Читать онлайн «Роксолана. Страсть Сулеймана Великолепного». Страница 72

Греческие скорняки составили отдельную процессию. Они были одеты в меховые шапки, в медвежьи меха, в меховые штаны. Другие покрылись шкурами львов, леопардов, волков, надев на головы соболиные колпаки. Некоторые оделись в шкуры дикарей и имели страшный вид. Каждого «дикаря», закованного в цепи, вели по шесть-семь человек. Другие изображали странных существ, у которых вместо рук были ноги и наоборот.

Пекари проходили, выпекая хлеб и бросая в толпу маленькие лепешки. Они приготовили огромные караваи, подобные куполам мечетей, обсыпали их сверху кунжутными семенами и сладким укропом. Эти караваи тащили на возах, запряженных буйволами. Ни в одной печи не вмещались такие караваи, и их пекли где-то в огромных ямах, выкопанных ради этого случая. Верх караваев покрывали углем, и с четырех сторон разводили медленный огонь.

Все эти гильдии проходили перед беседкой султана, показывая тысячи хитромудрых изобретений, которые невозможно описать. За ними шли их шейхи со слугами, которые играли турецкие мелодии. Били барабаны, бекали зурны, свистели флейты, звенели сазы, выматывал кишки тягучий марш Санджара. Крики и вопли, бесконечные потоки люда, одуревшего от тесноты и зноя, брань погонщиков, смрад животных, кони, волы, буйволы, верблюды, ослы, мулы, грязь, спешка, озверение. Верные янычары и личная охрана султана с трудом справлялись с толпой, стремясь не подпускать близко к падишаху этот ошалевший люд, который от жаркой любви мог задушить своего повелителя. Роксолана с отвращением смотрела на тех, кто плотно окружал их беседку, на очумевших от зноя и от пышных нарядов султанских приближенных. Лица визирей, вельмож, имамов несли на себе нескрываемый отпечаток угодничества перед султаном и звериной ненависти ко всем, кто ниже. Тупая, звериная ненависть и собачий блеск покорности в глазах одновременно. Как это могло объединяться у одних и тех же людей и кем объединялось? Неужели все султаном, неужели он повинен был во всем, что происходило вокруг, а не только в несчастьях угнетенных народов и в ее собственных несчастьях?

Тем временем среди стамбульских цехов, которые еще только приближались где-то к Ат-Мейдану, возникли споры, кому первым проходить перед султаном. Не мог навести порядка даже Рустем со своими людьми, посланцы от гильдий пробились к самому султану, стамбульские мясники хотели идти раньше капитанов Средиземного моря, а те добивались первого места для себя. Султан спросил Роксолану, как бы решила она.

— Не давайте предпочтения мясникам, ваше величество, — сказала она. — Пускайте первыми кого угодно, только не мясников.

Султан милостиво взмахнул рукой в сторону посланцев от моряков, промолвив важно:

— В самом деле, они снабжают столицу харчами, и их покровитель — Нух. Это солидная гильдия людей, которые борются против неверных и знакомы со многими науками.

Капитаны каравелл, галеонов и других судов, дав тройной салют возле дворцового мыса, где высадился перед этим сам Сулейман, вытащили на берег сотни маленьких судов и лодок, восклицая: «Ая Мола!» Мальчики, одетые в золото, прислуживали хозяевам судов и разносили напитки. Со всех сторон неслась музыка. Мачты и весла были украшены жемчугом и драгоценностями. Паруса изготовлены из дорогой ткани и расшитого золотом и серебром муслина. А наверху каждой мачты сидело двое мальчиков, насвистывавших мелодии Силистрии. Приблизившись к султанской беседке, капитаны встретили несколько кораблей «неверных» и вступили с ними в бой. От выстрелов пушек дым заволакивал небо и все вокруг. Наконец мусульмане победили. Они ворвались на корабли «неверных», захватили добычу — прекрасных франкских мальчиков — и увели их от бородатых «гяуров», которых заковали в цепи. Потом спустили флаги с крестами на суднах «неверных» и потащили захваченные корабли за кормой своих собственных.

Мехмед Соколлу, великий визирь шах-заде Селима, громко, чтобы его услышал султан, воскликнул:

— Могущество великого падишаха таково, что мы можем все свои корабли делать из золота и бриллиантов, а паруса на них из парчи и атласа!

Великий визирь Ахмед-паша недобрым глазом взглянул на своего бывшего товарища, осуждающе зашевелились вельможи, недовольные этим выскочкой и одновременно завидуя его нахальству. Зато султан милостиво кивнул находчивому Соколлу и снова отодвинул мясников, которые просились пройти перед ним, отдав преимущество купцам из Египта. Они показали в своей процессии золото и драгоценные камни, черных рабов и черное дерево, слоновую кость и удивительные плоды, провели гигантских слонов в дорогих попонах, везли в деревянной клетке двух ужасающих бегемотов, тащили длинные шкуры, содранные с крокодилов.

Наконец на Ат-Мейдане появились мясники. Они прошли раньше резников со скотобоен и мелких еврейских торговцев мясом. Мясники — касабы — почти все были янычарами. На платформах, которые тянули волы, были выстроены лавочки, украшенные цветами, полные туш жирных овец. Касабы окрасили мясо шафраном и позолотили рога. Они рубили мясо огромными ножами, взвешивали на весах желтого цвета, восклицали: «Возьмите одну окку за одну аспру! Это прекрасное мясо!»

За мясниками шли те, кто изготовляет сладости. Они украсили свои лавочки, установленные на носилках, множеством таких вещей, от одного взгляда на которые текли слюнки не только у малышей, но и у взрослых. Они окуривали разинь ароматом амбры и показывали целые деревья, сделанные из сахара, со сладостями, украшавшими ветки. Следом шли султанские хельведжи и шербетчи, а за ними их подмастерья, игравшие на зурнах и сазах.

Люд шел и шел, процессии обтекали султанскую беседку, как кипящие воды, где-то за толпами, в недрах гигантского города, уже вспыхивали пожары, возникали стычки, разгорались бунты. Впервые за тысячу лет своего существования великий город был стронут с места, вышел из берегов, будто своевольная весенняя река, угрожал затопить все вокруг, и где могла найтись сила, которая сдержала бы ее клокочущие воды?

Словно бы намекая на то, что может случиться с каждым вскоре, как бы высоко он ни был вознесен над толпами, пятьсот могильщиков из Эйюба прошли мимо султанской беседки со своими лопатами и мотыгами в руках, допытываясь у вельмож, где копать для них могилы. Это было словно бы мрачное предупреждение для многих. Могильщики считали своим покровителем Каина, Адамова сына, который убил своего брата Авеля из-за девушки. Он похоронил Авеля на горе Арарат, на том месте, где стояла Адамова кухня. С тех пор Каин стал покровителем всех, кто проливает кровь и роет могилы, а также всех ревнивцев.

Даже сумасшедших вывели показать султану. Три сотни смотрителей сумасшедших домов проходили в этой процессии. Они вели несколько сот обезумевших в золотых и серебряных цепях. Некоторые сторожа несли бутылки, из которых они поили лекарствами безумных и подталкивали их, чтобы навести порядок. Некоторые из умалишенных шли нагишом. Они кричали, хохотали, бранились, нападали на охранников, наводили страх на зрителей.