Читать онлайн «Доктрина Русского мира». Страница 105

Можно лишь согласиться с мнением кишиневского историка В.Н. Стати: «Нравится кому-то или нет, но Россия в 1812 году освободила Пруто-Днестровскую Молдову от оттоманов, фанариотов и ногайских татар, объединила, восстановила и защитила Пруто-Днестровскую Молдову. Святейший Синод Русской Православной Церкви объединил все приходы молдавской духовной территории к востоку от Прута, воссоздав и укрепив Православную Церковь всей Молдовы, организационно восстановил, усовершенствовал и утвердил иерархические структуры Молдавской Православной Церкви, создавая митрополию Кишиневскую и Хотинскую. Чего нельзя сказать о Запрутской Молдове, оставшейся на произвол турок, фанариотов, австро-венгров, греческих церковников». Кишиневским митрополитом стал православный просветитель Гавриил Банулеску-Бодони, убежденный русофил и сторонник единства с Россией.

Впоследствии молдавский народ постигло то же самое искушение, что и многие другие народы Европы – отказ от великой письменной традиции в пользу малой, узкоэтнической традиции. Современный румынский историк Лучиан Бойя отмечает: «Пока главные исповедуемые ценности были православными, молдаване и валахи чувствовали себя дома в восточноевропейском пространстве. Однако когда на первый план выходит чувство национальной идентичности, они осознают себя “латинским островом в славянском море”. Русский перестает быть великим православным братом освободителем».

Значительную роль в формировании антирусских настроений сыграли беглецы из тех областей Речи Посполитой, которые отошли к России в результате ее раздела. Активно действовала в распространении русофобии среди нарождавшейся румынской интеллигенции английская, французская и австрийская агентура. Однако вину за это несет и сам российский император Александр I, по сути дела предавший, во имя торжества «легитимизма», восставших в 1821 году православных греков и валахов.

«Передовые» европейские веяния породили у молдавского боярства еще более сильное, чем у малороссийской шляхты в XVII веке, отрицание традиционных культурно-духовных форм, пренебрежительное отношение к истории собственного народа.

Как утверждал автор одного из реформаторских проектов боярин Иордаке Росетти-Розновану, «прошлое Молдавии не представляет собой ничего интересного, ни одного события, достойного быть сохраненным в анналах нации». Титу Майореску, впоследствии министр образования Румынии, вообще называл древнюю молдавскую и валашскую культуру «восточным варварством». В числе традиционных ценностей, подлежащих переоценке, оказались нормы молдавского языка и молдавская графика. Идеология румынизма была выработана не в Молдавии и Валахии, а в австрийской провинции Трансильвания, где валахи жили на подчиненном положении.

Формирование Трансильванской школы лингвистов, как полагает Лучиан Бойя, было делом не самих валахов, а греко-католических интеллектуалов, получивших образование в Вене и Риме и одержимых идеей латинского происхождения валахов (хотя их прямыми потомками являются не римляне, а романизированные фракийцы и славяне). Идеологом румынской идеи стал униатский епископ Иннокентий (Мику-Кляйн). Топоним «Румыния» придумал в 1779 году трансильванский немец Мартин Фельмер. В 80-е годы того же столетия трансильванские лингвисты разработали грамматику языка, который они назвали румынским, а также другие учебники, которые были отпечатаны латинским шрифтом в Буде и Вене. Причем, что характерно, дело латинизации валашской письменности взяла на себя Католическая Церковь. Объединение с Ватиканом, как отмечает современный румынский историк Георге Платон, исключило часть трансильванских валахов из православной общности народов. Румынское национальное сознание с самого начала выкристаллизовывалось на путях отчуждения от Православия как носителя восточной культурной традиции и геополитической ориентации.

Румыния как государство возникла в 1859 году при активном содействии Англии и Франции, намеревавшихся создать «естественный барьер» на пути русской армии к Константинополю. Правительство Александра Иона Кузы объявило о подчинении Православной Церкви светским властям и секуляризации церковного имущества – изъятии церковной и монастырской собственности в пользу государства. Показателен откровенный вандализм, учиненный «разбойничьей» (как называли ее монахи) правительственной комиссией в древнем Нямецком монастыре. Эта комиссия отстранила настоятеля монастыря архимандрита Герасима от управления жизнью обители, опечатала канцелярию, архив, библиотеку с ценнейшими древними рукописями и манускриптами, не остановилась перед разграблением монастырского казнохранилища, ризницы, винных погребов и амбаров. По словам монахов, «турки оказались лучше христиан-комиссаров, вольтерианцев, кальвинистов и лютеран, которые ограбили Нямецкий монастырь».

Однако пределом святотатства и произвола властей Румынии стало стремление посягнуть на вековые правила иноческой жизни. Правительство распорядилось о запрете служб на церковнославянском языке. Все богослужебные книги были изъяты, монастырская типография с кириллическим оборудованием уничтожена, запрещалось даже править службу в честь русских святых и вообще поминать их. Воспротивившихся такому святотатству монахов во главе с иеросхимонахом Андроником власти Румынии немедленно заклеймили как «русофилов». Именно после этого правительство России вернуло во владение Нямецкой лавры имения Кицканы и Копанка, где в январе 1864 года был основан Ново-Нямецкий Вознесенский монастырь – жемчужина Православия, ныне находящаяся на территории Приднестровья.

В сознании молдаван окрепло представление о России как о хранительнице традиционных молдавских ценностей – языка, письменности и православной веры, оскверненной за Прутом «латинством». Классик молдавской литературы Алексей Матеевич, служивший во время первой мировой войны полковым священником и умерший от тифа в лагере русских войск на фронте, писал: «Присоединение Бессарабии к России оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения».

Он же, протестуя против латинизации языка, написал стихотворение «Иным словесникам», в котором были следующие строки:

Перевод молдавской, равно как и валашской письменности на латинскую графику стал таким же актом самоколонизации, как латинизация древнего молдавского языка. Отказ от Православия, от традиционной системы ценностей, который осуществляет нынешнее правительство Молдовы – это всего лишь следующий этап отказа от великой письменной традиции молдавского народа. Гей-парады на улицах Кишинёва – это лишь следствие того губительного процесса, который был начат в эпоху так называемого «просвещения».

К современной Молдове в полной мере применимо: «Хочешь победить врага – воспитай его детей». Захват нашей страны начался с захвата контроля над умами молодого поколения. К ситуации в нашей стране применимы и слова «железного канцлера» Отто фон Бисмарка по итогам австро-прусской войны 1866 года: «Битву при Садове выиграл прусский школьный учитель». Точно так же школьные учителя и университетские преподаватели в Молдове – представители агрессивного прорумынского меньшинства, которое правильнее было бы назвать пятой колонной, выиграла битвы за умы молодого поколения.

В Молдове возникла странная ситуация – как свидетельствуют все без исключения опросы общественного мнения, подавляющее большинство граждан Республики Молдова поддерживают молдавскую государственность, самобытность, верность корням предков и собственной истории. В частности, по данным опроса «Барометр общественного мнения» за май 2012 года, 64 % опрошенных считают, что в молдавских школах необходимо учить историю Молдовы, и только 15 % высказалось за историю румын. Почему же в школах по-прежнему преподаётся школьный предмет, сторонниками которого является явное меньшинство населения страны?

Потому что ещё в 70-80-е годы в бывшей Молдавской ССР подавляющее большинство научных учреждений, университетских кафедр, творческих союзов оказались под прочным контролем прорумынской идеологической группировки.

В 1990 году, после получения большинства в Верховном совете бывшей Молдавской ССР, румынисты приступили к чисткам в Институте истории Академии наук Молдавии и на обществоведческих кафедрах вузов. Преподавание молдавского языка и литературы было заменено румынским языком и литературой, а вместо истории Молдавии в учебные программы, в том числе для средней общеобразовательной школы, был включен курс «История румын». Сам факт замены в учебных заведениях суверенного государства курса национальной истории этнической историей титульного этноса другой страны представлял собой акт идеологической капитуляции.