Читать онлайн «Расы Европы». Страница 87

Тридцать различных серий демонстрируют рост лопарей за промежуток более в 130 лет. Одиннадцать серий, опубликованных между 1870 и 1900 гг., дают средние величины от 138 до 156 см, в среднем 151 см. Двадцать семь других, измеренных между 1905 и 1934 гг. и включающих несколько тысяч лопарей, варьируются в диапазоне от 155 до 164 см[559]; очевидно, за этот период лопари выросли на семь или восемь сантиметров. Это можно считать свидетельством как продолжающегося смешения, так и влияния тенденции к увеличению роста в северо-западной Европе, или обоих этих факторов. Изучение телесных пропорций лопарей показывает, что их туловище является длинным в пропорции к ногам, которые особенно короткие в большеберцовом сегменте и часто искривлены; руки относительно длинные, особенно в плечевом сегменте. Кисти и ступни, как правило, небольшие и тонкие. Несмотря на большую относительную длину кистей, как плечи, так и бедра являются узкими, и эти особенности особенно выражены у более темной, низкой и преимущественно менее смешанной части лопарского населения[560].

Голова лопарей, хотя и большая по отношению к размерам тела, в абсолютном измерении небольшая. Длина находится в диапазоне около 180 мм, ширина – около 150 мм, а высота, вероятно, – около 122 мм. Среднее значение головного указателя находится в диапазоне от 80 до 88, и большой список серий демонстрирует отсутствие изменений за последнее столетие. Однако существуют и региональные различия: центр крайней круглоголовости находится среди внутренних групп северной Норвегии, а лопари Швеции, Финляндии и Кольского полуострова становятся постепенно более узкоголовыми. Среднее значение для самых чистых лопарей-оленеводов Норвегии – 87, для самых восточных лопарей – от 80 до 83.

Лоб лопарей узкий в пропорции к теменной ширине; профиль головы при виде сверху – это короткий овоид. Затылок плоско-изогнутый с некоторым уплощением в точке ламбда. Надбровные дуги, как правило, отсутствуют, а лоб обычно крутой и часто имеет лобные выпуклости. Лица лопарей очень короткие, с хорошо установленным средним значением 112 мм. Его можно сравнить со средними значениями 124–126 мм, обычными среди норвежцев или финнов. В этом лопари сильно отличаются как от европеоидов, так и от монголоидов, и крайнюю абсолютную коротколицесть нужно рассматривать как отличительную черту лопарей. При дальнейшем рассмотрении можно увидеть, что эта коротколицесть почти полностью находится в жевательном сегменте высоты лица; альвеолярные границы верхней челюсти весьма мелкие, а нижняя челюсть очень низкая, слабая и малоразвитая[561]. Однако челюсть не является узкой сзади, так как бигониальный диаметр у норвежских лопарей составляет 108 мм, и он больше даже у «чистых» кочевников[562]. Челюсть быстро переходит в небольшой, острый и часто срезанный подбородок. Зубы очень маленькие, а их корни короткие. Таким образом, лопарское лицо отличается сокращением размеров челюсти и узостью рта, возможно, уникальной среди всего человечества. Это нужно считать лопарской специализацией, сочетающейся с их низким ростом, и особенно с укорочением периферийных сегментов ног.

По другим параметрам лица лопари во многих отношениях занимают промежуточное положение между европеоидами и монголоидами. Скуловой диаметр в 140 мм или около того находится в пределах значений белой расы; он узкий в пропорции к своду, но он кажется широким по отношению к челюстям и лбу. Незаметно, чтобы скулы выступали в поперечной плоскости, но они выдаются вперед. Нос в целом низкий и уплощенный, с прямой или вогнутой переносицей, низким корнем и особенно острым, вздернутым кончиком. Это выступание кончика сохраняется при смешивании. В целом нос мезоринный, и в этом отношении лопари не отличаются от финских и славянских народов Восточной Европы. Глаза широко разведены, посажены в низких орбитах, и над ними в некоторых случаях нависают средние или сильно выраженные складки, изредка с монголоидным эпикантусом.

В целом черепа лопарей, как и их мягкие ткани, занимают промежуточное положение между обычными для европеоидов и монголоидов формами. По некоторым чертам лопари уникальны – как в развитии жевательного аппарата, где Хисингер-Эгершёльд обнаружил любопытное устройство костей[563]. Обладание этими особенностями и примитивными чертами не позволяет рассматривать лопарей как гибридную между монголоидами и европеоидами расовую форму. По сравнению с монголоидами Центральной Азии лопари слабо специализированы. Свидетельствами этого отсутствия монголоидной специализации являются мягкие и часто тонкие волосы на голове, отсутствие иссиня-черного оттенка волос, низкая частота монголоидной складки и отсутствие чрезмерного развития скул или большой ширины лица.

Многие черты придают лопарям инфантильную внешность, что не может быть случайным; они включают в себя пропорции туловища и конечностей, редкость волос на теле, небольшие гениталии, выпуклый лоб с гладкой надорбитной областью, слабо выраженный подбородок и низкий, похожий на детский нос[564]. Вероятно, это сокращение размеров и инфантилизм[565] произвел какой-то механизм окружающей среды, влияющий на минеральную экономику этой периферийной человеческой группы.

Мнение Шрейнера, основанное на тщательном изучении краниологии лопарей, а также материала живых людей, простое и адекватное. В смысле настоящего исследования это означает, что первоначальные предки лопарей представляли собой стадию в эволюции как верхнепалеолитических европейцев, так и монголоидов, и что пока монголоиды специализировались по-своему, а европейцы ледниковой эпохи изменялись из-за смешения и практического поглощения их наступавшими послеплейстоценовыми производителями, предки лопарей в свою очередь стали отличаться в основном общим уменьшением размеров и увеличивающимся инфантилизмом. Самая легкая для обнаружения специализация – это уменьшение челюсти лопарей.

Учитывая известную историю европеоидов верхнего палеолита и монголоидов, это расхождение лопарских и прочих форм должно было происходить в лауфенском отступлении ледника. Их областью специализации была, очевидно, Западная Сибирь, где у них было свое пространство для специализации и они слабо соприкасались с другими народами. Оттуда они, должно быть, распространились в Финляндию и северо-западную Россию, откуда они появились в северной Скандинавии где-то во время I тысячелетия н.э., постепенно просачиваясь туда. В своих северных скитаниях они могли встретиться с самоедами и перенять у них оленеводство и производство оленьего молока. Так как, согласно Лауферу и Хатту[566], эта последняя черта не могла развиться на своей центральноазиатской родине задолго до середины I тысячелетия до н.э., то лопари не могли приобрети эту практику задолго до своего прихода в Скандинавию. Приобретение этой превосходящей экономики, должно быть, дало им импульс к северной экспансии, как это было восточнее у тунгусов.

Следовательно, мы не должны искать предков лопарей в большеголовом населении типа борребю мезолитической и неолитической Дании, а также в населении, оставившем могильники каменного века в северной Норвегии. Если мы находим похожие на лопарские физические черты среди восточноевропейских брахицефалов и даже среди западноевропейских альпийцев, как это делают Чекановский, Мыдларский и другие, мы должны помнить, что некоторые из лопарских особенностей, включая, возможно, и их специализированную форму кончика носа, могли быть их общим с верхнепалеолитическим населением достоянием. Как мы увидим ниже, могли существовать и переходные формы между лопарями и европейцами, и этот общий класс человечества мог отвечать за широкоглазых брахицефалов, которые, как мы видели в наших исторических главах, появлялись время от времени в южной России и Польше, начиная с неолита.

3. Самоеды[567]

На восточной границе своей территории лопари делят Кольский полуостров со своими соседями-оленеводами самоедами[568]. Однако лопари представляют собой гораздо более древнее население, так как самоеды живут здесь только несколько столетий. Согласно русским авторам, в мире всего 16 500 самоедов; из них 4000 живут на Кольском полуострове, еще 5000 – между Белым морем и устьем Енисея, а остальные – между Обью и Енисеем и в истоках Енисея. Таким образом, масса самоедов все еще живет на своей сибирской родине. Все они говорят на языке, составляющем одно из двух первичных подразделений уральской речи. Этот язык кажется определенно родственным финно-угорскому, хотя его предполагаемое родство с тунгусским, монгольским и тюркским под вопросом.

Другие самоеды, тюркизированные по языку и во многом по образу жизни, обитают в южной Сибири, в области Енисейска, Томска и Иркутска, а также в Монголии. Они именуются сойотами, карагассами и урянхайцами; они более многочисленны, чем собственно самоеды. Какова бы ни была их древняя история, без особых сомнений можно считать, что самоеды как этническая и языковая группа происходят из региона, расположенного севернее Алтайских гор, общего центра алтаеязычных монголоидов[569]. Их распространение на север в Сибирь и оттуда в арктический край Европы, должно быть, было относительно недавним явлением.