Читать онлайн «О текущем моменте №№ 4 — 6 (88 — 90), 2009 г. Сад растет сам?». Страница 22

Однако и эта версия библейского проекта, породившая буржуазно-либеральный жизненный уклад (в США — в его наиболее ярком — “эталонном” виде), как и католическая версия шестью столетиями раньше, впала в кризис, получивший в марксизме название «общий кризис капитализма», выражающийся во множестве внутрисоциальных конфликтов по всему миру и в глобальном биосферно-экологическом кризисе.

Но тема «общего кризиса капитализма», который вовсе не является порождением марксистской пропаганды, а представляет собой суровую жизненную действительность, принёсшую в прошлом и обещающую в будущем множество неприятностей и бедствий,[133] не является темой настоящей записки.

Как уже неоднократно отмечалось в материалах КОБ, в цивилизации, основанной на технике и коллективном специализированном профессиональном труде, качество жизни каждого определяется не столько его собственными умом, трудоспособностью, разносторонностью профессионализма и его уровнем, сколько:

— во-первых, — действующей концепцией управления делами общества в целом, включая и его экономику, и,

— во-вторых, — качеством управления по проводимой в жизнь концепции как на макроуровне (общегосударственном и глобальном), так и на микроуровне (на предприятии, где человек работает, и в населённом пункте, где он проживает).

Деятельность всякой личности, социальных групп (а при глобальном масштабе рассмотрения — государств и обществ, сложившихся в пределах их границ) может укладываться в этот как минимум двухуровневый процесс управления полностью; а может укладываться только частично, какими-то другими своими составляющими выпадая из него, что может вызвать и подавление деятельности и деятелей в ходе осуществления управления, во всех без исключения случаях — концептуально обусловленного.

Если соотносить с полной функцией управления историю США, их нынешнее положение[134] и перспективы, то:

«Общий кризис капитализма» — выражение и следствие ошибок предиктора, сформировавшего и осуществившего сценарий перезагрузки библейского проекта порабощения человечества на территории Северо-Американского континента. И США в их исторически сложившемся виде — плод, инструмент, заложник и жертва предиктора и его ошибок.

Программно-адаптивный модуль системы управления США по полной функции, в силу непонимания объективного по своему характеру явления, названного «полная функция управления», и обусловленного этим концептуального безвластия американского общества, на протяжении всей истории США действует в пределах ограничений библейского проекта в его либерально-буржуазной версии и вынужденно порождает множество системных ошибок, обусловленных концепцией управления.[135]

Тем не менее, если вынести вопрос о жизненной несостоятельности библейского проекта (она является следствием его сатанинской сущности) из рассмотрения, то следует признать, что программно-адаптивный модуль США обеспечивает наиболее высокое в мире качество управления (с оговоркой об ограничениях этой концепцией) при условии, что управление рассматривается на исторически продолжительных интервалах времени — многих десятилетий.[136]

Хотя в истории США были тяжёлые срывы управления как во внутренней,[137] так и во внешней политике,[138] однако по прошествии времени США в общем-то успешно преодолевали последствия такого рода срывов, выявляли и разрешали многие проблемы, которые были причинами срывов управления в прошлом.

Один из показателей качества управления — воплощение в жизнь культовых идеалов общества и разного рода деклараций о намерениях, конечно при условии, что культовые идеалы и декларации не являются прикрытием для реальной политики, направленной на воплощение в жизнь качественно других чьих-то идеалов, как это имеет место в России систематически часто на протяжении её истории, включая перестройку и весь постсоветский период.[139] И соответственно такому подходу, если соотносить жизнь США с идеалами, выраженными в их “Декларации независимости” и в “Билле о правах”,[140] то неоспоримо, что США прогрессируют в деле воплощения своих культовых идеалов в жизнь: рабство де-юре изжили; расовое неравенство де-юре тоже преодолели и работают над тем, чтобы преодолеть его де-факто; решили множество других социальных проблем (хотя многие проблемы создавали себе сами и разрешали их под давлением обстоятельств, а не по доброй воле заблаговременно). Наряду с этим в течение столетия (с середины XIX по середину ХХ века) США вышли в лидеры в развитии многих отраслей фундаментальной науки[141] и в массовом внедрении достижений науки в практическую деятельность во всех сферах жизни общества и удерживают лидирующее положение в этой области по настоящее время.

В связи с последним могут высказываться возражения в том смысле, что своих «доморощенных» учёных в США на протяжении их истории относительно мало, что науку США сделали политические и экономические беженцы из других стран, а также «мозги», скупаемые ими по всему миру на протяжении всего этого времени.[142] Но такого рода возражения по своему существу подтверждают сказанное выше: среди выдающихся деятелей науки и техники велика доля «фанатов дела», которые аполитичны и космополитичны. И такого рода «фанаты дела» готовы работать в любой стране, с любым общественным строем, где им предоставят условия, в которых их творческий потенциал может выразиться наиболее ярко и где они наиболее полно могут реализовать свои научные интересы, — тем более, если им не будут тыкать в нос их статусом купленного невольника, назначение которого — ишачить на хозяев системы.

Поэтому, если многие из политических и экономических беженцев смогли реализовать свой творческий потенциал в США, то это — показатель того, что у них на родине качество управления на макроуровне на протяжении длительного времени было настолько низким, что свой творческий потенциал они не могли реализовать у себя дома, а в США — достаточно высоким для этого.

Если же говорить о «скупке мозгов», то и это говорит о качестве управления кадровой политикой, поскольку «мозги», обладающие творческим потенциалом, прежде, чем их купить, — надо сначала найти и увидеть их не реализованный творческий потенциал.[143] Если этого не делать, то вместо «скупки мозгов» получится финансирование “науки” — такое же по своему характеру и результатам, каким было финансирование “науки” в СССР в хрущёвско-брежневские времена и какими являются попытки финансирования “науки” в постсоветской Россионии, при котором деньги проводятся бухгалтерски безупречно в большинстве своём (т. е. бюджет успешно «распиливается»), а «мозги», обладающие творческим потенциалом, не выявляются и не закупаются, вследствие чего отдачи от финансирования “науки” нет и быть не может.[144]

Наука, конечно, требует финансирования, и подчас не малого, но всё же последовательность такая: сначала — выявление «мозгов», а потом — покупка «мозгов» и финансово-экономическое обеспечение их творческой деятельности.

На этом же историческом периоде и по начало XXI века:

Страны Европы утратили лидерство в области развития фундаментальных наук и внедрения их результатов в практику всех сфер жизни, которым они обладали к началу ХХ века.

Взлёт СССР имел место, но носил исторически краткосрочный характер, поскольку был обеспечен во многом личностным фактором — деятельностью И.В.Сталина как руководителя правящей партии[145] и государства. Послесталинский СССР в течение нескольких десятилетий растерял наработанное в сталинские времена, а постсоветская Россиония продолжает терять и то, что не успел растерять СССР: причины общие — бюрократизм и мафиозная “элитарная” клановость государственной власти, науки и техники как наиболее «престижных» отраслей деятельности.[146]

Экономическое чудо Японии 1950х — 1980х гг. проистекало не из развития в ней самой фундаментальных наук, а было результатом использования достижений в этой области других культур, поэтому его не корректно сопоставлять с США, в которых осуществляется полный «научно-внедренческий цикл» (от выдвижения или «приватизации» гипотез до массового внедрения достижений науки в повседневность). Хотя в последние десятилетия Япония и наращивает объём финансирования фундаментальных исследований, но пока говорить о том, что Япония стала мировой столицей фундаментальной науки и осуществляет полный «научно-внедренческий цикл», — преждевременно.[147]