Читать онлайн «10 гениев политики». Страница 80

Ярко выраженная гомофобная позиция католической церкви неоднократно подвергалась критике со стороны различных организаций, борющихся за соблюдение прав человека. Ведь согласно современным представлениям о демократическом обществе, все люди имеют в нем равные права, даже если они гомосексуалисты. Но особенно критиковали Иоанна Павла II за его неприятие контрацептивов. Ведь презервативы рассматриваются в современном мире как единственное эффективное средство борьбы с эпидемией СПИДа, которая буквально захлестнула слаборазвитые страны. Но в вопросе контрацептивов папа был непреклонен. В одной из своих последних работ он даже высказал соображение о том, что заразиться СПИДом будет меньшим грехом по сравнению с использованием презервативов. А в качестве единственного эффективного средства защиты от заболеваний, передающихся половым путем, католическая церковь рекомендовала воздержание.

С другой стороны, в своих многочисленных выступлениях и работах Иоанн Павел II всегда осуждал аборты, эвтаназию и применение смертной казни. Эти три понятия он ставил в один ряд под общим названием «культура смерти». Также папа осуждал войну во всех ее формах, призывал богатые страны к списанию долгов беднейших государств планеты. Таким образом, во взглядах понтифика можно было найти как ярко выраженные консервативные, так и весьма либеральные черты.

Начало понтификата папы пришлось на период, когда Советский Союз контролировал его родную Польшу, а вместе с ней и всю Восточную Европу. Иоанн Павел II последовательно выступал с критикой и осуждением коммунизма и поддерживал борьбу с этим общественным явлением. В частности, он приветствовал деятельность польской «Солидарности». Последний глава Советского Союза Михаил Горбачев как-то сказал, что крушение «железного» занавеса между Востоком и Западом было бы невозможно без активной деятельности Папы Римского. Эту точку зрения разделяют многие на пост-советском пространстве. С другой стороны, понтифик резко критиковал и негативные проявления корпоративного капитализма, проявляющиеся порой в безработице и полном обнищании беднейших государств мира.

Когда в 2000 году началась массовая кампания, направленная на списание долгов африканских государств странами «большой восьмерки», Иоанн Павел II был в числе наиболее известных ее сторонников. Кампанию возглавлял известный музыкант Боно. Он рассказывал, что во время записи его очередного альбома ему приходилось несколько раз прерываться, чтобы поговорить по телефону с Папой Римским, который хотел обсудить с ним детали их борьбы.

В 2003 году Иоанн Павел II резко осуждает развязанную Соединенными Штатами войну в Ираке. Папа даже посылает своего нунция к американскому президенту, дабы убедить того отказаться от военных действий против Ирака. Однако, как мы знаем, переубедить Джорджа Буша-младшего тогда не удалось. Не удалось Иоанну Павлу II и оказать влияние на европейских политиков. В последние годы его жизни в Европе активно разрабатывался проект общеевропейской конституции, и папа неоднократно призывал политиков включить в него пункт о ведущей роли христианской церкви в построение современной единой Европы. Однако голос Папы Римского и здесь, к сожалению, не был услышан… 

Когда родители Генри Киссинджера закончили упаковывать те немногие вещи, которые им было позволено вывезти из нацистской Германии, сын стал в угол своей комнаты и внимательно осмотрел ее на прощание, пытаясь как можно лучшее запомнить увиденное. Работник таможни, проверявший багаж покидающей страну еврейской семьи, услышал от юноши фразу: «Я вернусь когда-нибудь». И спустя много лет Киссинджер помнил, как чиновник молча посмотрел на него, и в его глазах сквозило «вековое презрение», которое немцы испытывали к евреям. Однако Генри оказался прав: ему действительно довелось побывать на родине, в Баварии, и не один раз. Сначала он попал туда как солдат американской армии, затем как ученый, специалист по международным отношениям, а еще позже — как один из крупнейших государственных деятелей своего времени. Однако он вернулся американцем, а не немцем, и гордился тем, что его считают американцем. Даже когда в Нью-Йорке юный Генри случайно выходил за территорию еврейских кварталов и подростки избивали его только за то, что он еврей, он все равно невероятно гордился тем, что мог считать себя гражданином Соединенных Штатов.

Но настало время, когда Америка также начала по праву гордиться своим гражданином Генри Киссинджером. К моменту, когда наш герой стал государственным секретарем США в 1973 году, согласно опросам службы Гэллапа он был назван первым среди тех, кем американцы восхищаются больше всего. Отдавали дань его политическому гению и в других странах, правда, далеко не везде внешнеполитическая деятельность Киссинджера оценивалась позитивно. Как мы увидим далее, жителям многих стран мира было за что ненавидеть этого человека. И тем не менее многие главы государств считали за честь пообщаться с ним. Известно, что когда Киссинджер прилетел с визитом в Боливию, президент этой страны, который по протоколу не должен был участвовать во встрече «всего лишь» государственного секретаря другого государства, все же приехал в аэропорт и стоял в толпе практически не узнанным, с одной только целью — быть свидетелем прибытия этого гения политики.

Однако у Генри Киссинджера было достаточное количество недоброжелателей и среди американцев. В их число входили люди самых разных политических взглядов, начиная от либеральных интеллектуалов и заканчивая активистами организаций консервативного толка. Они считали Киссинджера безумцем, воспринимали его как дорвавшегося до власти человека, готового пренебречь любыми моральными принципами ради достижения своих целей. Он регулярно подвергался насмешкам со стороны американской дипломатической элиты, считавшей Киссинджера, несмотря на все его успехи, выскочкой. В этой среде его называли не иначе как по имени, подчеркивая тем самым, что большего он не достоин. Один известный дипломат в своей книге практически в каждой главе, независимо от ее основной темы, переходил на личность Генри Киссинджера и подвергал его изощренным насмешкам. Получив по этому поводу замечание от издателей, дипломат ответил: «Что ж, я могу добавить в книгу еще несколько глав».

Непубличный, затаенный стиль дипломатии Киссинджера и его гибкость в решении различных международных проблем, благодаря которой его сравнивали с хамелеоном, практически не позволяют дать ответ на вопрос о его истинных взглядах на ту или иную проблему. У разных людей, сотрудничавших с ним во время разрешения многих локальных и мировых кризисов, таких как многочисленные войны и мелкие конфликты в Индокитае и на Ближнем Востоке, как правило, совершенно различные точки зрения относительно истинного мнения Киссинджера по каждой из таких проблем. Возможно, именно в этом и заключается подлинное искусство политика и дипломата: скрывать свое настоящее мнение или даже не иметь его вовсе, ловко приспосабливаясь к постоянно меняющейся обстановке?

Перед тем как описывать историю жизни Генри Киссинджера, остановимся ненадолго на истории его предков.

Его прадед, Авраам Киссинджер был одним из богатейших в Баварии еврейских торговцев. Он отличался невероятной набожностью и своих четверых сыновей сделал учителями, дабы те могли приобщать к иудейской вере молодежь. Учителями стали и многие из внуков Авраама Киссинджера. В семье одного из них, преподавателя колледжа, расположенного в отдаленной баварской деревушке, и родился будущий великий политик.

Когда Луис Киссинджер приехал устраиваться на работу в женскую школу в городке Фюрт, он сразу же обратил внимание на одну из выпускниц, Паулу Штерн. Помимо того, что Паула блестяще училась, она понравилась Луису и тем, что была стройной, остроумной и практичной девушкой. Между молодыми людьми завязались дружеские отношения, переросшие вскоре в нечто большее. Не помешала и разница в возрасте: на тот момент Луису было 35, а Пауле 22 года. В 1922 году Луис и Паула сыграли свадьбу, а 27 мая 1923 года у них родился первенец, которого на немецкий манер звали Хайнц Альфред Киссинджер. Позже, когда семья была вынуждена эмигрировать в Америку, имя мальчика приобрело более привычную для англоговорящей среды форму Генри.

Годы детства Генри совпали с очередным периодом репрессий немецких евреев. В том же 1923 году в Нюрнберге начал издаваться антисемитский журнал «Штюрмер», в котором регулярно публиковались статьи, оскорбительные для евреев. Самое ужасное заключалось в том, что эти статьи оказывали воздействие на своих читателей: еврейское население Германии оказалось в своего рода изоляции. Многие немцы просто перестали общаться со знакомыми евреями. Когда в 1933 году в Германии пришли к власти нацисты, и без того незавидное положение евреев ухудшилось. В частности, им запрещалось посещать публичные мероприятия. К тому моменту маленький Генри успел стать болельщиком футбольного клуба из Фюрца и часто, невзирая на запрет, проникал на стадион. При этом ему приходилось делать вид, что он обычный немецкий мальчик и стараться ничем не выдавать своего еврейского происхождения. Однажды Хайнца с его братом Вальтером, который был младше на год, все-таки выследили и избили после матча. Стремясь скрыть происшедшее от родителей, мальчики прибегли к помощи горничной, которая привела в порядок их одежду и как могла замаскировала синяки и ушибы.