Читать онлайн «Демократизация». Страница 110

С исторической точки зрения объективность является достаточно поздним достижением в развитии западной журналистики. В США она появилась в начале прошлого века как ответ рынка на появление разнообразной массовой аудитории. В Европе «старая» модель «пристрастной», или «партийностной» (partisan), журналистики устояла и продолжает доминировать в печатных СМИ[864]. Газеты, включая национальную качественную прессу, в Великобритании, Франции, Германии и Италии – назовем лишь некоторые страны – легко могут быть расположены на идеологическом спектре существующих партийных конфликтов. Выбор в пользу одной из политических позиций является не только признанной составляющей свободы прессы, но и одним из нескольких возможных способов достичь разнообразия на «рынке идей».

Дэннис МакКуэйл[865] в своей нормативной теории функционирования СМИ проводит различие между внутренним и внешним многообразием, которые являются допустимыми способами представления различных взглядов в публичной сфере. Внутреннее многообразие означает ситуацию, когда единственное СМИ представляет все значимые точки зрения, не выделяя ни одной позиции. Примером этой модели является корпорация «БиБиСи», приверженная балансу и нейтральности. Внешнее многообразие устанавливает представительство всех точек зрения с помощью существования массы различных СМИ, каждое из которых представляет определенную позицию или идеологию. Внутреннее многообразие обычно считается лучшей моделью, поскольку гарантирует, что читатель или зритель может узнать обо всех возможных альтернативах в политическом споре и на основе этой информации сделать информированный выбор. Обратная сторона внутреннего многообразия заключается в том, что уравновешивание точек зрения дает мало информации о ценности и обоснованности той или иной позиции, оставляя решение целиком на отдельном участнике аудитории. Это может соответствовать идеалу рационального гражданина, но едва ли удовлетворяет потребность в получении ориентации, которой особенно не хватает в периоды транзита, что может вызвать сильное ощущение дезориентации и аномии среди индивидов, которым необходимо найти свой путь в резко изменяющихся обстоятельствах. Внешнее разнообразие предлагает такую ориентацию. Оно также имеет потенциал усилить политические союзы, поддержать групповую лояльность и стимулировать политическое участие.

Поскольку как внутреннее, так и внешнее разнообразие имеет свои преимущества и недостатки, важно учитывать политический и культурный контекст при определении их последствий для политической жизни. Влияние внешнего разнообразия может быть позитивным в контексте высокой электоральной неустойчивости и слабой приверженности партиям, поскольку оно способствует развитию связей между политическими партиями и их избирателями. Как мы показали при обсуждении отношений между государством и СМИ, недостаток партийного членства и приверженности партиям – это одна из причин для попыток правительств, политических партий и лидеров использовать СМИ в собственных целях. Вместе с тем трудно провести границу между активной политической конкуренцией, с одной стороны, и непримиримой враждебностью между различными политическими сторонами, которая подрывает сплоченность и взаимную терпимость, – с другой. Внешнее разнообразие СМИ может быть нежелательной и даже опасной силой в ситуациях, когда не существует механизмов сдерживания конфликтов между враждебными группами. Это особенно верно, когда этнические или религиозные различия являются основными маркерами для определения принадлежности к группе и политических интересов. Например, СМИ играли разрушительную роль в ходе геноцида в Руанде[866], а также поддерживали ненависть после выборов в Кении в 2008 г.

Другое следствие сильной пристрастности («партийности») прессы – отсутствие недостатка соперничества. Однако поскольку главной целью такой критичности является дискредитация политического оппонента, она часто принимает агрессивный и резкий тон и даже может искажать правду, чтобы достигнуть своих политических целей. Крайняя форма политического соперничества в СМИ – это распространение компромата. Это слово на русском языке обозначает голословные утверждения и слухи, успешно используемые в избирательных кампаниях. «Своевременное» раскрытие информации о личной жизни политика, выглядящие подозрительными сделки или мнения, которые были выражены в частных разговорах, разрушили немало политических карьер независимо от того, оказались ли обвинения ложными или подтвердились после (проигранных) выборов[867]. Пристрастность СМИ часто превращается в журналистскую культуру скандала, особенно в предельно коммерциализированных рыночных условиях, когда охота за сенсационными заголовками становится более важной, чем тщательное расследование фактов.

Очевидные недостатки новостной журналистики поставили вопрос о том, нужно ли обвинять СМИ в распространенном недостатке доверия к политическим институтам и разочаровании в демократическом проекте, которые наносят ущерб многим новым демократиям[868]. На данный момент существует мало эмпирических исследований, посвященных взаимосвязи СМИ и демократических ориентаций граждан в новых демократиях. В противовес утверждению, что СМИ способствуют политической апатии[869], существующие эмпирические факты свидетельствуют о том, что СМИ в новых демократиях оказывают значительный позитивный эффект на приобретение политических знаний, участие в общественных делах и поддержку демократии[870]. Кажется, что даже спустя десятилетия подавления, разногласий и дискуссий, несмотря на то что они не отвечают всем высоким стандартам нормативных теорий общественной коммуникации, СМИ все-таки скорее стимулируют когнитивное вовлечение граждан в политику, а не отчуждают их.

16.4. Ключевые положения

• В большинстве новых демократий политическая журналистика является крайне субъективной и предвзятой по отношению к некоторым группам, партиям или идеологиям.

• Спорный вопрос, является ли англосаксонская модель объективной журналистики универсально применимой. Вместе с тем влияние пристрастности («партийности») на политический процесс зависит от специфики культурных и политических разделений в обществе и степени поляризации.

• Эмпирические данные свидетельствуют о том, что СМИ в новых демократиях позитивно влияют на политическое участие граждан и поддержку демократии.

В отличие от предыдущих случаев демократизации, ее современная глобальная волна происходит в условиях, насыщенных средствами массовой информации, когда глобальные информационные потоки достигают самых отдаленных мест на планете. Таким образом, СМИ не только были движущей силой недавних режимных изменений, но и продолжают оказывать влияние на структуру и функционирование новых институтов. Действительно, невозможно полностью понять динамику демократизации без учета роли СМИ. Из-за всеобъемлющего распространения медиа вся политика, как демократическая, так и недемократическая, оказалась тесно переплетена с процессом массовой коммуникации. Можно сказать, что новые демократии «перепрыгивают» в новое состояние, которое называется «медиадемократией»[871]; в этих условиях политические процессы опосредуются и определяются тем, каким образом СМИ освещают политические события и как они воспринимаются широкой общественностью.

В настоящей главе была предпринята попытка показать сложную взаимосвязь СМИ и процессов демократизации. Как показал наш обзор недавних транзитов, СМИ были как полезной, так и тормозящей силой при переходе от авторитаризма к демократии. В особенности международная коммуникация и «демонстрационный эффект», присущий трансграничным обменам информацией, могут усиливать, но в некоторых случаях и препятствовать попыткам свергнуть диктатуру и авторитарных лидеров. Более того, почти во всех новых демократиях трансформация структур и практик массовой коммуникации была предметом борьбы между политическими элитами, участвовавшими в институциональном строительстве, и даже спустя годы после перехода к демократическому правлению этот вопрос продолжает вызывать конфликты между правительствами и СМИ. Это особенно актуально для таких ситуаций, где политические акторы жестко зависимы от СМИ в части мобилизации общественной поддержки из-за нехватки других ресурсов.

Между тем рыночные условия и коммерциализация не всегда позволяют эффективно ограничивать политическое вмешательство. Наоборот, наличие у политических деятелей большого количества газет и телеканалов ведет к тревожному сращиванию экономической и политической власти. В других случаях неразвитость экономик и слабые потребительские рынки создают для государства необходимость управлять или субсидировать главные национальные СМИ. Как следствие политических и экономических препятствий, способность СМИ выполнять их демократические функции часто ограничена, хотя отдельные журналисты могут пытаться сохранять независимость от внешнего давления. Практически во всех новых демократиях освещение политических событий характеризуется наглядной пристрастностью («партийностью») прессы, что противоречит журналистским стандартам и часто ведет к нетерпимости и враждебности между группами. Вместе с тем, как мы утверждали, в зависимости от обстоятельств СМИ, выступающие в чью-либо поддержку (advocacy media), могут способствовать эффективному представительству различных мнений и предоставлять ценные сигналы гражданам, пытающимся сориентироваться в сложном и небезопасном мире.