Читать онлайн «Радикальный ислам. Взгляд из Индии и России». Страница 97

Было бы интересно поразмышлять, как отнесся бы к исламу великий поэт Калидас, творивший при правлении индуистов в эпоху императора Харшавардхана (ислам возник два века спустя).

В противоположность жесткой кастовой системе индуизма, ислам исповедовал принципы равенства и открывал, по крайней мере по идее, перспективы вертикальной мобильности. Посещение многими индусами мусульманских мечетей и святынь в известной мере мотивировалось протестом против жесткой кастовости в духе браминов. С другой стороны, оно соответствовало и гениальной пантеистической способности индусов усматривать божественное повсюду.

Кроме того, большинство упомянутых мусульманских святынь принадлежало суфийским орденам, где говорили на местных наречиях и следовали местным народным обычаям. Суфии, с одной стороны, и «бхакти» – с другой, открыли систему для интенсивного межкультурного взаимодействия. Если мусульмане посещали индуистские храмы сравнительно мало, вызвано это было главным образом одной причиной: исламским запретом на идолопоклонство.

Итак, широко понятый индуизм был эстетически притягателен и увлекателен; ислам же сулил равенство. Один был красочен и интересовался метафизическими вопросами жизни, смерти, творения, бытия. Другой предлагал практические решения проблем.

Сегодня индуизм растерял эстетическую привлекательность, что было сущностью индуистской цивилизации. Мусульманство же слишком потрепано жизнью, чтобы предлагать что-либо. Две слабых стороны оказались в тупиковой ситуации, и то, что мы наблюдаем сегодня на политической сцене, есть единственное, что могут делать слабые – заниматься мелкими межобщинными спорами и дрязгами.

Если индусы не потеряли интереса к интеграции страны, они должны обеспечить ее вновь на основе индийского цивилизационного единства. Мусульмане, со своей стороны, должны проявлять понимание по отношению к народу, который не стремится обращать кого-либо в свою веру, но сам готов поменять ее. Неразумные акции вроде тех, что имели место в Минакшипурам в 1980-х (субсидированное из-за границы массовое обращение в мусульманство в штате Тамилнад), должны остаться в прошлом. Любые системы, прибегающие к практике прозелитизма, должны учитывать тот факт, что индусы никого не стремятся обращать в индуизм. И не наше дело разбираться и решать, сила это или слабость.

Ученые мужи, занимающиеся предметами, которых я здесь коснулся, придут в ярость, читая мои огульно-смелые обобщения, не подкрепленные доказательствами. Сознаю свою вину.

Но я горжусь тем, что периодически проявляется в этом эссе. Для меня журналистика – это путешествия. Опыт журналиста не уполномочивает меня на вхождение в общество ученых и интеллектуалов, но он дает мне право характеризовать себя как «репортера, который там был». Если я упоминаю Айодхъю или Годхру, то это значит, что я побывал там. Если в моей статье фигурирует Шах Бано, то это значит, что я встречался с ней и со всей ее семьей. Гога Мехри, Сабримала, Халибед, Шраван Белагола упоминаются в моих текстах, потому что я посетил эти места.

Как сказано было в начале эссе, история отношений мусульманства с другими религиями семитского корня – это история конфликта. В Индии же история сложилась по-другому.

Судьбы мусульманства в Индии все еще не ясны. В некоторых кругах, например, и в кругах весьма просвещенных, ведутся поиски некоего либерального мусульманского лидера. С моей же точки зрения, такая фигура есть противоречие по определению.

До 1964 г. Джавахарлал Неру был самым популярным лидером индийских мусульман, как и собственно индусов. Если бы Мау-лана Азад (один из лидеров национально-освободительного движения, сторонник индусско-мусульманского единства – прим. редакции) прожил подольше, он был бы – мне хочется думать – либеральным индийским лидером, который происходил из мусульманской семьи. Поиск мусульманских, шиитских, суннитских, индуистских, браминских, тхакурских, чамарских лидеров в долгосрочной перспективе обернется расколом. Если подходить с точки зрения интересов страны, мы должны искать и поддерживать хорошего лидера, будь он чамар, брамин или мусульманин. В краткосрочной перспективе демократия и дух эгалитаризма должны свалить застывшую социальную структуру. И нам предстоит еще пройти через возникшую в результате полосу политической турбулентности.

Есть люди прагматического склада, считающие мой подход несерьезно романтическим. Я полагаю, что любой иной подход к этому вопросу поведет к расколу.

Подход к мусульманам как к источнику избирательных голосов и, соответственно, идея необходимости ублажать их, будучи лживыми в своей основе, тем не менее повлияли на национальную политическую жизнь. Природа электоральной политики такова, что она приносит время от времени нелиберальные результаты.

Сейчас мы проходим через такую нелиберальную фазу, со всеми ее опасностями. Но утешительная истина состоит в том, что ни в какой иной стране мира 150 миллионов мусульман (второе в мире по численности мусульманское население) не пользуется благами такой демократической системы.

Доклад Комиссии Сачара смело представил данные о плачевном социально-экономическом положении мусульман Индии. Это – важный момент. Но ещё более значим тот факт, что правительство Индии учредило высокопоставленную комиссию для расследования прискорбной реальности. Такова демократия в действии для Индии, в том числе и для индийских мусульман.

Будущее чревато опасностями и обещаниями лучшего. Главная опасность, например, – это растущая поляризация мнений по вопросу о глобальном терроре, в котором все мусульмане мира оказываются, пусть даже невольно, по одну сторону разделительной линии. Придет ли время, когда этот ядовитый отпрыск глобализации ударит и по Индии, когда ее мусульмане по повелению глобальных и взаимосвязанных инстанций поворотом невидимого магнита будут отправлены на «чуждую» сторону водораздела по спорному вопросу о глобальном терроре?

США рассматривают Пакистан как «фронтовое» государство в глобальной войне с террором. Спорные вопросы индийско-пакистанских отношений далеки от разрешения. Между тем Индию тоже всячески втягивают в эту непрекращающуюся войну с террором. Непопулярность США в мусульманских обществах рекордно высока. Взгляните на Пакистан. Трудная задача стоит перед Дели: как решать вопросы внешней политики, включая отношения с США, таким образом, чтобы не повредить социальную ткань индийского общества?

Конечно, терроризм – это угроза, стоящая у нас на пороге. Из-за этой напасти Пакистан фактически распадается на наших глазах. Наши прочные властные институты и глубокие демократические традиции до сих пор предохраняли нас от этой инфекции. Но Пакистан вполне может совершить последний рывок отчаяния с целью взорвать социальную ткань индийского общества. До сих пор терроризм с территории Пакистана тек ручейками. Но от отчаяния Пакистан может поднять большую волну.

Примечания

1 Бхакти (санскр. bhakti – «преданность», «преданное служение») – понятие в индуизме, используемое для обозначения эмоциональной привязанности и любви между преданным (бхактой) и личностной формой Бога. Практика развития взаимоотношений с Богом называется бхакти-йогой. Объектами поклонения в традициях бхакти выступают различные формы или ипостаси Бога – Вишну, Шива или Богиня-мать Шакти. В «Бхагавад-гите» и «Бхагавата-пуране» бхакти объявляется главным из путей, ведущих к духовному совершенству.

2 Салбег – индийский религиозный поэт. По легенде – сын мусульманина и женщины, происходившей из брахманского рода; сражался вместе с отцом в мусульманской армии, был смертельно ранен. Оказавшаяся рядом с умирающим мать посоветовала сыну принять прибежище у Господа Кришны, Который неотличен от Джаганнатха. Мать так истово молилась за впавшего в забытье сына, что Кришна явился ему во сне и излечил его. После этого чуда Салбег стал писать стихи, посвященные Кришне-Джаганнатху.

3 Хайдарабадское княжество во главе с низамом (правителем) исламского вероисповедания образовалось при распаде империи Великих Моголов в 1724 году. После обретения Индией независимости в 1947 году низам Хайдарабада сначала хотел объединения с Пакистаном, потом полной независимости. В сентябре 1948 года в результате операции «Поло», проведённой вооруженными силами Индии, княжество Хайдарабад было присоединено к Индийскому Союзу, где получило статус самостоятельного штата. После ряда реорганизаций значительная его часть вошла в штат Андхра-Прадеш.

4 В декабре 2009 года в Индии принято решение создать новый штат, выделив Теленгану из состава Андхра-Прадеш.

Вильсон Джон- вице-президент ORF