Читать онлайн «Материалы сайта Savetibet.ru (без фотографий)». Страница 133

Одна из характеристик теории кармы заключается в том, что существует определенная жесткая связь между причиной и следствием. Негативные или недобродетельные деяния никогда не могут привести к радости и счастью. Радость и счастье, по определению, являются результатом благих деяний. С этой точки зрения, мы можем восхищаться не столько нынешними действиями, совершенными данным человеком, сколько истинными причинами его радости.

— Ваше Святейшество, не могли бы Вы подробнее рассказать о связи между постижением пустоты, взаимозависимым возникновением и терпением. Будет ли практика развития терпения, без постижения пустоты и взаимозависимого возникновения, всегда оставаться поверхностной?

Важно разобраться в том, что мы имеем в виду под словом «поверхностный» — его можно понимать по-разному. Если мы говорим о более глубоких уровнях практики, то любая практика терпения, которая не опирается на мудрость, на постижение пустоты как дополнительный фактор, в некотором смысле будет оставаться поверхностной, потому что мы не сумеем полностью искоренить гнев и ненависть. Однако это не означает, что нам нужно дождаться постижения пустоты и только после этого приступать к практике терпения. Это был бы неправильный вывод.

В литературе Махаяны мы находим упоминания о многих Бодхисаттвах, которые достигали величайших реализаций, не имея постижения пустоты. Однако проблема заключается в том, что, если мы отправимся на поиски такого Бодхисаттвы, нам будет достаточно сложно его найти. Я думаю, среди тибетцев найдутся люди, достигшие поистине глубокого переживания Бодхичитты.

Среди моих друзей есть один человек, который, на мой взгляд, действительно, достиг состояния шаматхи. По его словам, он достиг шаматхи за четыре месяца, что просто поразительно. Но он также сказал мне, что ему очень сложно развить в себе Бодхичитту. И поэтому он не проявляет большого интереса к Тантраяне, потому что без Бодхичитты практика тантры не имеет смысла. В наших с ним беседах я также обсуждал с ним и свою практику. Как видите, мы стали с ним очень близкими друзьями, и он рассказал мне о своих переживаниях. В противном случае, подобные люди никогда не будут хвастаться своими достижениями. Это такие, как я, у кого нет особого духовного опыта, иногда любят похвастаться.

— Если мы практикуем Ламрим и Дзогчен, есть ли необходимость в практике йоги йидама или ануттара-йога тантры?

Для того чтобы заниматься медитацией традиции Дзогчен, необходимо предварительно получить посвящения и благословения, связанные с практиками высшей йога-тантры. Без практики высшей йога-тантры невозможно достичь успеха в Дзогчене. Возможно, некоторые учители, дающие наставления по Дзогчену и предварительным практикам, не указывают, что данная практика относится к той или иной тантре. Однако, если мы проанализируем различия между маха, ану и ати — тремя внутренними йогами в терминологии школы Ньингма, то увидим, что речь идет о трех категориях, выделяемых в высшей йога-тантре.

— Ваше Святейшество, не могли бы вы рассказать, какую роль играет уединение в достижении Просветления? Как обстоит дело с уединенными практиками в монастырской среде?

На самом деле, в некоторых монастырях жизнь буквально бьет ключом, монахи постоянно заняты и очень активны — даже чересчур, на мой взгляд. В прошлом встречались великие созерцатели, которые жили в монастырях. Мои друзья рассказывали мне о таких людях, которых они знали лично. Для того чтобы заниматься интенсивной практикой в уединении, им приходилось идти на всяческие ухищрения. Они особым образом запирали дверь, забирая ключ внутрь. Снаружи казалось, будто человека нет дома. Только так они могли добиться тишины и одиночества, к которому стремились. Некоторые из этих созерцателей добились очень высоких уровней духовной реализации. Кое-кто дошел до стадии завершения высшей йога-тантры.

На тибетском языке монастырь обозначается словом «гомпа» (тиб. dgon pa). Если разобраться с этимологией этого слова, то речь идет об уединенном месте, расположенном вдали от города. Из-за этого в Тибете в некоторых монастырях не разрешалось заводить собак, которые своим лаем могли нарушать тишину. Не разрешалось даже звонить в колокольчики в ритуальных целях, играть на тарелках, бить в барабаны и использовать ручные барабанчики, дамару. Допустимыми считались лишь доносящиеся с монастырского двора громкие голоса диспутирующих монахов. В остальном же на любой шум был наложен строжайший запрет.

В наши дни, к сожалению, людям порой трудно представить себе монастырь без ритуальной музыки — боя барабанов, звона тарелок и колокольчиков. Это неправильное представление и весьма прискорбное. В монастыре должен царить дух медитации и самодисциплины. Без этого монастырь не отличить от любого другого светского института.

— Размышляя о том, следует ли мне принимать обеты Бодхисаттвы или нет, что должен я не упустить из виду? Я не хочу допустить нарушений обетов и хочу выполнять практики шести парамит, но вопрос в том, способен ли я на это?

Я не знаю обстоятельств вашей жизни, но, если вы прослушали достаточно много буддийских учений в целом и учений Махаяны в частности, а также много размышляли о практиках Махаяны, то это другое дело. Но, если вы впервые встречаетесь с подобными практиками, практиками Бодхисаттв, тогда, возможно, мудрым решением будет на настоящий момент воздержаться от принятия обетов Бодхисаттвы.

— Что должны делать представители Сангхи, будь то совместно или индивидуально, дабы служить другим?

Это очень сложный вопрос. Дело в том, что на Западе не существует какой-либо укоренившейся и стабильной системы поддержки монахов и монахинь — особенно монахинь. Так что это вопрос, которому следует уделять внимание и над которым нужно много думать. Однако, если на индивидуальном уровне монахи и монахини могут внести свой вклад в общество в целом, то это замечательно и достойно восхищения, потому что именно в этом цель наших духовных усилий.

Посмотрите на наших христианских братьев и сестер. Христианские монахи и монахини отдают все свои силы служению обществу, трудясь, прежде всего, в сфере образования, а также здравоохранения. Это великолепно. Традиционно буддийские монахи и монахини, практически, не занимались подобным служением. Поэтому, когда мы пришли в Индию (в 1960-61 годах), я сказал главам мужских и женских монастырей, что тибетские монахи и монахини должны уделить больше внимания этим двум областям. Но пока в этом вопросе я не нашел особой поддержки.

Теперь у нас есть еще и западные монахи и монахини. Хотя в некоторых странах, в Европе, в Австралии и во многих других местах, появились соответствующие институты, все же на настоящий момент повсюду приходится сталкиваться с трудностями. Разумеется, этот процесс требует времени.

Я с большим восхищением смотрю на тех западных монахов и монахинь, которые, несмотря на многочисленные трудности, хранят в чистоте свои обеты и сохраняют воодушевление. В марте прошлого года мы провели весьма продуктивную встречу в Дхарамсале, в ней принимали участие многие монахини, некоторые из них присутствуют и здесь. Они рассказали мне о своих трудностях, и порой от их слов мне хотелось плакать. Но они очень эффективны, они способны глубоко тронуть сердца аудитории, перед которой они выступают.

— Не могли бы вы дать совет человеку, который пришел в буддизм на закате своей жизни и начал практиковать и изучать сложнейшие буддийские тексты?

Не волнуйтесь. История знает пример, который может послужить для вас источником силы и вдохновения. Во времена Будды жил домохозяин по имени Пелгье. Будучи в восьмидесятилетнем возрасте, он решил всерьез заняться практикой Дхармы. Даже его собственные сыновья и внуки насмехались над ним тогда и говорили ему обидные слова. Но он все равно оставил жизнь домохозяина и принял монашество. И этому восьмидесятилетнему старику удалось достичь высоких уровней духовной реализации.

Когда мой старший учитель Линг Ринпоче стал настоятелем монастыря Гьюто, до него монастырь возглавлял человек, которого все считали великолепным ученым и хорошим монахом. Однако, когда ему было лет двадцать пять, он был одним из тех, кого мы называли «доб-добы», или «глупые монахи». Такие монахи никогда не проявляли интереса к учебе, они только развлекались и шатались без дела. Таких монахов мы называем «доб-добами». Иногда они становились виновниками потасовок не только в монастыре, но и в городе; иногда — развязывали настоящие драки. Они даже мечи носили, очень глупые люди и недисциплинированные.

Вот таким человеком был тот монах, до двадцати пяти он вел себя в таком духе. А потом он как-то сумел измениться, отдал все свои силы учебе и стал великолепным ученым. В подобных историях должны мы черпать надежду.