Читать онлайн «От лжекапитализма к тоталитаризму!». Страница 129

В 1899 году Эдуард Бернштейн выпустил книгу «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии», в которой заявил, что прогноз Маркса относительного дальнейшего развития капитализма не оправдался. Дальнейшая пролетаризация общества не происходит, возникает всё больше малых и средних предприятий, растут ряды служащих и пр. Поэтому марксистам следует не пролетарскую революцию готовить, а бороться за развитие буржуазной демократии и постепенно, отстаивая интересы наёмных работников, двигаться путём реформ к социализму как воплощению нравственной задачи — достижению свободы, справедливости и солидарности. Социал-демократическая партия Германии осудила Бернштейна как ревизиониста (реабилитирован он был только в 1959 году). А после Октябрьской революции появились и другие теоретики, вроде Каутского, которые оправдывали отказ европейского пролетариата от следования по пути русских, от революции, заодно критикуя опыт Советской России за недемократичность.

Опыт СССР оказал на Европу громадное, но двоякое воздействие. Да, там «верхи» поняли, что нужно пойти на уступки «низам», иначе можно потерять всё. Но и «низы», руководимые социалистами, вовсе не желали кровопролитной гражданской войны. И они, в конце концов, добились почти социализма, лишь не покушаясь на частную собственность, которая для европейцев остаётся «священной и неприкосновенной». У европейцев были иные, чем у русских, ценности, социальное положение, менталитет.

Европа пошла по тому пути, который был для неё органичен, и без революций и покушений на частную собственность стала почти социалистической или полусоциалистической (по мнению многих российских аналитиков, «более социалистической», чем был СССР). Но, видимо, резервы социализации в ней исчерпаны. Дальнейшее её развитие создало бы для европейцев угрозу утраты идентичности.

Если первая половина XX века прошла под знаком появления в Европе корпоративных и тоталитарных государств, то вторая половина ознаменовалась волной либерализма. Даже в Германии, в которой после её объединения в 70-х годах XIX века царил «прусский дух» организации, ещё более усилившийся в годы нацистского правления, после её поражения во Второй мировой войне снова взяли верх исконно присущие немцам настроения либерализма и индивидуализма.

И вот сегодня в объединённой Европе образуется гремучая смесь идей превосходства над прочими людьми. Франция уповает на своё многовековое культурное превосходство, немцы — на расовое, Англия — на колонизаторский опыт. К тому же именно Европа склонна выступить как «колыбель христианства» (хотя в действительности такой колыбелью была Палестина, другое дело, что христианство, не привившееся «на родине», послужило одной из основ европейской культуры). И объединённая Европа становится опорой «консервативной революции», то есть главной ударной силой мировой контрреволюции.

Ну, а если главной движущей силой прогресса, как движения к наведению порядка в мире, был СССР и станет снова Россия, то разве не ясно, что объединённая Европа будет представлять собой самую серьёзную угрозу именно для нашей страны? Тем более, что так уж сложилась история.

В данной работе уже говорилось о влиянии мировидения морских разбойников — викингов на психологию европейцев, в особенности англосаксов и германцев. Теперь нужно сказать ещё об одном истоке — о влиянии мировидения греков.

Принято считать, что Россия и Запад — это два различных мира, причем Россия ведет свое начало от Византии, то есть от Греции, а Западная Европа — от Древнего Рима. А на самом деле это — плод многовекового (чаще даже бессознательного) искажения истории. В действительности именно Россия — наследница Рима, а Запад имеет своей духовной родиной Грецию. И, пожалуй, первым это заметил выдающийся русский мыслитель Н. Ф. Федоров, писавший, что Европа — это всего лишь Греческий полуостров, только повернутый набок да увеличенный в размерах.

Всем нам вдалбливали в головы так называемый «греческий феномен» в культурной истории человечества: какую бы область знания мы ни взяли, в истоке ее обязательно найдем древнего грека (об этом, в частности, писал Ф.Энгельс). В действительности миф о «греческом чуде» был постулатом в Новое время и как раз именно потому, что эллинская культура рассматривалась как проект для культуры европейской, поэтому греки обязаны были преуспеть в любой наперёд взятой области, что и благополучно обнаруживали специалисты по античности. Сейчас же, когда «греческий психоз» поутих, видно, что эллины, наряду с несомненным вкладом в ряд важных дисциплин, в другие не внесли практически ничего (например, в юриспруденцию, языкознание и др.). Кроме того, — обычно умалчивается о главном — о диком презрении греков ко всему не-греческому.

Эллины говорили: «Кто не грек, тот варвар», вкладывая в эти слова откровенно расистский смысл (эллин отличается от варвара, как человек от животного). Презирая труд, именно они «обогатили» человечество учением о «говорящих орудиях» — рабах, а варварами считали не только чужестранцев, но и соотечественников, не имевших счастья быть потомственными гражданами Афин. Быть эллином значило ощущать себя имеющим «эксклюзивное» право проводить жизнь в обсуждении вопроса — догонит ли Ахиллес черепаху. И вырабатывать тщательно ухоженное тело, холодное и бесстрастное выражение лица и критическое направление ума. Уметь к любому явлению подходить как к мертвому, отстраненно — именно вследствие близкого к абсолютному презрения ко всему встречающему на пути.

Увы, человек несовершенен и нередко втайне почитает того, кто его презирает. Вот и самовлюбленная до нарциссизма, презирающая все варварское греческая культура, крайне агрессивная, перемалывала все соприкасавшиеся с ней местные культуры в некую мешанину — «эллинистический мир». Даже Египет, пять тысячелетий (!) сохранявший свои устои и быстро оправлявшийся после разгромов и завоеваний, скоропостижно и бесславно погиб при столкновении с «греческой волной».

Но нашёлся и народ, способный противостоять вездесущим грекам. И даже взять над ними верх. Лишь одни римляне в Средиземноморье смогли не только отстоять свой язык, но и создать свою, равноценную греческой, культуру. Правда, они строили её по греческому образцу, но все же отстояли не только свой язык, но и свои национальные принципы, решительно отличные от греческих. И они не были чужды делению на «своих» и «варваров». Только первыми в варвары у них попали… греки, которых римляне презирали за их явно не «нордический» характер, за трусость, хитрость и эгоизм. Римляне, отстоявшие свое существование в легендарных Пунических (а для них — Великих Отечественных) войнах, где судьба страны висела на волоске и только несокрушимая воля к победе позволила переломить ситуацию, могли позволить себе осознавать свою исключительность.

Эллинской культуре болтовни, презрения к труду и окружающему миру римляне противопоставили культуру, почитающую лаконизм и труд (особенно земледельческий). Они создали образцовую правовую систему для подданных огромного многоязычного и многоконфессионального государства. Именно римский взгляд на человека и гражданина (в сочетании с влиянием получавшего все большее распространение христианства) привел к исчезновению рабовладения и выравниванию прав подданных, а достижения римлян в государственном строительстве остались образцом и для последующих эпох.

Европа почувствовала свою общность — именно как носительница римской традиции — в эпоху Карла Великого (который, замечу, первым начал войну на уничтожение против славян). Духовным носителем римской традиции стала римская (католическая) церковь. Но с наступлением эпохи Возрождения индивидуалистически настроенная «образованная публика», интеллигенция, обрела для себя идеал во вновь открытой тогда греческой культуре с ее крайним свободомыслием, страстью к абстрактным проблемам и гипертрофированным почитанием собственной личности. А весь быт и строй жизни римлян был оклеветан. Правда, рядовым европейцам не свойственно греческое презрение к труду, скорее наоборот. Но именно от греческих образцов, воспетых гуманистами, ведет свое начало пресловутая интеллигенция, по всем параметрам вполне созвучная эллинистической.

Вот какой коктейль получился от соединения мировидений викингов и греков. Сначала в Европе было всё — и гуманное, и варварское. Почти в одно время и в одной и той же стране жили, например, святой Франциск Ассизский, нищий странник, всегда радостный и славящий Бога, и святой Фома Аквинский, холодный систематизатор схоластики. Великий математик и физик Блез Паскаль, воспевший ничтожество и величие человека и всюду ищущий «живого Бога», и другой великий математик и физик Рене Декарт, рационалист до мозга костей, настолько усомнившийся в объективности окружающего мира, что даже собственное существование выводил из факта своего мышления («Я мыслю, следовательно, существую»). Словом, в Европе были носители как высокодуховного, так и приземлённого взгляда на человека. Но, пожалуй, европейскому мировоззрению в целом, за редкими исключениями, была присуща агрессивная нетерпимость, невозможность для его носителей смириться с сосуществованием других культур, равноценных их собственной.