Читать онлайн «Страх. История политической идеи». Страница 63

Невзирая на эту войну теоретических принципов, различные специальные службы, действующие в интересах национальной безопасности, применили свой потенциал против диссидентов, не признававших потенциальную угрозу террора. Сотрудники ФБР и полицейских управлений на местах регулярно высказывались против внешней политики США (т. е. Администрации Буша), в рамках которой частные заявления рассматривались как свидетельства вероятных террористических наклонностей, поскольку такая политика оставляла частных лиц уязвимыми перед лицом расследований, внушала им страх перед слежкой и преследованиями за убеждения73. Некоторые правительственные агентства выпустили списки невыездных, предписывающие задерживать в аэропортах и подвергать длительным, зачастую длящимся всю ночь допросам членов «Международной амнистии», партии зеленых или католических организаций74. Особенно пристальное внимание ФБР уделяло активистам американского антивоенного движения. Даже при том, что во внутреннем меморандуме ФБР признается, что в распоряжении Бюро «не имеется информации о планируемых насильственных или террористических акциях в рамках этих [антивоенных] протестов, и „по большей части акции протеста носят мирный характер“», ФБР тщательно следило за деятельностью движения и предупреждало полицейские отделения на местах о том, что участники акций протеста используют камеры видеонаблюдения на случай проявлений жестокости со стороны полиции, а также размещают в Интернете информацию с целью «вербовки, привлечения средств и координации своих действий в преддверии демонстраций»75. В некоторых случаях (например, в годы маккартизма или войны во Вьетнаме) такие действия приближались к уровню ограниченного применения силы против несогласных. Нам представляется, что они были вызваны страхом служащих Бюро перед обвинением в том, что они проспали акции протеста. Как бы то ни было, они указывают на то, что, в представлении правительственных чиновников, наличие альтернативных взглядов связано с террористической деятельностью. Как считают их потенциальные жертвы, эти действия охлаждали пыл участников всех движений, стремившихся к изменению внешней политики США.

Участники рабочего движения, за исключением мусульман и арабов, проживающих в Соединенных Штатах, после 11 сентября испытали на себе воздействие острейшего кризиса смешения внутренних и внешних страхов элит. В январе 2003 года Том Делэй, один из лидеров республиканцев, или кто-то из членов его штаба выпустил на бланке Делэя призыв к оказанию материальной поддержки, обращенный к тысячам сторонников Национального фонда сторонников права на труд — антипрофсоюзной организации, требующей пересмотра трудового законодательства США. В послании утверждается, что после 11 сентября рабочее движение представляет собой «явную и непосредственную угрозу безопасности Соединенных Штатов внутри страны и неприкосновенности наших Вооруженных сил за рубежом». Авторы письма обвиняют «больших профсоюзных боссов» в том, что они желают «нанести ущерб свободолюбивым труженикам, обороноспособности и экономике с целью забрать себе больше власти!» К получателям обращена просьба жертвовать суммы до одной тысячи долларов, дабы «законные силы Национального фонда сторонников права на труд могли приобрести необходимую им амуницию» для проведения кампании против профсоюзов76. В Конгрессе Делэй и его консервативно настроенные сторонники тесно сотрудничают с Президентом Бушем, используя угрозу терроризма для ограничения прав профсоюзов и гражданских служб (в частности, блокирования доносов), в интересах 170 тыс. федеральных служащих недавно созданного Министерства внутренней безопасности. Даже при том, что многие из этих сотрудников являются чиновниками, что чиновники Министерства обороны не отказываются от своих прав и что отсутствие базовых механизмов охраны труда способствовали тому, что ФБР сумело создать систему запугивания, в которой такие лица, как Колин Раули, были лишены возможности высказываться о жизненно важных вопросах национальной безопасности, министр внутренней безопасности Том Ридж настаивает на том, что устранение профсоюзных и иных мер по охране труда позволит его ведомству стать «таким же динамичным и напористым, как и сами террористы». В конце лета 2002 года, накануне парламентских каникул, лидер республиканцев в сенате Трент Лосс настаивал на немедленном принятии законопроекта. «А если мы уедем из столицы, а в августе город подвергнется какой-то террористической атаке, какому-то бедствию, чему-то, что можно было бы предотвратить, если бы мы направили усилия людей и денежные средства в должном направлении? Я попросту считаю, что такое неприемлемо. В моих глазах это закон для чрезвычайной ситуации.» В конце концов закон был принят в ноябре 2002 года, на следующей сессии Конгресса, несмотря на то что потерпевшие неудачу демократы по-прежнему составляли большинство в сенате77.

Билль о внутренней безопасности — это лишь одна из многих мер, принятых консервативными элитами, чтобы использовать угрозу терроризма против рабочего движения. В ходе дебатов по внесенному законопроекту директор Административного и бюджетного управления Белого дома Митчелл Дэниэлс и сотрудники консервативного Фонда наследия назвали билль о внутренней безопасности образцом для реструктуризации взаимоотношений между людьми, находящимися на службе у федерального правительства. Этот билль призван решительно сократить возможности рабочего движения. Еще в январе 2002 года Президент Буш подписал указ 13 252, в котором в праве на объединение отказывалось, по соображениям национальной безопасности, сотрудникам Министерства юстиции, хотя многие чиновники работают в Криминальном отделе, в Национальном центре по борьбе с наркотиками и в других подразделениях, не связанных с терроризмом. Годом позже адмирал Джеймс Лой, руководитель Управления безопасности транспорта, лишил прав на объединение (равно как и других прав) охранников аэропортов. При этом он вслед за Риджем говорил о том, что «борьба с терроризмом требует создания гибкой структуры, способной оперативно реагировать на угрозы. Это, возможно, потребует изменения трудовых соглашений и других условий найма, которые были бы несовместимы с обязанностью торговаться с профсоюзами»78. И наконец, летом 2002 года Администрация Буша объяснила угрозой национальной безопасности свое вмешательство в чреватый забастовкой трудовой спор между рабочими портов Западного берега и их работодателями, вмешательство, которое обернулось ущербом для первых и выгодой для последних. До начала переговоров сторон представители занятых морскими перевозками компаний, таких как «Гэп», «Мэттел» и «Хоум депо», втайне встретились с представителями Администрации и ходатайствовали о содействии (каковое и получили) руководства страны в трудовом споре. Угрожая профсоюзам чем угодно — от введения чрезвычайного положения до использования федеральных войск, Администрация Буша опиралась на заявление министра обороны Доналда Рамсфелда, который оправдывал вмешательство Администрации интересами национальной безопасности следующим образом: «Министерство обороны для удовлетворения своих нужд все больше полагается на коммерческие поставки и технологии. Сырье, медикаменты, запасные части, равно как и все необходимое для повседневного содержания наших Вооруженных сил — все это не более чем часть основных военных грузов, поставка которых осуществляется коммерческими поставщиками и которые, как правило, не воспринимаются как военные грузы»79.

Согласно общепринятым представлениям пособник, или коллаборационист, — это тот, кто способствует врагу, т. е. помогает группе, к которой он не принадлежит, осуществлять угрозы в адрес группы, к которой он принадлежит80. Но, как мне представляется, это определение излишне узко. Оно подразумевает, что группа является некоей отдельной ячейкой и, оказавшись внутри ее, мы избавляемся от всех иных личностных связей. Напротив, пособники не могут быть привязаны к группе настолько прочно; таким образом, они не принадлежат всецело группе, интересы которой они предают. Например, коллаборационисты из французского правительства Виши[46] имели глубокое сродство с фашистами, которым они содействовали. Вероятно, наиболее распространенный тип пособников являют собой осведомители, но они — заведомые хамелеоны и потому вообще не могут устанавливать прочные сторонние связи. Кнуд Волленбергер, инакомыслящий из Восточной Германии, тайно информировал службу «штази» о подрывной деятельности своей супруги. Он утверждает, что его сотрудничество находилось в полном согласии с принадлежностью супружеской пары к оппозиционным кругам. Согласно его объяснениям один способ проявления оппозиционных (по отношению к правительству) настроений состоит «в открытом инакомыслии, другой — в использовании официальных каналов. Я одновременно находился и внутри, и снаружи». Харви Мэтьюсоу вступил в ряды Коммунистической партии США в 1947 году, в 1950-м начал информаторскую деятельность, отказался от своих показаний в 1954-м, а затем солгал обо всех трех этапах своей деятельности в воспоминаниях, озаглавленных «Лжесвидетель», которые были опубликованы в 1955 году. Поскольку поведение Мэтьюсоу было столь многоликим, сейчас невозможно определить, к чему относилась ложь; ясно лишь, что истина в его свидетельствах не содержится. Название воспоминаний другого информатора ФБР еще более красноречиво: «Я прожил три жизни — коммуниста, доносчика и гражданина». В них содержится указание на множественность обличий, принимаемых пособником81.