Читать онлайн «Сборник статей и интервью 2004-05гг.». Страница 79

В основе радикального прогноза Ленина и Троцкого лежала, однако, не только аналогия с французской и английской революциями, но и их анализ текущей расстановки классовых сил в России и в мире. В первом случае они оказались полностью правы, понимая, что российская буржуазия слаба, что она тесно и неразделимо связана с самодержавно-помещичьим государством, а потому не сможет ни самостоятельно взять власть, ни тем более удержать её.

События 1917 года это полностью подтвердили. В международном плане прогноз Ленина и Троцкого оказался менее точным. Ожидаемая рабочая революция на Западе не состоялась, что в значительной мере и предопределило трагический исход всего «советского эксперимента». Но и в данном вопросе лидеры большевиков заблуждались не так сильно, как порой считают. Ведь революционные взрывы в Европе всё же состоялись - в Германии и Венгрии власть рухнула. Да и во Франции политическая ситуация была крайне накалена. Кто знает, какой оборот приняла бы немецкая революция, окажись среди её лидеров персонажи масштаба Ленина?

Вернемся, однако, ко дню сегодняшнему. Левые расколоты на те же три течения, что и 90 лет назад. «Красные путинисты» в точности воспроизводят аргументы «оборонцев», только место кайзеровской Германии в их пугалках заняла бушевская Америка. Сходство усиливается, если сопоставить судьбу «отца русского марксизма» Г.В. Плеханова, сделавшегося «оборонцем» и ветерана советского диссидентского движения Роя Медведева, превратившегося из проповедника «критического марксизма» в пропагандиста путинского режима. С ними, в общем, всё ясно. Даже если субъективно кто-то из «красных путинистов» продолжает тешить себя иллюзиями относительно верности социалистическим идеалам, объективно они давно уже являются инструментом самыми заскорузлыми консерваторами, инструментом реакции, примчем реакции черносотенной: избранная ими политическая позиция заставляет их поддерживать и антисоциальные реформы, и репрессии против других левых, не говоря уже о притеснении национальных меньшинств под предлогом борьбы с терроризмом и свертывании демократических свобод. Ведь любая борьба с властью ведет к дестабилизации, работает на руку «враждебных сил», подрывает государство и т.д. Соответственно, какие бы мерзости власть ни вытворяла, у наших героев уже просто не остается иного выбора, кроме как её поддерживать, поскольку они являются её политическими и моральными заложниками.

Гораздо более интересны наши, пользуясь ленинским термином, «мелкобуржуазные левые» или, в современном понимании, либеральные радикалы. По форме своих выступлений они могут выглядеть ужасно революционными. Власть они ненавидят и готовы с ней решительно бороться. Только вот смысл и цели этой борьбы им самим не вполне ясны. Зато они очень хорошо понятны лидерам либеральной оппозиции: действующую власть необходимо свалить, но дальше ни шагу. Торжество демократии не предполагает каких-либо социальных перемен. Напротив, победившая буржуазия кровно заинтересована в том, чтобы остановить революционный процесс. Радикалы, как ни странно, в этом вполне согласны с либералами. В этом плане весьма показательны заявления Эдуарда Лимонова, который обнаруживает полное отсутствие интереса к социальной борьбе. Предел политического горизонта подобных радикалов это «правильная» на западный манер демократия, при которой заслуженные борцы с путинским режимом получат возможность заседать в парламентах и министерских комиссиях. А может быть (чем черт не шутит) и министерское кресло дадут. Разумеется, не министерство экономики, и даже не образования. Но министерство культуры можно ведь доверить какому-нибудь известному писателю? Либеральная оппозиция апплодирует героизму таких революционеров и готова всегда бороться за их права. Это вопль искренней благодарности. Ведь сама либеральная публика в тюрьму идти не хочет и спины под полицейские дубинки подставлять не собирается. А тут есть вполне пригодный к делу и политически не особо требовательный человеческий материал. Не удивительно, что идеологи демократических радикалов на левом фланге вышли по большей части из сферы искусства и литературы. Ведь в самом деле, на эстетическом уровне любой либеральный оппозиционер выглядит гораздо симпатичнее нынешних начальников (что, впрочем, нетрудно). Но если отрешиться от эстетики, станет ясно, что с классовой точки зрения разница между нынешними чиновниками и карьеристами из либерального лагеря как между чертом зеленым и чертом розовым.

Наконец, есть группы и течения, составляющие костяк формирующегося Левого фронта. Пока ещё организационно очень рыхлая, но идеологически всё более консолидирующаяся масса. Суть её позиции, при всех поправках на изменившуюся эпоху, та же, что у большевиков прошлого столетия. Демократическая революция необходима, но она является не более чем ступенькой, начальной фазой для социального переворота, который и является нашей целью - не в отдаленном будущем, не в абстрактной исторической перспективе, а непосредственно в ходе развертывающейся сегодня борьбы. Именно поэтому совпадение в критике антидемократических мер нынешней власти не является для нас основанием для организационного сотрудничества с либералами.

Наше видение перспективы перемен и наши цели в процессе общественных преобразований не просто разные, а противоположные. Они хотят при первой же возможности остановить процесс, а мы развивать его. Их устроит даже какая-нибудь компромиссная версия «операции наследник» с заменой Путина каким-то умеренно-либеральным чиновником из его же собственного окружения и под его же собственным патронажем (представляю себе в этом случае горе «красных путинистов»).

Нас же не успокоит даже самая радикальная смена начальников, если за этим не последует изменения системы. В общем, если Ленин, сравнивая французский опыт с отечественным, называл большевиков «русскими якобинцами», то мы имеем все основания называть себя «современными большевиками» (с ударением на первое слово, если кому-то так больше нравится).

По большому счету, конечно, важны не позиции политических течений, а объективный расклад общественных сил. С этой точки зрения, наши нынешние дискуссии могут показаться не слишком важными. Ведь независимо от того, кто кого переспорит, предсказать будущее развитие событий не представляет большого труда. Социально-политическая ситуация будет дестабилизироваться. Причем произойдет это совершенно независимо от усилий левых и даже от стараний либеральной оппозиции. Ничего не изменят ни иностранные субсидии правозащитникам, ни многомиллионные затраты на проведение семинаров для прокремлевского движения «Наши».

Беда власти в том, что она сама внутренне расколота, в ней идет непримиримая борьба группировок. А власть, лишенную внутреннего единства в условиях кризиса спасти не может ничто. С такой же точно степенью вероятности можно предсказать, что на определенном этапе кризиса какая-то из либеральных группировок сумеет зацепиться за руль. Не важно, будут ли это официально провозглашенные оппозиционеры или выходцы из самого же Кремля.

Первые, оказавшись в начальниках, немедленно умерят свой критический пыл, а вторые, подавляя сопротивление своих недавних коллег-соперников по власти, начнут критиковать проклятое прошлое с таким пылом, как будто провели его не в правительственных коридорах, а в застенках тайной полиции. Опыта по части политического хамелеонства российским функционерам не занимать!

Но что будет дальше? Это и есть самое важное и самое интересное. Ведь массовое недовольство властью вызвано именно её социальной политикой. Следовательно, и массовые выступления с требованием пересмотра социального курса не прекратятся. Больше того, в условиях политической неустойчивости наверху подобные выступления низов могут только развернуться с ещё большей силой. И противостояние будет продолжаться до тех пор, пока не призойдет одно из двух: либо либералам удастся подавить массовое движение, либо массовое движение снесет либералов. И исход этой борьбы в большой степени зависит от того, в каком состоянии будет находиться левое движение. Если оно консолидируется, если Левый Фронт сложится, если, наконец оно сможет использовать кризис власти для укрепления своих позиций - тогда шансы на успех выглядят очень даже неплохо.

Приходится повторять снова и снова: российский капитализм авторитарен не потому, что чиновники коррумпированы или государственные традиции заимствованы из Византии. Не в советском и византийском прошлом надо искать объяснение, а в нашем капиталистическом настоящем. Государство авторитарно из-за того, что буржуазия слаба. Это было фактом в 1905 году, это оставалось фактом в 1917 году, и тем более это является фактом в 2005 году. Более того, сегодняшняя наша элита даже слабее, чем во времена царизма. Если она и успела пустить корни в обществе и накопить «законный» капитал, то совершенно не в тех масштабах, что отечественные предприниматели прошлого. Без бюрократии и полиции отечественный капитализм не выживет.