Читать онлайн «Кризис социал-демократии». Страница 37

В течение многих лет производившаяся в кругах немецкого империализма шумная травля Франции по поводу Марокко, также не могла ослабить беспокойства Франции. Старо-немецкий союз громко защищал план аннексии Марокко, конечно исходя из названных интересов Германии, и распространял прокламацию, написанную его председателем-Генрихом Классом под заголовком "Западное Марокко- немецкое!". Когда после торговли за Конго, профес. Шимам выступил в Kрейццейтунг с оправданием сделок министерства иностранных дел и отказа от Марокко, «Почта» напала на него следующим образом:

"Г. профессор Шиман, по происхождению русский, во всяком случае не чисто немецкого происхождения. Его нельзя осуждать за то, что он холодно и насмешливо относится к тем вопросам, которые затрагивают самым чувствительным образом патриотическую гордость и национальное сознание в груди каждого истинного немца. Суждение чужестранца, который говорит о патриотическом биении сердца, о мучительном сжимании души немецкого народа, как о пустой политической фантазии, как о каком то забавном недоразумении, должно тем более вызывать наш справедливый гнев и презрение, что тот чужестранец пользуется гостеприимством немецкого государства, как преподаватель Берлинского университета. Мы преисполняемся глубокой скорбью, при мысли о том, что этот человек, который осмеливается так оскорблять в руководящем органе немецкой консервативной партии чувства немецкого народа, и вместе с тем является учителем и советчиком нашего кайзера в политических вопросах-с правом или без права считается как бы говорящим от имени кайзера.

В январе 1908 г., по сообщению немецкой прессы, русский либеральный политик Петр — фон — Струве писал: "Теперь можно сказать, что нас существует лишь одна дорога для создания великой России эта дорога следующая: направление всех сил в ту область, которая доступна для реального влияния русской культуры. Эта область — весь бассейн Черного моря, т. е. все европейские и азиатские страны, имеющие выход к Черному морю. Здесь мы имеем истинный базис для нашего неоспоримого хозяйственного господства — людей, каменный уголь и железо. На этом реальном базисе и только на нем может быть создана путем неустанной культурной работы, поддерживаемой во всех направлениях государством, действительно хозяйственно сильная Россия.

В начале настоящей войны, еще до выступления турок, Струве писал: "У немецких политиков имеется оригинальная турецкая политика, на которой они строят свои идеи и планы — "египтизирование Турции" под защитой Германии. Босфор и Дарданеллы должны сделаться немецким Суэцким каналом. Уже перед турецко-итальянской войной, вытеснившей турок из Африки, и перед балканской войной, которая выкинула турок из Европы, у Германии определенно имелось намерение сохранить Турцию и ее независимость в интересах хозяйственного и политического укрепления Германии. После упомянутых войн ее намерение изменились лишь постольку, поскольку обнаружилась крайняя слабость Турции. При таких обстоятельствах союз фактически должен был превратиться в протекторат или же в опеку, которая окончательно должна была низвести Оттоманскую империю на уровень Египта. Совершенно ясно, что с русской точки зрения немецкий Египет на берегах Черного и Мраморного морей являлся совершенно недопустимым. Нет ничего удивительного, что русское правительство немедленно выступило с протестом против первых шагов этой политики; против миссии генерала Лимана фон-Сандерса, который должен был не только реорганизовать турецкую армию, но стать во главе армейского корпуса в Константинополе. Формально Россия получила в этом вопросе удовлетворение, фактически же положение ничуть не изменилось. При таких обстоятельствах в декабре 1913 г. война между Россией и Германией была весьма возможна. Происшествие с военной миссией Лимана фон-Сандерса обнаружило политику Германии, направленную к «египтизированию» Турции.

Уже этого нового направления германской политики было бы достаточно, чтобы вызвать вооруженный конфликт между Германией и Россией. Таким образом, уже в декабре 1913 г. мы вступили в эпоху назревания конфликта, который неизбежно должен был принять характер мирового конфликта".

В империалистическом листке "Почему возникла война" мы читаем: "Россия уже значительно ранее соблазняла нас, предлагая нам немецкую Австрию — те десять миллионов немцев, которые при нашем национальном объединении 1866 г. и 1870-71 гг. остались за бортом. Если мы ей выдадим старую монархию Габсбургов, то мы получим награду измену"

Кельнская газета писала после убийства в Сараеве, т е. накануне войны, когда карты немецкой политики не были еще открыты: "У непосвященных в настоящее положение может возникнуть вопрос, почему Австрия, несмотря на все благодеяния, оказанные ею Боснии, не только не любима в стране, но как раз наоборот, встречает сильную ненависть со стороны сербов, которые составляют 42 % народонаселения? Ответ может быть понятен только тому, кто действительно знает этот народ и существующие там взаимоотношения; чужой человек, привыкший к европейским понятиям и отношениям, вряд ли его поймет. Ответ прост и ясен: управление Боснии по своей конструкции и по своим основным идеям было совершенно не годным и в этом виновато, действительно достойное наказания, непонимание истинного состояния страны, которое наблюдается еще и сейчас по прошествии целого поколения со времени оккупации".

"Почему возникла немецкая война" стр. 21. Орган клики эрцгерцога "Великая Австрия" неделя за неделей писал зажигательные статьи в таком духе; "Смерть наследника престола, эрцгерцога Франца Фердинанда может быть достойным и соответствующим образом отомщена лишь выполнением политического завещания этой невинной жертвы так несчастно сложившихся обстоятельств на юге империи.

В течении 6 лет мы ожидали окончательных разрешений тех тягостных осложнении, которые так мучительно давали себя чувствовать в нашей политике.

Мы знаем, что новая великая Австрия, счастливая, освобождающая свои народы, великая Австрия может возродиться только после войны, и потому мы хотим войны.

Мы хотим войны, так как убеждены, что только через войну возможно радикальное и быстрое осуществление нашего идеала: сильная великая Австрия, где при солнечном свете великого и радостного будущего расцветет, даря свободу и культуру балканским народам, австрийская государственная идея и сознание ее высокого призвания.

С тех пор как умер Великий, сильная рука и непреклонная воля которого бодрствовали над великой Австрией, с тех пор мы все более и более возлагали надежду только на войну.

Это последняя карта, на которую мы все ставим.

Возможно, что возбуждение, вспыхнувшее в Австрии и Венгрии, против Сербии, вследствие этого убийства, поведет к выступлению против Сербии, а впоследствии и против России.

Эрцгерцог Франц Фердинанд, как один из немногих, мог только подготовить, но не провести это выступление. Можно надеяться, что его смерть будет кровавой жертвой, необходимой для того, чтобы империалистическое воодушевление охватило всю Австрию.

Что касается немецких политиков, то им, конечно, было известно о том, что должно было произойти, и в настоящее время, конечно, не является тайной, что немецкий флот, как и все европейские флоты, находился тогда в состоянии боевой готовности. «Робах» "Война и немецкая политика" стр. 32.

Рорбах "Война и немецкая политика", стр. 41.

См. статью из Нюренбергского партийного органа, перепечатанную и "Гамбургском Эхо" от 6 октября 1914 г.

Хемницкий «Фольксштимме» писал 21 Октября 1914 года: "военная цензура в Германии гораздо приличнее и разумнее, чем в Англии; жалобы на цензуру, под которыми вероятнее всего скрывается недостаток твердой позиции по отношению к военной проблеме, лишь помогают врагам Германии распространять ложь, что Германия является второй Россией; тот, кто серьезно думает, что при существующей цензуре он не может писать по своей совести, пусть положит перо и молчит".

 "Если несмотря на это социал-демократическая фракция рейхстага единогласно одобрила сейчас военные кредиты", — писал Мюнхенский партийный орган от 6 августа-если она провожала горячими пожеланиями успеха всех отправлявшихся на защиту немецкой империи, то это не был тактический ход, это было вполне естественное следствие поведения партии, которая всегда была готова поставить народное войско в целях обороны страны на место старой системы, которая казалась ей скорее выразительницей классового господства, чем защитницей нации против дерзких нападений.