Читать онлайн «Демократизация». Страница 170

Когда элиты режима объединяются для поддержания существования авторитарной системы, переход к демократии затрудняется, особенно если режим способен изолироваться от международного давления демократизации. В таких случаях шансы осуществления демократизации очень сильно зависят от того, возникнет ли приверженная демократии оппозиция, насколько широкой она станет и насколько искусно она будет использовать репертуар действий, бросающих вызов элите. Если оппозиция режиму может мобилизовать поддержку всех слоев населения, если она способна демонстрировать эту поддержку и если она сохраняет стойкость даже перед лицом применения силы, то лояльность в отношении режима будет разрушаться, тем самым уменьшая его репрессивные возможности. Таким образом, массовая, решительно настроенная и хорошо организованная оппозиция режиму может преодолеть сопротивление элит, не желающих демократизации. Однако если оппозиция режиму возможна только в нескольких изолированных частях общества, не может продемонстрировать широкую общественную поддержку, не может оставаться стойкой перед лицом репрессий, ее шансы на успех будут ограниченными.

В значительной степени демократизация зависит от навыков и достоинств лидеров массовой оппозиции. Важно, насколько они хотят и могут выдвигать требования, находящие отклик у многих граждан, мобилизовать ресурсы для широких кампаний и использовать полный набор действий, бросающих вызов элитам, перед лицом репрессий. Тактические и стратегические факторы, такие как наличие опытных политических диссидентов, благоволящие реформам элиты и международная помощь – все это имеет значение, но когда речь заходит о глубокой демократизации, эти факторы едва ли могут восполнить нехватку развитых способностей и мотивации рядовых граждан бороться за демократию. На этом мы оставляем область тактических политических действий и вступаем в мир факторов развития.

Возникновение и поддержание продемократической оппозиции авторитарным правителям требует, чтобы общества ступили на путь предоставления гражданам политических и экономических возможностей (human empowerment), которые наделяют людей ресурсами для борьбы за демократические свободы и амбициями, подкрепляющими их готовностьь бороться за демократические свободы. Готовность рядовых граждан бороться за демократические свободы необходима для осуществления глубокой демократизации, поскольку авторитарные лидеры вряд ли откажутся от своих властных полномочий, до тех пор пока они не подвергнутся давлению, заставляющему их отказаться от своих властных полномочий.

Процессы, которые внесли вклад в наделение широких масс населения способностями и мотивацией бороться за демократические свободы, были рассмотрены в различных главах настоящей книги. Но первостепенное значение среди них имеет тип экономического развития, основанный на знаниях и обеспечивающий широкое распределение ресурсов действия во всех слоях общества, а не приводящий к их концентрации в руках небольших меньшинств. Появление общества знаний наделяет все увеличивающиеся группы населения материальными средствами, интеллектуальными навыками и социальными возможностями, необходимыми для оказания эффективного давления на элиту. Как следствие, репертуар действий обычных людей расширяется таким образом, что интуитивно понятной становится ценность демократических свобод, что, в свою очередь, влечет возникновение эмансипационного мировоззрения, придающего большую ценность свободам. Эти долгосрочные факторы развития увеличивают способность и готовность общества бороться за демократию.

Различные факторы могут препятствовать развертыванию способствующих демократии тенденций, вызванных факторами развития. К таким факторам относятся восприятие внешних угроз и враждебность между разными группами общества, поскольку они ведут к снижению уровня терпимости по отношению к оппозиции, что является основным принципом демократической организации. Внешние угрозы позволяют лидерам применять стратегии «объединения вокруг флага», с помощью которых можно подавить внутреннюю оппозицию. Враждебность между разными группами общества приводит к таким же результатам, способствуя сплочению вокруг лидеров и подавлению оппозиционных взглядов.

Вовлечение страны в длительный международный конфликт может разрушить демократические институты, так как конфликты порождают чувство угрозы, дающее опытным лидерам возможность представить подавление оппозиции как действие, необходимое для выживания государства. В главе 21 содержится достаточно свидетельств реализации данной модели. Но она может быть явным образом реализована даже в демократических государствах, что подтверждается крайностями эры маккартизма в 1950‑е годы и недавним (2002 г.) Актом о внутренней безопасности (Homeland Security Act) в США. Внешние угрозы, приписываемые заговору коммунистического мира или исламскому терроризму, могут легитимизировать авторитарное правление и негативно сказаться на гражданских свободах.

Хотя разделение общества на группы необязательно должно представлять угрозу для демократического правления, этнические, языковые, религиозные и другие легко распознаваемые различия могут стать объектами манипуляций для обеспечения поддержки авторитарных руководителей. Экстремистские лидеры почти всегда мобилизуют поддержку, играя на враждебности групп. Таким образом, исторически демократию было несколько легче учреждать и консолидировать в гомогенных в культурном отношении обществах с относительным экономическим равенством.

Невзирая на то, существуют ли подобные препятствующие факторы, глубокая демократизация требует наличия у людей способности и мотивации бороться за свободы, которые определяют демократию. Это объясняется тем, что демократия является «социально встроенным» явлением, а не просто институциональной машиной, функционирующей в безвоздушном пространстве. Поверхностная демократизация связана с созданием институтов, но глубокая демократизация подразумевает формирование амбиций и навыков использования политических и экономических возможностей (empowering) в разных частях общества.

Большинство представителей социальных наук не смогли предсказать демократический тренд последних десятилетий, в особенности в коммунистических странах. Напротив, в статье 1964 г. Толкотт Парсонс[1068] предрек демократический тренд, утверждая, что демократический принцип является достаточно сильным и в долгосрочной перспективе недемократические режимы, включая коммунистические, или примут его, или исчезнут. К такому выводу Парсонс пришел на основе своих теоретических размышлений. Он знал что-то такое, что не признают многие политологи, а именно то, что существует эволюционная динамика, действующая за горизонтами намерений элитных акторов, и что политическое развитие, в особенности выживание и распространение разных типов режимов, приводится в действие силами, не имеющими центрального агента.

Таким образом, Парсонс утверждал, что в глобальной системе наций-государств разворачивается никем не координируемый процесс селекции (отбора) режимов. В ходе этого процесса распространяются режимные характеристики, которые наделяют государства преимуществом, и данное распространение происходит за счет других режимных характеристик, которые не дают такого преимущества. Парсонс назвал подобные режимные характеристики, обеспечивающие преимущество, «эволюционными универсалиями». Он утверждал, что наряду с рыночной и бюрократической организациями такой эволюционной универсалией является демократическая организация, особенно в эру массовой политики. Преимущества рыночного и бюрократического принципов очевидны – они повышают экономическую производительность и административную эффективность. Но каковы преимущества демократического принципа? По мнению Парсонса, демократический принцип дарует политической системе уникальную способность, которая имеет чрезвычайную важность с точки зрения ее выживания в условиях вовлечения масс в политику, что верно для всех современных промышленно развитых обществ вне зависимости от того, являются ли они демократическими или авторитарными. Способность, которую имел в виду Парсонс, это способность создавать легитимность режима, или, более точно, создавать легитимность режима при помощи надежных и вызывающих доверие средств.

Это не означает, что демократические режимы всегда являются легитимными, а авторитарные режимы никогда не бывают легитимными. Тем не менее, поскольку демократические процедуры являются единственным инструментом определения реальной поддержки населения, только при демократии можно узнать, насколько легитимным считают режим граждане. В эру массовой политики критическая слабость авторитарных режимов состоит в том, что никогда нельзя наверняка узнать истинный уровень поддержки таких режимов населением. Эта слабость вызывает то, что Тимур Каран[1069] назвал «элементом неожиданности», состоящим в том, что авторитарные режимы, в которых десятилетиями не было явных признаков оппозиции режиму, неожиданно сталкиваются с увеличивающейся массовой оппозицией.