Читать онлайн «Сборник статей и интервью 2004-05гг.». Страница 98

Вся эта история является отличным ответом на второй тезис Баранова. Да, Левый Фронт, не имеет ни горы денег, ни думских мандатов. Мы не включены в беспринципные расклады официальной российской политики. Но именно в этом наша сила. Мы просто можем позволить себе говорить то, что думаем. Говорить тогда, и так, как считаем нужным, не оглядываясь на спонсоров и чиновных партнеров. Нам можно помочь, нам можно помешать, но нас нельзя контролировать. Просто потому, что мы демократическая организация, основанная на убеждениях, а не очередной политтехнологический «проект». Именно поэтому с нами так трудно работать Баранову и многим другим, очень хорошим людям, включенным в «системные» расклады. Они честно и долго объясняют нам, что не надо нападать на более сильного, что иногда выгоднее промолчать и присоединиться к тому, у кого больше влияния и денег. По той же логике действовали коллаборационисты на оккупированных нацистами территориях.

Советы, которые дает нам Баранов, похожи на советы сельского старосты мужикам, решившим податься в партизаны. Наш староста очень хороший человек. Но на дворе ранняя осень 1941 года, и он прекрасно понимает, что Вермахт силен, а его враги слабы. Бороться с нацистами абсолютно бесполезно, надо с ними сотрудничать. Из лучших, кстати, побуждений - ведь от сопротивления всем будут одни неприятности. Но не уговорил. Мужики ушли в лес. Рядом с деревней завелся партизанский отряд.

Что делать нашему герою. Теперь ему приходится изо всех сил поддерживать хорошие отношения и с партизанами, и с наведывающимися в деревню эсэсовцами (а среди нацистов, рассказывает он, попадаются вполне приличные люди). А партизанам он втолковывает, что от любой активности пострадает он сам, искренне им симпатизирующий, да и жители деревни тоже. Партизаны на первых порах слушают, избегают резких действий. В итоге их отряд не растет, а деморализуется и понемногу разлагается. А фашисты распоясываются окончательно. Тогда партизаны выходят из леса, и начинают бить фашистов - и не только так, чтобы подальше от деревни, а там и тогда, когда им по собственным оперативным соображениям это выгодно. Фашисты, понятное дело, отвечают репрессиями, нападают на невинное население, но отряд от этого только увеличивается, а слава его растет.

Чем закончилась история сельского старосты, я не знаю. Может быть, примкнул к партизанам. Может быть ушел с фашистами, а может быть и был повешен после освобождения. Пусть её доскажет сам Баранов. А ещё больше я бы хотел узнать мнение Александра Магидовича. Что-то давно его не было на барановских сайтах. Мне, почему-то, кажется, что он сейчас находится в оппозиции к линии редакции…

Как и большинство отечественных политиков второго ряда, Дмитрий Рогозин был изготовлен администрацией президента для решения чисто тактических задач. Надо было несколько подправить соотношение сил в Думе и объяснить коммунистам, что они слишком много просят за своё сотрудничество, можно обойтись и без них. Лидеры КПРФ быстро поняли суть дела и образумились, но уже в ноябре 2003 года что-то пошло не так.

Дело в том, что в основе избирательного блока, а потом и партии «Родина» был положен тот же примерно идеологический замес, что и в КПРФ: смесь социальной демагогии с националистической риторикой. Это не удивительно - ведь вся эта затея для того и начата была, чтобы украсть голоса у партии Зюганова. Однако, в политике, как и в химии, нарушение пропорций и изменение качества ингредиентов может дать неожиданный результат. В администрации то ли перемудрили, то ли напутали. В общем, вместо социально-державной организации получилась национал-социалистическая партия.

Этого, очевидно, никто специально не замышлял. Даже сам Рогозин, который прекрасно понимает, что, оказавшись в нише ультра-правых, он явно лишает себя политической перспективы быть принятым в респектабельном обществе. Именно поэтому возглавляемая им «Родина» упорно цепляется за любую возможность изобразить «левизну». То обращается в «Социалистический интернационал», то просится в Европейскую Левую Партию. Однако объективное течение несет «Родину» в совершенно иную сторону - навстречу скинхедам, неонацистам и прочим участникам «Правого марша». Хотя и «Правый марш» тоже, возможно, не сразу планировался как фашистский шабаш. «Хотели кричать «Слава России!» Но получилось почему-то «Хайль Гитлер!», - заметил поэт Илья Кормильцев. - Сердцу не прикажешь!»

Специалисты из администрации тоже искренне хотели предложить публике модернизированный и европеизированный вариант социал-патриотизма. Не замшелый и отсталый, как у Зюганова, а новенький, красивый, динамичный. И в самом деле - русский национализм в исполнении сторонников Рогозина оказывается европеизированным и модернизированным - на германский лад. Если эстетический идеал Зюганова - отечественная «Черная Сотня» образца 1909 года, то партия Рогозина оказывается куда более продвинутой, куда более западной, стремительно приближаясь к немецкой модели года, примерно, 1929-го. Прогресс налицо!

Было бы глубоко несправедливо утверждать, будто «Родину» ничего не объединяет с левыми. Ещё как объединяет. У гитлеровской национал-социалистической рабочей (заметьте!) партии тоже был целый ряд лозунгов, заимствованных на левом фланге. И не только, между прочим, у коммунистов, но и у респектабельных социал-демократов. Лидеры Коминтерна не случайно говорили в 1920-е годы о сходстве программ социал-демократов и нацистов (настолько, что даже придумали термин «социал-фашизм»). Другое дело, что ошибались они в главном. Социал-демократия была, при всей своей умеренности, как и все левые движения, основана на классовой солидарности. Национал-социализм представлял собой нечто иное.

Регулирование экономики, полная занятость, хороший отдых для рабочих семей и гарантированное благосостояние для обывателя - разве кто-то из левых будет против? Но были и «небольшие» отличия - нацизм все эти социальные блага обещает обеспечить в рамках капитализма и не за счет социальных преобразований, а за счет этнической чистки. И не путем расширения демократии, а через завинчивание гаек. Не снизу, а сверху. Не за счет солидарности масс, а через манипуляции (как теперь сказали бы - с помощью политических технологий). Из-за этих «небольших» отличий люди шли в концлагеря и на смерть, потому что именно в них суть левой идеологии и морали.

Вызревание российского фашизма было медленным, и сами главные действующие лица отнюдь не рвались ускорить процесс. Тактически лидерам «Родины» была выгодна как раз двусмысленность: в одном случае можно предстать немного нацистами, но в другой компании предъявить себя в качестве здравомыслящих и социально-озабоченных респектабельных парламентских деятелей, которым не чужды левые идеи. В эпоху пост-модерна всё можно.

Но тут случились незапланированные события. Как на зло (или на счастье) бунты парижских пригородов наложились на выборы в Москве. Парижские бунты спровоцировали настоящую расистскую истерику в отечественной либеральной прессе. Не важно, что жуткие картины, которые рисовали перед одуревшим обывателем, не имели вообще ничего общего с реальностью. Под конец французские газеты стали уже перепечатывать заголовки и наиболее смачные цитаты из российских изданий, вызывая гомерический хохот своих читателей - французы реагировали на подобные публикации примерно так же, как мы реагируем на рассказы иностранцев, про развесистую клюкву и медведей, которые ходят по улицам. Парижский обыватель, сидя в уютном кафе, мог покачивать головой, читая сообщения, про то, как жители иммигрантских кварталов уничтожают собственные машины, разоряют свои (предварительно застрахованные) лавки и поджигают мечети. Он добродушно посмеивался, узнавая из газет про русских корреспондентов, описывающих иммигрантский террор и арабский произвол, которые якобы погрузили Париж в хаос. Однако эти рассказы были далеко не безобидны.

Они понизили порог допустимого. Расизм был отныне разрешен и одобрен в приличном обществе. И основная ответственность за это лежит не на националистах, а на либералах. Если кто-то из либералов сегодня возмущается националистическими и расистскими пропагандистскими роликами партии «Родина», то пусть вспомнит комментарии самой либеральной прессы по поводу событий во Франции. Почва была вспахана и засеяна. «Рогозину и Ко» оставалось только снять урожай.

И они не удержались от соблазна. Просто не могли удержаться. Приличия и ограничения были отброшены. Слишком большой куш шел в руки. Слишком очевиден был выигрыш. А главное, предлагаемая игра слишком хорошо соответствовала их собственным настроениям и убеждениям. Сердцу не прикажешь!

Да и почему один только Рогозин? Все партии вступили в отчаянную гонку на одном и том же поле. Все начали кричать про нелегальных мигрантов и чужаков, заселяющих и засоряющих родной город. Реальные проблемы столицы и её жителей были нашим политикам явно не только не известны, но и не интересны. В ходе избирательной кампании никто не удосужился предложить, что делать с транспортными пробками, как решать жилищную проблему, как остановить рост коммунальных тарифов и как спасти исторический центр столицы, планомерно уничтожающийся в угоду спекулянтам недвижимостью и магнатам строительного бизнеса. Нет, всех интересовали только мигранты.