Читать онлайн «Расология». Страница 72

Выдающийся советский биолог И. И. Шмальгаузен в своей программной книге «Кибернетические вопросы биологии» (М., 1968) блестяще развил все те же постулаты расовой теории, направленные против вульгарного ламаркизма: «Наследственный код ограждается ядерной оболочкой и регуляторными механизмами клетки и всего организма в целом от непосредственного влияния внешних факторов. Наследование признаков, приобретенных при жизни особи, фактически невозможно, так как это „приобретение“ касается только преобразования информации в данной особи и гибнет вместе с нею. Наследственный материал не был затронут этим преобразованием и остался неизменным». При этом подчеркивается, что мутации, о роли которых так любят рассуждать генетики, на самом деле имеют случайный характер, кроме того, никакой свободы мутаций не существует, ибо они возможны лишь в определенных границах, заданных наследственными расовыми признаками. Одним словом, сколько бы вы не водили негра в русскую баню в Сибири и не кормили его пельменями с водкой, ни он сам, ни его потомки при условии стопроцентной брачной изоляции никогда не станут похожи на коренных русских сибиряков. Но генетики из числа вульгарных популяционистов пытаются оспорить этот очевидный факт, понятный любому биологически необразованному человеку.

И. И. Шмальгаузен продолжал: «Фенотип должен быть точным выразителем генотипа. Защита индивидуального развития фенотипа от случайных внешних влияний и ненаследуемость соответствующих изменений — необходимые условия для возможности регулируемого преобразования организма на пути его последовательного приспособления к обычным факторам внешней среды и на пути закономерной его эволюции вообще».

Таким образом выясняется, что не снятие расовых признаков в процессе эволюции является приспособительным фактором, а, наоборот, их усиление и закрепление. В процессе эволюции расовые признаки являются своеобразным приспособительным инструментарием, «эволюционной оснасткой» , без которой не возможно биологическое развитие расы. Расовые признаки являются как в физическом, так и в психическом плане генетическими «узлами прочности», на которых держится вся структура человека. Без них неминуемы вырождение и распад.

«В процессе эволюции действием естественного отбора, в межгрупповом состязании меняются средства распространения наследственных изменений внутри популяции и вида в целом, через организацию и использование полового отбора и ограничение панмиксии при разных формах изоляции. Так как в борьбе за существование между собой сталкиваются в основном бок о бок живущие популяции, то решающее значение при этом имеют генетические различия», — утверждал Шмальгаузен. Таким образом, расовые конфликты неизбежно ведут к выявлению, усилению и стабилизации расовых различий, что, в свою очередь, ведет к обособлению фенотипов, четко фиксирующих различие генетических программ конфликтующих рас. Расовые конфликты оздоравливают и консолидируют расу, очищая ее от генетических помехообразующих примесей. «В процессе эволюции, под влиянием стабилизирующей формы отбора, увеличивается помехоустойчивость информации, то есть усложняется строение наследственного кода».

Итак, эволюционный процесс способствует не стиранию, но именно закреплению расовых признаков, кроме того, по мнению И. И. Шмальгаузена, «фенотип отражает свойства генотипа на уровне организации особи». То есть получается, что вся жизнеспособность расы построена на обособлении фенотипической уникальности и неповторимости, служащей максимальной реализации ее генетической программы. Поэтому в эволюционном плане метис всегда обречен на неудачу. Чистота породы — главное условие выживания с точки зрения кибернетической биологии.

Факторы, мешающие эволюции расы в качестве помех при передаче наследственной информации, подразделяются на абиотические (вредные климатические условия) и биотические (микробы, паразиты и хищники). Эти помехи мешают жизнеспособности расы и потому должны быть всеми средствами исключены из процесса расогенеза. «Борьба с биотическими помехами не могла быть совершенной; поэтому для некоторых сорняков и вредителей создались благоприятные условия приспособления к условиям культуры, и они также претерпели быструю эволюцию».

Так и возникли народы-паразиты, и даже целые маргинальные «низшие» расы, не способные к самостоятельному созданию культурных ценностей, но способные лишь паразитировать на достижениях «высших» рас.

Далее И. И. Шмальгаузен делает следующий весьма важный вывод: «В применении к популяциям организмов энтропия максимальна при полной свободе выбора вариантов фенотипа». Таким образом получается, что ограниченный половой отбор в рамках одного фенотипа снижает энтропию в популяции до минимума. Именно поэтому во всех сказках и легендах народов мира идеальная супружеская пара всегда представлена одним фенотипом, так же как и идеальный в расовом отношении, самодостаточный народ. Множественность фенотипов, то есть панмиксия, «хаос крови», расовое смешение неизбежно ведут к увеличению роста энтропии и, как следствие, к вырождению всей популяции, что и доказывается И. И. Шмальгаузеном методами кибернетической биологии. «Прекращение отбора и беспорядочное накопление мутаций означает дезинтеграцию, то есть распад существующей организации».

На каком-либо влиянии среды на наследственные расовые черты автор данной монографии ставит крест одним простым логическим утверждением: «Количество фенотипической информации меньше, чем количество наследственной информации». Никакой гуманизм, пацифизм и прочие либерально-астенические блажения не отменят суровых законов природы, безжалостно вычеркивающих из жизни слабых, убогих и дегенератов. «Если эволюция популяции определяется соревнованием и избирательным истреблением ее особей, то эволюция всего вида в целом определяется не суммарной эволюцией отдельных популяций, а интегральным эффектом межпопуляционных взаимоотношений с соревнованием и вытеснением целых групп — популяций, рас и подвидов».

Самый же емкий и яркий вывод И. И. Шмальгаузена в его великолепной программной книге звучит так: «Без избирательного уничтожения, конечно, нет и эволюции».

Современная генетика при правильном прочтении также вовсе не противоречит основам расовой теории. Сочинение «Человеческая индивидуальность: наследственность и среда» (М., 1993), принадлежащее перу видного американского генетика-популяциониста Ричарда Левонтина, уже успело стать классикой. Автор объясняет здесь, что «изменчивость, называемая полиморфизмом, коренным образом отличается от непрерывной изменчивости, которую мы наблюдаем в таких признаках, как рост, вес, форма, цвет, уровень метаболизма или особенности поведения, каждый из которых представляет собой некоторую непрерывную шкалу». Известный отечественный генетик Виктор Алексеевич Спицын дает пояснение к этому выводу Левонтина, доказывая, что расовые признаки входят в число полиморфных, ибо и те и другие несут в себе именно качественные дискретные различия.

На сегодняшний день из 100 изученных ферментов в человеческих популяциях приблизительно 25 % полиморфны, точно так же полиморфны и 25 % белков у людей. «Тот факт, что молекулярные полиморфизмы являются неизменными на протяжении всей жизни человека и не зависят ни от каких заметных средовых или культурных влияний, предполагает, что они прямо или непосредственно наследуются. В самом деле, используя полиморфизмы групп крови, мы можем показать законы простого наследования», — доказывал Левонтин.

Итак, на основе генетических исследований в целом повторяется та же картина, которую мы наблюдали на основе биохимии организма и расовой краниометрии черепной капсулы: расовые признаки неадаптивны, не чувствительны к изменениям среды и подвержены только наследственным изменениям, что и лежит в основе неизменной расовой дифференциации человечества, наблюдаемой нами на протяжении всей его истории. «Есть несколько полиморфизмов, в которых один аллель распространен среди европейцев, но отсутствует у жителей Западной Африки, и наоборот. Аллель Fyа группы крови Даффи встречается с частотой примерно 40 % среди белых, но как правило, отсутствует у жителей Западной Африки. Аллель Ro по системе групп крови Rh редок среди белых, но встречается с частотой 60 % среди жителей Западной Африки».

Объяснения Ричарда Левонтина просты и наглядны и также вскрывают научную несостоятельность мифа о «плавильном котле». «Основное свойство наследования: детерминанты признаков, встречающихся при зачатии человека, снова расходятся, когда образуется сперматозоид и яйцеклетка. Смешение на физиологическом уровне вовсе не означает, что наследственные детерминанты утратили свою индивидуальность. Напротив, они остались дискретными и при формировании репродуктивных клеток снова разделились. Получается, как если бы, смешав красную и белую краски, получив розовую, я смог бы рассортировать молекулы новой краски и снова получить красную и белую. Наследственные детерминанты в некотором роде кванты, дискретные частицы, которые сохраняют свою индивидуальность в процессе передачи следующему поколению, несмотря на тот факт, что, когда они соединяются при зачатии, их физиологические влияния могут объединяться. Конкретные люди — только временные носители разных сочетаний детерминантов».