Читать онлайн «Внимательный мозг. Научный взгляд на медитацию». Страница 39

Остин писал о двух отличных друг от друга нейронных контурах, которые он называл «эгоцентрическим» и «аллоцентрическим» соответственно. Он постулировал, что нейронные сети, важные для построения автобиографической, нарративно-повествующей самости, отключаются в состоянии кэнсё. Такие сети включают в себя таламус, находящийся в вершине ствола мозга и служащий релейной станцией, через которую проходит большая часть входов воспринимаемых сигналов. Вход от более глубоких структур наиболее базовой самости, на уровне ствола мозга или активирующей ретикулярной формации, способен открывать ворота этому потоку и изменять наше восприятие ощущения эгоцентрической или аллоцентрической внимательности. Остин предположил, что интраламинарные ядра таламуса могут вовлекаться в создание гиперсознавания, наблюдаемого в состоянии кэнсё, которое усиливает «высокочастотную синхронию» в более дистальных областях, например в коре. Эти таламические ядра могут формировать процессы повторного входа возбуждения, что создает резонанс в петлях, соединяющих кору с таламусом и возвращающихся затем в кору, изменяя функционирование эгоцентрических и аллоцентрических сетей. Эти предположения, признаёт Остин, нуждаются в опытном подтверждении.

Ньюберг сообщил, что, как выявилось, в моменты «пиковых» состояний в процессе буддийской медитации и во время практики молитвы, изученной в ходе исследования монашек христианского ордена, возникает общее снижение активности в зоне мозга, связанной с нашими телесными границами, – теменной коре. Хотя специфическая природа достижения таких субъективных состояний в цитируемом исследовании не прояснена, можно, однако, предположить, что коррелят изменения ощущения телесной самости, наблюдаемого в некоторых практиках, можно обнаружить в зонах коры, связанных с нашим переживанием своей идентичности.

Обратимся к общему обсуждению нейрональных коррелятов сознания, для того чтобы углубить наше понимание, например к обзору Уолтера Фримена о сознании и мозге. В разделе, озаглавленном «Новая кора как орган намерения у млекопитающих», он пишет:

Недавно полученные с участием добровольцев электроэнцефалографические данные… указывают на то, что сенсорные и лимбические области обоих полушарий легко вступают во взаимодействие друг с другом. Это состояние продолжается около одной десятой секунды, а затем растворяется, уступая место следующему состоянию. Взаимодействие зависит от перехода всего полушария в состояние глобального хаотического аттрактора.

Это предположение, другими словами, означает, что крупные ансамбли взаимодействуют очень быстро, создавая ощущение сознавания настоящего мгновения. Далее Фримен предполагает:

[его] гипотеза заключается в том, что глобальный пространственно-временной паттерн в каждом полушарии – это и есть основной коррелят сознавания. Взаимодействующие популяции нейронов в мозге постоянно создают новые локальные паттерны хаотической активности, которая распространяется по всему мозгу, а это влияет на траекторию развития глобального состояния. Именно так возникает содержание смысла, нарастают его богатство, размах и сложность… Таким образом, целое полушарие, достигая единства всей мириады динамически флюктуирующих частей, может в отдельное мгновение поддерживать лишь один-единственный пространственно-временной паттерн, но этот интегрированный паттерн непрерывно изменяется скачками, производя хаотический, но целенаправленный поток сознания.

Если определенные аспекты лобных нейронных ансамблей не вовлекаются в «интерактивные популяции», вступающие в «кооперативное состояние взаимодействия», то мы можем себе представить, что при помощи внимательного осознавания вполне можно создавать некую форму сознательного доступа к чистому «я» (ipseity). Так же как преходящая глобальная амнезия оставляет обнаженное осознавание текущих ощущений без нисходящих ограничений идентичности, так и внимательное осознавание исключает эти аспекты лобных модулей, не допуская их в ансамбли, отражающие текущее сознающее восприятие.

Скоротечное ощущение непосредственного переживания того, что предметы в сознавании смещаются, можно проиллюстрировать рассуждениями Фримена о временных параметрах. Если каждую десятую долю секунды наш мозг способен собирать новые состояния активации, которые всякий раз создают ощущение разворачивающегося в настоящем мгновении сознавания, то будет вполне возможно быстро флуктуирующее ощущаемое погружение в четыре потока осознавания. Сознание, таким образом, может задействовать реверберирующие ансамбли, в которых каждый из четырех потоков меняется пять раз в течение двух секунд. Субъективное восприятие этого двухсекундного интервала может показаться одномоментным предъявлением всех четырех потоков осознавания. Но на самом деле, если Фримен прав, на некоторых мониторах регистрация секундного интервала будет представлять собой не плавный поток сознавания, а серию глобальных пространственно-временных скачков.

Интересно отметить, что анализ амплитуды мышления, проведенный Дэниелом Стерном, указывает, что длительность субъективного восприятия настоящего мгновения колеблется от пяти до восьми секунд. Это означает, что с точки зрения физиологии нейронов в одном настоящем мгновении умещается по меньшей мере 50 слепков «состояний»! Это означает, что в каждый момент времени я могу иметь от 12 до 20 раундов каждого потока, и это дает мне ощущение непрерывности и отчетливости «пребывания в настоящем мгновении».

Пока река потока сознания течет в берегах внимательного осознавания, мы можем стабилизировать наши состояния во внутреннем опыте. С развитием стабилизации ощущения могут стать живее, детали – более доступными наблюдению и усвоению и доступными для описания и рассказа другим в словесной форме.

Приближаясь к ощущению, расположенному под нисходящими влияниями, ближе к голому «я», которое мы называем чистым (ipseity), мы можем ощутить, как мозг будет стремиться сохранить это состояние – сделает более вероятным его доступность в будущем. Следовательно, мы можем предположить, что в состоянии внимательного осознавания чистое «я» не представляет собой своего рода «лучшее» состояние, которое пытается избавиться от личной идентичности. Напротив, мы можем предположить, что внимательность расширяет идентичность, предоставляя доступ к непосредственному переживанию, лежащему ниже уровня нисходящих инвариантных влияний. Таким образом, черта внимательности может способствовать прекращению вовлечения крупных нейронных ансамблей нисходящих слоев так, чтобы мы могли «одномоментно» переживать чистое «я» вместе с личной идентичностью. Вооруженные таким свойством, или чертой, сознания, наши прежние, ограничивающие личностные паттерны могут стать более гибкими и в конце концов трансформироваться.

Сборка избранных модулей, которые позволяют сознавать чистое «я», требует навыка. Эта приобретаемая в результате обучения способность не требует ухода из повседневной жизни, но может потребовать нового образа жизни.

Для того чтобы отбросить предвзятые суждения, нам надо разорвать петли повторного входа возбуждения, которые усиливают нисходящие потоки. Мы уже видели, что динамическое определение нисходящих влияний имеет отношение к способу, каким эти «высшие» процессы, такие как самоидентификация, выполняют определенную задачу, которую можно назвать порабощением, в ходе которого они воздействуют на «низшие» процессы восприятия, происходящие в данный момент. Это формирующее воздействие – автоматическое и постоянное, оно все время присутствует в нашей повседневной жизни. Однако вместе с практикой внимательного осознавания происходит нечто весьма фундаментальное. Помимо того что мы начинаем «ощущать настоящее мгновение», внимательное осознавание обладает гранью, обеспечивающей непредвзятость и неосуждение и способность описывать внутреннее состояние, которые сочетаются с метасознаванием, или познаванием сознания как такового. Мы видели, что рефлективно-отражающая комбинация восприимчивости, наблюдения и рефлексивности может, предположительно, сильно изменять природу крупных нейронных ансамблей, вовлеченных в феномен сознания. Предоставляя доступ к чистому «я», такой сдвиг гарантирует способность не хвататься за предвзятые суждения.

Именно это изменение разрушает автоматическую природу нисходящих процессов, делая их доступными, видимыми и устраняя их незримость. Мы обретаем способность наблюдать, замечать их и лишать их порабощающего влияния.