Читать онлайн «Левая политика. Предварительные итоги.». Страница 36

Значительный интерес представляют последние главы книги, посвящённые социально-экономическим процессам в Ливии, развивающимся с начала 90-х годов. Если говорить кратко, то автор характеризует их как «либерализацию народовластия» и «замену народного социализма народным капитализмом». Действительно, А.В. Рясов указывает на постепенную отмену монополии внешней торговли, на допуск иностранных монополий в добывающую отрасль страны, на активизировавшиеся контакты Ливии с ведущими странами Западной Европы и, соответственно, свёртывание военно-экономической помощи таким её традиционным левым реципиентам, как фронт ПОЛИСАРИО в Западной Сахаре или компартия Филиппин. В то же время автор не находит оснований говорить, что происходящие изменения затронули «основу основ» ливийского общества — систему «прямой демократии», состоящую из «народных конгрессов» и «народных комитетов», Они, по словам автора книги, «отнюдь не превращаются в социальные артефакты».

На наш взгляд, в этой связи важно акцентировать внимание на следующем. В отличие от СССР и стран Восточной Европы, вставших на путь «рыночных отношений» в начале 90-х годов (а Китай — на 12 лет раньше), в Ливии на протяжении последнего десятилетия XX века левые установки, по мнению А.В. Рясова, не исчезли из внутренней политики, а «социальная справедливость по-прежнему оставалась действенным элементом идеологии». Известно, что в 1993 году М. Каддафи, в частности, объявил о распределении среди граждан Ливии половины доходов, получаемых от нефти, оставив вторую половину в бюджете. Этот закон впоследствии корректировался, но часть нефтяных доходов по-прежнему распределяется среди многодетных семей. Серьёзный шаг ливийского руководства в сторону «открытости» (объявленный А.В. Рясовым «окончательным отходом Каддафи от левых установок») произошёл только в 2003 году, когда было объявлено о возможности приватизации в области нефтяной промышленности и привлечения иностранных экспертов к её управлению. Позже, в 2005 году последовало законодательное разрешение индивидуального предпринимательства (ранее предпринимательство было возможно в рамках кооперативного или семейного бизнеса).

Конечно, все вышеперечисленные социально экономические трансформации в Ливии — реальность, не вызывающая удивления. Давление мирового рынка на национальные экономики даже развитых стран сейчас сильно как никогда. Удивление вызывает другое: каким образом Ливия, имея пятимиллионное население и ограниченные ресурсы, смогла в условиях экономической блокады в течение 10 лет не капитулировать перед «глобальными игроками», прежде всего США[34]. Интерес лидеров стран Евросоюза к Ливии понятен. Рост цен на энергоносители, контроль США над Ираком и зоной Персидского залива являются мощными двигателями межгосударственных отношений. А в силу географических причин ливийская нефть чрезвычайно близка, а следовательно, дешева для Европы. С другой стороны, США, теряя контроль над нефтяными ресурсами Венесуэлы, видимо, не против переориентировать часть нефтедобывающих ТНК на средиземноморский театр. По оценкам ЦРУ, доказанные запасы нефти в Ливии по состоянию на 1 января 2006 года превышали 41 млрд баррелей, а природного газа — 1,4 трлн кубометров. Так или иначе, но отказ Триполи от разработки ОМП стимулировал чрезвычайную дипломатическую активность вокруг Ливии. Сами ливийцы на вопрос о сближении Ливии с Евросоюзом отвечают с некоторой долей наивности: «Так ведь не Каддафи ездит к европейским лидерам, а они к нему»[35]. Впрочем, сам Каддафи за последнее время также успел побывать в Бельгии, Франции и Испании.

В начале своей книги А.В. Рясов довольно внятно характеризует современный глобальный капитализм как систему «унилатеральной финансовой ретерриториализации, сосредоточенной вокруг глобальных мегаполисов», при которой «национальные финансовые системы утрачивали последние черты самостоятельности… Новая экономическая ситуация предполагала… создание вертикально структурируемого социума с жёсткой иерархией стран и народов». В этой жёсткой иерархии арабскому миру уготована отнюдь не высокая ступень. Если это верно, то резонно спросить, насколько серьёзны рассуждения автора о ливийском «народном капитализме», который теперь «вместо народного социализма» скрепляет «наполненные новым содержанием» «джамахирийские институты»? Насколько в условиях неолиберальной глобализации правомерна и научна сама постановка вопроса о «народном капитализме» в «одной отдельно взятой стране»? Опыт стран бывшего «советского блока» и многих государств «третьего мира» демонстрирует как раз обратное: принятие неолиберальных рецептов ведёт к немедленной трансформации общественных отношений и vice versa. Возникший после продвижения неолиберального проекта капитализм (как это было в Индонезии, Алжире, бывшем СССР), как правило, ничего не скрепляет, а как раз наоборот, служит фактором дезинтеграции общества. Определённым исключением из правил является опыт Китая, Вьетнама и Кубы. Но опять-таки причиной относительной стабильности этих стран можно признать «дозированное» восприятие современного капитализма, которое правительства пытаются уравновесить как государственным контролем, так и расширением социальных программ.

Представляется, что «устойчивость джамахирийских институтов» в Ливии, вопреки мнению автора, также основана на «дозированном восприятии» неолиберального проекта. Подтверждением этому может служить исследование И.М. Моховой «Западное Средиземноморье: проблемы интеграции» (М., 2005). Эта книга посвящена так называемому евросредиземноморскому партнёрству, то есть созданию в Магрибе и, возможно, в Западной Африке ассоциации государств на правах «младшего партнёра» Евросоюза. Неолиберальные лекала, лежащие в основе этого проекта, исследовательница не только не отрицает, но преподносит как достоинство. В книге достаточно внимания уделено и Ливии. И.М. Мохова бросает немало упрёков М. Каддафи, который, по её мнению, в отличие от руководителей Алжира, Туниса, Марокко и Мавритании, не спешит «из-за собственных политических амбиций» вписываться «в общий интеграционный процесс».

С учётом этого мы можем высказать мнение, что и А.В. Рясов забегает много вперёд в своём признании окончательной и бесповоротной девальвации левых идей в современной Ливии. Совершенно справедливо констатируя уступки мировому капитализму, сделанные ливийским руководством в последние годы[36], автор не находит оснований констатировать трансформацию социально-политической структуры Ливии, созданной в годы революции. Как показывают пример стран бывшего СССР и Восточной Европы, именно эти социальные трансформации и позволяют судить о «полной и окончательной» реставрации капитализма. Странно, что из авторского анализа выпал такой крупный социально-политический феномен последних лет, как боливарианская революция в Венесуэле, о которой А.В. Рясов не говорит ни слова. Вместе с тем эта проблема крайне интересна в двух аспектах — межгосударственных отношениях Ливии и Венесуэлы и в сходстве многих идеологических положений «третьей мировой теории» с «боливарианской доктриной» президента Венесуэлы Уго Чавеса, предусматривающей «народные комитеты» как первичное звено власти народа. Немало общего можно увидеть, сравнивая персоналии Чавеса и Каддафи.

Анализируя тенденции глобализации капитализма в целом и применительно к арабскому Востоку, А.В. Рясов, к сожалению, упускает из виду противоположные процессы, которые не играют пока доминирующей роли на мировой арене, но в то же время не столь незначительны, чтобы остаться без внимания. Так, полевение в Латинской Америке, где пример Венесуэлы становится заразительным для целого ряда стран, уже трудно причислить к социальным артефактам. А ведь исторический прогноз ценен постольку, поскольку имеет многовариантный характер.

Когда интернет-версия этой статьи была уже послана для публикации, ведущие мировые СМИ вновь привлекли внимание к Ливии, сообщив, что 2 марта 2008 года, в день национального праздника годовщины провозглашения народовластия, Муаммар Каддафи призвал упразднить большинство народных комитетов (министерств) Ливии, кроме ключевых, ответственных за международные отношения, правопорядок, безопасность и оборону страны. Такой нестандартный шаг был мотивирован тем, что, по мнению Каддафи, аппарат народных комитетов не справился с распределением доходов от продажи нефти, поглотив львиную долю госбюджета. Обращаясь к сессии Верховного Народного Конгресса, Каддафи заявил, что «многие годы ливийцы были несчастливы из-за работы главных народных комитетов, которые превратились в бюрократические лабиринты, где царила коррупция и халатное отношение к делу»[37]. Некоторые агентства привели и более жёсткие высказывания ливийского руководителя: «Государственный аппарат — это спрут, который поглощает народные богатства, не выполняя возложенные на него функции»[38]. Каддафи также заявил, что «победит бедность, распределив поровну между гражданами Ливии доходы от продажи нефти». По его словам, каждая семья будет получать ежемесячно по 5 тысяч ливийских динаров (4166 долларов). Эти деньги могут использоваться как для удовлетворения потребностей граждан, так и для создания предприятий малого бизнеса. Со временем в управление граждан перейдут и такие объекты инфраструктуры, как больницы и образовательные учреждения, таким образом, профильные министерства больше не будут востребованы. Новые органы управления, по мнению Каддафи, сформируются народом «стихийно» на местах гражданами страны и будут более эффективными[39]. Российские СМИ, в очередной раз подчеркнув «эксцентричность» ливийского лидера, достаточно быстро переключились на другие события. Мировые информационные агентства задержались на этой теме значительно дольше: делались осторожные прогнозы относительно перспектив дальнейшей либерализации Ливии «в условиях борьбы с государственным бюрократизмом». Анализ этих перспектив заслуживает особого изучения без ненужной поспешности (судя по ливийским источникам, процесс «реструктуризации» народных комитетов может растянуться до осени). Тем не менее, уже сейчас нельзя обойти вниманием факт годовой давности, когда премьер-министр нынешнего увольняемого правительства Аль-Багдади Али Махмуди на сессии ливийского парламента предложил план увольнения 400 тысяч работников государственного сектора страны, что составляет более одной трети всех госслужащих Ливии[40]. Данная мера, по мнению правительства, должна была повысить рентабельность и стимулировать частную инициативу. Но, судя по недавним событиям, Каддафи остался верен нестандартным подходам, которые уже не однажды использовал в прошлом: а именно предложил решить проблему нерентабельности ливийского госсектора путём избавления от неэффективной, по его мнению, исполнительной власти.