше, великий французский натуралист Бюффон (1707— 1788), писавший об эпохах природы (1778 г.), смело увеличивал возраст мира до 70 или 75 тысяч лет. Он разделил свою версию на шесть эпох, чтобы она хоть как-то соответствовала версии сотворения мира за шесть дней. Эти дни, утверждал он, были днями лишь фигурально; на самом деле это были эпохи. С помощью та-

кого ухищрения геология пыталась примириться с ортодоксальным религиозным учением, которое продержалось до середины XIX столетия.

Мы не можем уделить здесь внимание вкладу таких людей, как Хаттон, Плейфер и сэр Чарлз Лайелл, французы Ламарк и Кювье, в расшифровку и толкование «Летописи окаменелостей». Далеко не сразу сознание Западного мира стало готовым к восприятию двух будоражащих фактов: во-первых, чередование форм жизни в геологических отложениях не соответствовало деяниям шести дней творения; во-вторых, геологические отложения, в сочетании со множеством биологических фактов, противоречили библейскому утверждению об отдельном сотворении каждого вида и указывали на генетическую связь между всеми формами жизни, и этой связью был охвачен также и человек!

Важность этого последнего тезиса для существовавшей доктрины была очевидна. Если все животные и человек появились в результате подобной восходящей эволюции, значит, не было ни прародителей, ни Рая, ни грехопадения. А если не было грехопадения, то вся историческая структура христианства, легенда о первородном грехе как причине для искупления, на чем тогдашнее учение основывало христианские чувства и мораль, рухнули, как карточный домик.

Поэтому множество честных религиозных людей с чувством, близким к ужасу, следили за работой английского натуралиста Чарлза Дарвина (1809—1882).

В 1859 г. он опубликовал свой труд «Происхождение видов путем естественного отбора», убедительное, отличающееся непреходящей ценностью изложение той концепции изменения и развития видов, краткое описание которой мы дали во второй главе; а в 1871 г. он завершил изложение своих взглядов в работе «Происхождение человека», которая четко определила место человека в общей схеме развития остальных видов жизни.